Круговорот Сансары

«Смотря в твои глаза я видел бесчисленное множество звёзд. Миры, неведомые ни мне, ни богам, отражались словно в водной глади. Казалось, ты запрещал отводить взгляд, зачаровывая настолько, что временами перебивало дыхание. Но со временем ты изменился. Вечная улыбка пропала, а взгляд потускнел. Когда-то спокойный и мягкий взор превратился в безжалостный и жестокий. Глаза, когда-то подобные золотому топазу, стали меньше напоминать драгоценные камни. Теперь это были лишь обычные стекляшки, что лишь подражали прекрасным камням. Ты перестал быть символом надежды сразу после катастрофы, углубился в себя, покинув внешний мир…. На тот момент казалось, будто ты больше не вернёшься оттуда... Прошло время, и мои опасения подтвердились... Мы стали врагами неожиданно, возможно спонтанно, но, как мне позже показалось, скорее намеренно. Ты встал на сторону бездны вместо меня, по своей воле став принцем и правителем. Тот я, кто не смог защитить, был изгнан, предан, покинут тобой же. Когда-то открытые чувства закрылись десятью замками. И вот мы снова встречаемся во время битвы. Теперь рядом со мной не ты, а твоя сестра. Твой меч направлен прямиком на меня, и ты смотришь прямо в глаза с нескрываемой печалью. Кажется, именно в тот момент, когда ты, развернувшись, уходишь, надежда, сидевшая в глубине души, рушится окончательно. И даже протянутая рука с прыжком в портал не позволяют тебя вернуть. Всё внутри сжимается, разбиваясь вдребезги. И будто только в этот момент я понимаю, что потерял тебя окончательно. Плохое предчувствие преследует очень долго... Настолько долго, что спустя три месяца он случайно узнаёт от скитающихся магов бездны, что их принц в предсмертном состоянии. Кажется, магов это не сильно волновало, поэтому лёгким движением руки Дайн ломает и без того хрупкий хребет противника. Капля пота медленно стекает по виску, внутри собирается что-то неприятное, липкое, даже слегка зловещее. Рука неприятно пульсирует, будто напоминая о своём состоянии. Правда, мысли так и крутятся вокруг парня, который наверняка лежит где-то в тёмном, холодном месте. «Гроб», — шепчет сознание, а Дайн усмехается своим же мыслям. Хочется громко, на всю улицу рассмеяться, и, может, совсем чуть-чуть послать мир к чертям и найти этого блондинистого поганца, вокруг которого крутились мысли на протяжении всего времени. Пожалуй, Дайнслейф не верил в то, что Итэр мог умереть, или, скорее, не хотел. Мозг упрямо твердил, что главные герои в сказках не умирают, кажется, напрочь забывая, что Итэр не главный герой, да и их мир — не сказка. Тому пример — война богов и хиличурлов подвергшиеся проклятию. Дайн задумался, и противное «а что если» крутились раз за разом. Наверное, ближайшие дни он точно не будет спать... » Голова раскалывалась, странный кусок, подобно воспоминанию, впивался в мозг. Хотелось кричать, просить о помощи, но казалось будто даже эти жесты не помогут. Медленно сползая на пол, Дайн встретился взглядом с золотыми глазами. Кажется, теперь можно и не просыпаться… *** Открывая глаза, первое, что встретило Дайна, — это раздражающий яркий свет настольной лампы и пикающий аппарат. Приподнимаясь с усилием на локтях, парень закряхтел: пульсирующая боль волной прошлась по телу. Не без усилий сев, он осмотрелся по сторонам. Вокруг было полупустое помещение, казалось, будто специально подготовленое под него. Белое кресло и столик одиноко стояли в углу, а окно было завешено жалюзи. Вытягивая иглу капельницы, как в каком-то фильме, Дайн усмехнулся, правда усмешка ушла сразу, как он встал на ноги: судороги неприятно схватили ноги. Присев обратно на койку, парень пару раз провел руками по мышцам, разминая, и появилась маленькая надежда: по крайней мере, благодаря этому он сможет нормально встать. И вторая попытка встать была успешной. Дайн неосознанно улыбнулся — это радовало. На дрожащих ногах он прошёлся к окну, попутно пытаясь вспомнить, как он тут оказался. Правда, в голову ничего не лезло, кроме мальчишки в маске, что столкнулся с ним по случайности. Кажется... Дайн задумался... Именно тогда разболелась голова... Воспоминания