Сбор листьев

Лакки подобрал упавший к его ногам листик, красный, кленовый, совсем немного в тёмную крапинку с крошечными дырочками. Повертел похожий на ладонь лист в руках, сравнил по цвету со своей рубашкой, на фоне палитры осенних драгоценностей совсем блеклую. Показал находку в сторону и назад. По его нафиг не нужному Близнецам мнению, лист был вполне сносный – двое одинаково одетых роботов, относящихся к камераменам только из-за понятно каких голов, в ответ показали средние пальцы. Лакки повернулся к ним всем телом и укоризненно поставил руки в боки; Близнецы, даже не удостоив воспитательную позу быстрым взглядом, снова устремили взор под ноги, на покрытую опавшей листвой плиточную тропинку. Наступила осень. Точнее, наступила она около трёх недель назад, а сейчас потаптывалась на месте. Для Лакки это не очень много значило, только базовые вещи: прошло лето, настанет зима, температура понижается, природа уходит в спячку, а со дня на день должны грянуть такие дожди, что будь новозеландская база в этом регионе, её остатки унесло бы течением. Но новозеландская база была в Новой Зеландии, а Лакки был здесь. Он почему-то хорошо представлял, как Лайм и Минт закроют его в бочку и спустят в ливневую реку. Базу, хоть и второй год, спокойно продолжали ремонтировать и отстраивать. А осень, конкретно этого года, оказывается, была юбилеем какого-то там проекта Альфа Хиллс, по которому, в честь праздника, начальство затребовало особо жёсткую документацию. С бумажно-электронной работой, онлайн конференциями и видеозвонками возились "родители" Близнецов, а с самими роботами был послан возиться Лакки в компании обещания «потом всё объяснить» и предлога, что близняшкам одним будет скучно. Аргумент «им не может быть скучно одним, их двое» не принимался. Мама – Заведующая, папа – Администратор, а камерамена в красной рубашке сюда непонятно каким ветром занесло. Наверное, тем же, каким на время приносило десяток других камераменов; их ветер спустя время уносил дальше, но Лакки, к несчастью Близнецов, почему-то стал неподъёмным. Фактически кончилась война, перерастающая из одной в другую, а он перерос в слишком близкого члена семьи. Поначалу Лайм и Минт даже разговаривали с ним, ходили на задания или просто незримо следовали в обычные дни по альянсовским миссиям. Конечно, два-три дня близкого общения с Лакки перемежались с примерно рабочей неделей тишины, что считалось передышкой для экспериментальных образцов. В день, когда камерамена арестовали, Близнецов он увидел ещё раз вне бывшей главной лаборатории – с дальнего конца коридора. Потом Лакки стал видеть их каждый день, порой по несколько раз, и чуть ли не половину свободного времени пытался понять, что всё это значит. Скучают, волнуются? Тогда почему не подходят поговорить? Злорадствуют? Да с чего бы? Уже после Лакки узнал – пока он просиживал штаны в одиночной камере, Близнецам сообщили о увеличении количества их "родителей". Результат по-прежнему перед объективом: Лайм и Минт сидят на корточках у грязной скамейки, перебирают листики и отходят к новому месту при каждой попытке камерамена приблизиться. Поражение он признал быстро, после передислокации образцов за лысые кусты у перекрёстка двух дорожек. Лакки присел на скамейку и задрал камеру вверх, к кронам деревьев с ещё висящими кусочками цвета. Сколько листьев на одном дереве? Сколько листьев опустилось на землю в парке? Сколько листьев Близнецы сочтут достойными? Вчера вечером, почти ночью, Лайм и Минт загорелись идеей; точнее даже, их зажгли. Гербарий. Почему бы им не собрать гербарий, пока Заведующая с Администратором пытаются разобраться, чего хочется начальству в этом году. Когда-то раньше Лакки казалось, что Близнецам он нужен лишь чуть меньше, чем их опекунам. Иногда он вовсе был в этом уверен. Однажды они всё-таки собрались у относительно живописного пирса – изначально пустое пространство тогда ещё не интересовало астро. Традиция обсуждать нерабочие совместные вопросы возникла до Лакки и даже до Близнецов. Дошедший до заката разговор имел скорее странный итог. Возникшее между ними тремя безобразие нельзя было назвать дружбой с привелегией, слишком оно было асекусальное. У них была новая, по-взрослому дурацкая и унылая в своей сути форма отношений, на ходу придуманная обособленная семья. Как будто каждому из них было чуточку наплевать на других, но так, понарошку. Всё же они нуждались друг в друге, хоть в отдыхе рядом и совместной тишине. А Лакки в любом случае выделялся. Он