песком посыпались в голове… « — Хэй, это было ужасно сложно… — парень с темно-синими волосами драматично приложил руку ко лбу. — Я думал, он отвергает меня, его взгляд был так жесток... — Да-да-да, Кейа, ты рассказываешь это уже в пятый раз... — Дайнслейф вздохнул так, что изо рта невольно вырвалось облако пара. Было холодно. — Я всего-то пятый раз рассказываю... — продолжил парень. — Тебе бы тоже уже пора найти себе кого-нибудь... Твоя мать мне все уши прожужала... — Осматривая краем глаза витрины, Кейа на автомате приподнял бровь. — Почему один ты, а страдаю, как всегда, я? — Ты надеюсь сообщил ей, что мне уже двадцать семь? Кажется, она стала часто забывать, что я не ребёнок и меня не нужно контролировать. Надоело... — Укутываясь в шарф сильнее, Дайн спрятали руки в карманах. — Напомнил. Но знаешь, что она сказала? - Выставив палец вверх, Кейа продолжил. — «Для меня он всегда будет маленьким засранцем». Ты же знаешь её... Просто скажи, что у тебя кто-то есть и... — Цепляясь взглядом за алую макушку в кафе, Кейа замолк. — Кажется, мне надо отойти на пару минут. - Вот же, неугомонный... — Останавливаясь возле витрины, Дайн оглянулся: по дороге проехал огромный красный экскурсионный автобус. Неприятное облако выхлопных газов будто специально полетело парню в лицо. Пару раз кашлянув, он протёр его. Ощущение грязи бесило, и даже тройное протирание кожи не исправляло мерзкого ощущения. Бросив это дело, Дайнслейф неосознанно стал переминаться с ноги на ногу от холода. Ноги затекали. Желания заходить в кафе не было, да и в особенности не хотелось смотреть на флиртующего друга со своим парнем. Не то чтобы Дилюк был одним из тех, кто милуется при всех, просто временами Дайна воротило от атмосферы вокруг этой парочки. Внезапно на улице стало довольно шумно, голоса людей стали доноситься по правую сторону слишком часто. Отойдя в сторону скорее на автомате, Дайн не учел, что кто-то решит пробежать в подобной толпе. Мужчине хватило всего пары секунд, чтобы встретится с золотым взглядом, ещё чуть меньше, чтобы понять, что они падаю, и ещё пару миллисекунд, чтобы осознать, что лежит под каким-то явно молодым юношей. Голова разболелась, но, не придавая этому значения, он без слов поднялся сам, а потом помог и ему, кажется... Дайн что-то сказал... и, кажется... ему что-то ответили…» Боль медленно растекалась по телу словно вода, дыхание участилось. Опустив руки на подоконник, Дайн с силой сжал его край. Ноги затряслись, создавалось ощущение, будто он вот-вот рухнет на пол. Кажется… дверь скрипнула, и послышался громкий вздох. — Божечки, зачем вы встали? — девушка мельком осматривает пустой коридор и палату. — Ещё и иглу вытянули. — Подходит ближе и с осторожностью помогает дойти до койки. Дайн не против, он в принципе сейчас без сил, да и как на зло будто всё ушло на воспоминания. Такие же обрывчатые и скомканые, как листы бумаги в его квартире. — Как вы себя чувствуете? — На автомате прикладывая руку ко лбу, девушка одергивает себя. — Вы были в коме неделю, — Дайну невольно кажется, будто она знает, о чём он хочет спросить. Задавать вопрос напрямую сложно, горло болит, да и голос будто забылся. Приоткрывая слегка рот, Дайнслейф попытался произнести хоть что-то, но изо рта вырвались лишь непонятные звуки, — всё в порядке, такое бывает, давайте я вам снова поставлю капельницу и пойду сообщу, что вы очнулись. — Аккуратно нащупывая вену, девушка ввела иглу. В области укола кожа неприятно кольнула. По венам потекло странное лекарство, складывалось ощущение, будто Дайн ощущает каждое направление, куда оно течёт. Неприятно. Скривив лицо и прикрыв глаза, перед парнем возник образ водопада. Медсестра же, перед тем как уйти, напоследок взглянула на мужчину, будто на механически проверяя его. Не прошло и пары минут, как Дайна потянуло в сон, странное чувство вместе с непонятным веществом, вливающимся в вену, расползалось по телу. Мысли максимально казались путаными, неделя в коме, онемевшие мышцы... парень, что... Дайн задумался... парень, образ которого каждый раз возникал, слегка напрягал, но в тоже время оставлял нечто мягкое и приятное в груди. Закрывая глаза, Дайнслейф вновь увидел образ того парня. Золотые, словно солнце, волосы блестели на свету. Глаза, подобные золотому топазу, сверкали словно тысячи звезд на небе. Тонкие руки с длинными пальцами державшие странную, синюю, «Сумерскую», поправляет сознание, розу. Серьга в левом ухе задорно подпрыгивала, но капля крови, стекающая с неё, напрягала. Всё будто потемнело... Поляна, на которой он стоял, перестала быть светлой, прекрасное голубое небо затянулось тучами. Дайна знобило, ветер неприятно пробирал до костей. Крупицы сознания твердили, что это иллюзия, но сон был слишком реальным, особенно в тот момент, когда к нему подошёл тот самый, когда-то яркий парень. Золотистые волосы выглядели блекло и серо. Даже, кажется, было пару седых прядей. Сердце Дайна невольно сжалось. Когда-то яркие и сияющие глаза были тёмные и пугающе пустыми. Тонкие руки с длинными пальцами приобрели уйму шрамов и тощий, истощенный вид. Окровавленный меч, находящийся в правой руке, дрогнул. Серьга, что когда-то задорно подрагивала, отсутствовала, а на еë месте виднелась разорванная мочка уха. Атмосфера нагнеталась, пугала, напрягала. Дайн готов был подобрать все слова мира, передающие напряжение и страх. Лицо напротив исказилось в зловещей ухмылке — Это твоя вина Дайнслейф, — голос звучал зловеще, пробирая до костей, заставляя мурашкам пробежаться по телу. Поднятый меч оказался прямо у шеи мужчины. Капля крови медленно стекла по шее. Отбрасывая меч в сторону, парень перенёс руки на шею Дайна, перекрывая ему воздух. Пожалуй, Дайн хотел что-то сделать, закричать, попросить прекратить, перехватить его руки, но тело не слушалось. Сон установил свои границы, свои правила, свой сюжет, не давая ни малейшей детали ускользнуть. И только на моменте, когда Дайн начал терять сознание из-за отсутствия воздуха, он проснулся в холодном поту. Тело трясло, голова, по ощущениям, просто раскалывалась, а ужас холодком проходил по костям. Было страшно открывать глаза, страшно просто оглянуться и понять, что его силуэт тут. Прикрывая рукой глаза, Дайн сжал простынь — потрёпаный, искаженный образ застыл перед глазами крепко-накрепко. Приоткрывая глаза, Дайнслейф видел тьму, тёмную, мрачную, затягивающую. Даже если это была тьма, созданая им, грань, отделяющая воображение и реальность, не давала узнать правду. В принципе, Дайн и не хотел её знать: даже если это был лишь сон, даже если сейчас он один находится в палате, с ним всё так же был страх. Делая вдох и выдох раз за разом, Дайн пытался успокоить как сознание, так и чрезмерно бьющееся сердце. Рука, лежащая на лице, медленно опустилась на грудную клетку, слегка её сжимая. Открывая один глаз, Дайн видел всё такую же полупустую комнату, тот же столик, то же кресло, что одиноко стояли в углу, и лишь убраны жалюзи с приоткрытым окном меняли атмосферу. Луна сияла ярко, добираясь своими лучами до лица, играясь так же весело, как солнечные дневные лучи. Дайн вздохнул, реальность оказалась куда мягче, чем он представлял. И вот, снова закрывая глаза, он проваливается в сон. Не мрачный и страшный, как прошлый, а яркий, мягкий и приятный, оставляющий тысячи приятных и комфортных чувств. Во сне, может где-то под конец, кто-то держал его за руку, кто-то, у кого были мягкие приятные ладони, кто-то, у кого был странный шрам, пересекающий ладонь. Дайн невольно сжал чью-то ладонь. *** Дайн открывает глаза из-за ярко светящего солнца. Лучи, норовящие залезть в самые укромные местам, по ощущениям прыгали зайчиками то тут, то там. Палата, залитая солнечным светом, не казалась ни пугающей, как кошмар, приснившийся ночью, ни таинственной, как при лунных успокаивающих лучах. Странное тепло на руке согревало, но чувство, будто это что-то не то, заставляло пульсировать виски. Повернув голову вправо, Дайн увидел тёмно-синюю макушку и смуглую кожу друга. Цокнув, парень выхватил руку и пару раз протёр о подобие одеяла. Проснувшийся друг не заставил себя долго ждать. Проведя пару раз рукой по волосам, Кейа уставился немым взглядом на Дайнслейфа. — Что? — лишь успел произнести блондин, перед тем