камерамен, в Альфа Хиллс не оформлен, Близнецы его на дух не переносят. Фонари у дорожек стояли как совсем несчастные деревья; мало того, что лысые, так ещё и с обрубленными ветвями. Закиданные красным, жёлтым и оранжевым плиточные тропы помогли Лакки понять, почему опавшую листву сравнивают с ковром. Район поблизости заселят только весной, и убирать никому не нужный парк рабочим не хотелось. Листик, забракованный Близнецами, камерамен до сих пор вертел между пальцами за черешок. То сырой ветер лениво пытался вырвать его из стальной руки, то мелькающие между серыми облаками лучи заново наполняли кусочек клёна яркостью. Красивый ведь. Чем он им не понравился? Лакки осторожно откинулся на спинку прочной скамьи и покрутил головой, выискивая Близнецов. Образцы сидели всё там же, за лысыми кустами, и перебирали листву. Зум показал, что на земле между ними образовалась проплешина с тонкой, ещё не сгнившей травой, очищенный от листьев неровный круг; у кустов же образовалась цветастая горка. Прозрачный контейнер, ещё вчера используемый для хранения старых карандашей, ручек и маркеров, стоял с противоположной стороны от вороха, с едва закрытым отобранными экземплярами дном. Неужели они действительно будут перебирать каждый лист в этом парке? Камерамен вернулся к сввоему красному листу. Близнецы искали идеальные: ровные, чистые, без рваных зигзагов и без чёрных точек. Этот не подходил по критериям, совсем, но Лакки всё равно было жаль его выкидывать. Может, ему собрать свой гербарий? С блэкджеком и… неважно. Камерамен на секунду весело хмыкнул через съёмный магнитный динамик. Со спины послышались приближающиеся шорохи – Лайм и Минт осторожно приближались, скорее даже подкрадывались. Лакки отложил кленовый лист рядом на скамью, закинул ногу на ногу и притворился, что рассматривает сероватые ряды деревьев впереди. В подобном окружении лишними были Близнецы с их зелёными рубашками и слишком чистыми плащами. Иногда с ними стоило вести себя, как с дикими зверьками, то есть молчать и не сметь шевелиться, чтобы не спугнуть. Раньше Лайм и Минт уже пытались незаметно подобраться к их почти няньке. Лакки всегда поворачивался, как понимал, что движение направлено к нему – и Близнецы тут же меняли траекторию. Ему, в конце концов, интересно, чего от него хотят. Шаги остановились прямо за спиной. Может, они просто всё ещё пытаются таким странным образом привыкнуть к новому постоянному члену семьи? Едва успел Лакки додумать эту мысль, как ему за воротник высыпали охапку влажных липких листьев. Он подскочил, и вторую кучу с силой швырнули прямо в объектив, на несколько секунд ослепив камерамену. Одновременно Лакки пытался вытряхнуть листву из-под одежды и очистить объектив, забавно крутясь на месте. Близнецы шустро улепётывали вдаль, твёрдая тяжёлая походка отдавалась в тишине воздуха звоном странного колокольчика: тиньк, тиньк, тиньк. То ли Лайм, то ли Минт, поскользнулись и упали, громко матюгнувшись на весь пустой парк, но быстро поднялись и, не отряхиваясь, догнали близнеца. Пытаясь просунуть руку за спину под одежду, Лакки недовольно понимал, как далеко ему в плане гибкости до хотя бы инфицированного человека – даже Администратору с его порой дубовыми мышцами вряд ли составило бы такого большого труда вытряхнуть листья. В итоге, чуть не порвав неловким движением рубашку, Лакки сдался и постарался взглядом найти Близнецов. Лайм и Минт совсем пропали за стволами деревьев, а, может, пропали из парка вовсе – телепортировались домой. Камерамен всё равно будет бродить по дорожкам в одиночестве и выкрикивать имена образцов в никуда, пока на планшет не придёт сообщение с вопросом, почему Близнецы "дома", а он нет. Или действительно не придёт, потому что Лайм и Минт наврут что-нибудь – что Лакки захотел погулять один и вернётся, например, через неделю. За точку отсчёта он взял контейнер. Пластиковая коробочка осталась на месте, будто обещая, что Близнецы вернутся. С полчаса камерамен бродил рядом, кругами и по прямым, пока не переместился сам контейнер. Теперь он стоял у высокого клёна между двух фонарей. Перед ним невысоко поднимались листья: одни отлетали в сторону, в растущую кучу, другие, редкие отобранные, складывались внутрь. Пару минут Лакки наблюдал за Близнецами. Периодически попадающие на них лучи солнца ломали голограмму прозрачности, но их обоих это не заботило, как и стоящий поодаль нянь, если Лайм и Минт вообще его заметили. Камерамен сел на ближайшую скамейку. День обещал быть долгим.