как оказаться в чужих объятиях. — Ты был тут целую неделю, — голос был тихий, хрипящий. Руки сильнее вжали тело Дайна. — Врачи не гарантировали, что ты вообще сможешь очнуться, даже повреждений никаких не было, — шмыгающий нос звучал довольно громко. Дайн впервые не хотел язвить или пререкаться. Поэтому, не найдя ничего лучше, парень обнял друга в ответ, кажется, даже пару раз похлопав того по спине. — Всё нормально, я жив и здоров, просто надо время на восстановление, — выпуская друга из объятий, Дайн выдохнул. Он, как никто другой, знал, что тема близких у Кейи сложная. Отец не был хорошим человеком и просто оставил его в баре. Правда, местный владелец, тогда ещё мелкого бара, был добр, забрал себе и приютил. Мужчина даже хотел его усыновить, но Кейа, как известно Дайну, не согласился. — Я правда боялся, что ты больше не откроешь глаза, — шмыгающий нос, покрасневшее лицо, мокрые дорожки от слез. Забавная и несчастная картина заставила Дайнслейфа улыбнуться. Положив руку другу на голову, он слегка потрепал, запутывая волосы. — Все прекрасно, сколько раз я должен повторить, что со мной всё хорошо? — Два раза будет достаточно. И эй! Мои волосы, я их так долго укладывал, — недовольно пытаясь расправить пряди и вытерая слезы, Кейа всё же улыбался. — Я приду к тебе завтра, после работы, — встав с места, Альберих невольно начал разминаться. "По привычке", подумал Дайн и усмехнулся. Работа в полиции — тяжёлое дело как никак. — Передавай Дилюку привет и не забудь сказать Сян Лин, что я очнулся, думаю, она всю плеш выест, - скрещивая руки, Дайнслейф представил многочасовую тираду подруги. По телу пробежались мурашки, Сян Лин бывает сурова. — Ну ладно, я пойду, — захватывая лежащую на полу сумку, Кейа будучи уже возле двери, оглянулся. — Слушай… Я, когда пришёл, пацана в твоей палате встретил, блондинчик, такой странный… Знаешь его? — А? Блондин? На ум приходит только Кавех, но тот не пацан и уже довольно давно... Странно, — пытаясь вспомнить всех знакомых, на ум пришёл только юноша, что врезался в него. "Да быть этого не может", капля пота стекла по лицу. Почему-то Дайн впервые волновался так сильно, хоть и сам не знал толком причины. Кейа ушёл спустя пару секунд, оставив Дайнслейфа в размышлениях. *** Спустя пару дней в палату неожиданно зашли. На автомате повернув голову, перед Дайном предстал парень с широко открытыми глазами. — Эм… Ты кто? — единственное, что мог произнести Дайн, осматривая неизвестного с головы до ног. Образ был знакомым, будто когда-то очень давно мужчина видел его, взгляд невольно зацепился за правую руку незнакомца. — Вы очнулись, — губы незнакомца дернулись. — Мне не сообщили о вашем пробуждении, - снова повторил тот. Медленными шагами парень преодолел растояние от двери до койки. Дайн усмехнулся, этот парень казался забавным и странным одновременно. — Да, буквально пару дней назад. Почему-то ты кажешься таким знакомым, будто видел тебя когда-то, — выпалил Дайн и задумался. Украдкой поглядывая на будто ошарашеный взгляд парня, Дайнслейф не мог понять причины столь учащенного сердцебиение при взгляде на злотовласого парня. Светлые, выделяющиеся глаза, тонкая, слегка худощавая фигура, тонкие, до боли знакомые пальцы. Невольно в голове возникла картина, как он ими перебирает пряди Дайна, и… одернув себя на мыслях, мужчина прикрыл рукой лицо. «Безумие… сплошное безумие», картинки вновь и вновь лезли в голову, словно сны, имея разные форматы. «Нельзя» пролетела незначительная мысль среди фантазий. — Эмм… с вами всё хорошо? Мне позвать медсестру? - уже разворачиваясь, парень хотел было уйти. Дайн за доли секунды умудряется схватить того за край толстовки. «Зачем спрашивал? Если сразу действуешь?» — хотелось сказать, но Дайнслейф промолчал. — Всё нормально, просто ты мне кое-кого напомнил, — это была ложь, откровенная и наглая ложь. Дайн впервые не хотел, чтобы кто-то знал о его гадких мыслях, но проницательный взгляд будто говорил об обратном. Он знал, об этом говорило слегка смущённое лицо. Рука Дайна всё так же держала край чужой толстовки. — Тогда… Не могли бы вы отпустить? - на пару секунд Дайну кажется, будто голос парня дрожит. Убирая руку, мужчина случайно замечает краешек шрама на чужом запястье. Странные картинки, словно в фильме, стали мелькать перед глазами. Лежащее тело, искаженное, мертвецки бледное лицо и сломанные конечности врезались в сознание, вырисовывая новые шрамы. Внезапно резкая боль пронизывает тело, словно тысячи лезвий. Оглушительный крик раздаётся на всю палату, эхом отбиваясь от стен. Схватившись за голову, Дайн скрючился, слезы неприятно мочат одеяло. Только вот, сейчас это было не важно. Тело дрожит, болит, пылает, будто в огне, в горле неприятно стоит ком. Хочется спрятаться куда-то в тёмное место, от боли, от всего, что могло её принести. Дайн съёживается, впиваясь пальцами в ладонь, и, чувствуя капли крови, ощущает лёгкое облегчение. Но боль всё так же беспощадно рвет тело. Вздогнув всем телом, юноша осмотрел палату, крик резал уши. Подсев ближе к мужчине, он аккуратно протянул руки к его лицу. Заставляя смотреть в глаза. Это успокаивало… Дайн правда не знал, почему. — Всё будет хорошо… — прошептал тот, убирая большим пальцем слезы. Непонятное тепло будто вытекало из чужих рук. Дайн успокоился, тело почему-то немело, и дико клонило в сон. Еле поднимая руки, мужчина пытался зацепиться за парня. Странное, приятное и дико знакомое чувство не покидало его. Это был он, тот парень, что снился, точнее, тот, кого он когда-то знал. «Прошлое, да?» — Дайн натянуто улыбнулся. Перед глазами мелькнула очаровательная улыбка. Перед тем как потерять сознание, Дайнслейф точно был уверен, что обнял того незнакомца. *** Впервые в жизни были настолько неприятно открывать глаза, а голова болела так, будто в неё били, словно в колокол. Горло першило и в то же время вызывало дикую боль. Послышался скрип двери, и в палату зашла всё та же медсестра. — Как вы себя чувствуете? Когда я вас нашла, вы были без сознания, — женщина скрестила руки на груди, — это довольно странно… — Где… Кх… — горло будто рвало, чувство тошноты поступило спонтанно. — Парень… Кх… блондин… он… приходил… — схватившись резко за горло, Дайн соскочил с койки и помчался в туалет. Его тошнило. Ноги, не до конца понявшие, что произошло, будто подкосились, и мужчина рухнул рядом с унитазом. Было больно, мерзко, гадко. Дайн не помнит, сколько проторчал возле туалета, сколько раз его стошнило и сколько чёртовых раз он пытался спросить про незнакомца. Медсестра будто не понимала, не хотела понимать. — Парень… блондин… был тут… — высказав всё же относительно полное предложение, Дайн заглянул женщине в глаза. — Сюда никто не приходил, кроме темненького парня, кажется, он представился вашим другом, — взгляд женщины напрягал, он так и говорил: ничего не спрашивать. И это стало некой загадкой. Как найти того, о ком ничего не знаешь? Хватаясь за горло, Дайн вновь закашлялся, горло, по ощущениям, рвало на мелкие кусочки, а дыхание повторно вызывало приступы кашля. Голова кружилась. Это повторялось вновь и вновь, словно бесконечный круговорот. А медсестра лишь наблюдала, стояла со скрещенными руками и не делала ничего. Дайн сжал кулаки. Эта высокая рыжая девушка казалось другой, нежели пару дней назад. Её фиолетовые глаза выражали полное безразличие к его страданиям. И Дайнслейфа волновало скорее не то, что девушка резко изменилась, а то, что, будучи медсестрой, она не делала ничего в течении уже длительного времени. Дайн прокашлялся, боль уже не давила так сильно. Осознание складывалось, словно два плюс два, и на автомате вырвалось: — Кто вы такая? Казалось, будто ни один мускул не дрогнул, ведь ни выражения лица, ни взгляд не изменились. Но Дайн успел заметить, как мимолетно дрогнул палец девушку. Это было подозрительно…. — Мое имя Роза, — девушка вздохнула. Казалось, будто прежнего равнодушия к мужчине и не было. Улыбка, появившаяся на лице девушки, заставила поверить ей, но что-то внутри упрямо твердили о ее странности. Отбросив все мысли, Дайн понял, что ему лучше, тошноту как ветром унесло, и облегчение приятно обдало тело, словно свежий ветер. Да, давненько его не было на улице, возникающие в сознании картины заставили улыбнуться.