Пятнадцать минут до заката

      Ночь была на удивление теплой и безоблачной. Идеальное сочетание для того, чтобы закутаться в одеяло, залезть в кузов пикапа и молча разглядывать звезды. Ложиться спать все равно не было смысла, а атмосфера безмятежности до сих пор была для Тео в новинку, так что упускать такую чудесную возможность было бы глупо. Просто лежать и бессмысленно смотреть в небо, осознавая, что завтра ничего не произойдет. Дурачество для одних и непозволительная роскошь для него всего пару месяцев назад. Кто бы мог подумать, что так обернется. Сначала ты пытаешься убить истинного альфу и украсть его стаю, после гниешь в аду, раз за разом позволяя собственной сестре вырывать из твоей груди сердце.       Потом тебя пренебрежительно достают, как тот инструмент в самом пыльном углу мастерской: даром никому не нужный до момента, пока не найдется работа, о которую инструменты хорошие пачкать жалко. А ты благодарно киваешь и делаешь вид, что приносить пользу этим людям не что иное, как смысл твоей новоприобретенной жизни. Мысленно вскрываешь глотки каждому из них, пока рассказываешь план решения их проблем. Вплоть до того момента, пока голубоглазый РПВшник, до этого стоявший в стороне и бросающий полные ненависти взгляды, с двух ног врывается в твою реальность, называет тебя своей ответственностью и летит дальше, в самое пекло, не оглядываясь. Точно знает, что ты не отстаешь. Материшься, язвишь, но бежишь следом, клыками и когтями прикрывая спину, в которую не так давно втыкал нож.       Почему? Потому что он верит. Ломает тебе нос, швыряет во все стены, но смотрит прямо в глаза. Бросается фразами, порой ничуть не менее ядовитыми чем твои собственные, и ложится спать, оставляя тебя дежурить. Швыряет в тебя шоколадный батончик, потому что точно знает, что едва ли ты что-то ел и сразу же показывает средний палец.       Всю жизнь Тео учился не чувствовать. Тихо и уверенно следовать вперед к своей цели, рассматривая окружающих как объекты, а не личности. Так бывает, когда ты сначала приносишь своего родственника в жертву амбициям, а потом развиваешься в осознании собственных дефектности и несовершенства. Выживаешь, а не живешь. Истекаешь ртутью в грязных катакомбах, слыша набившее оскомину «Провал», но раз за разом хватаешь ртом воздух, поднимаясь с пола. Любой ухватится за возможность убить пару человек и сломать жизнь еще нескольким, чтобы оказаться в окружении тех, кто готов умереть за тебя.       Оказалось, что нет. В глазах людей это «маньяк-психопат», а не «семья». И пришлось переучиваться. Делать маленькие, неуверенные шаги в сторону этой треклятой нормальности. Повезло, что очевидно сумасшедший и туповатый бета, на удивление всех и Рейкена в том числе, терпеливо поддерживал его на каждом из этих шагов. Небезразличие, как оказалось, заразительно, и если вчера тебе сказали, что ты достоин того, чтобы сражаться бок о бок с тобой, то сегодня ты уже толкаешь одного придурка и двери закрывающегося лифта, а завтра по твоим венам тянется черная тягучая боль другого человека. И вместе с ней ты начинаешь чувствовать свою собственную. Годами подавляемую, мешающую выживанию. Это отвратительно. Ощущать как стальной, несгибаемый стержень внутри тебя тупо ломается пополам и старый смысл жизни, окончательно стертый и отвергнутый тобой же, не оставляет после себя ничего.       Легкого ветра оказалось достаточно, чтобы пустить по неприкрытым пледом плечам толпу мурашек и прервать поток мыслей и самобичевания. Бездумно насладиться тишиной снова не получилось. Мозг, не занятый разработкой стратегий, разбирал по кирпичикам сам себя, что невероятно раздражало. Раз не спится ему, пусть не спит и виновник. Тео достал из заднего кармана телефон и, пару раз ткнув в экран, растянулся в кузове, прикрывая глаза. Прошло аж восемь гудков, прежде чем в трубку недовольно засопели:       – Рейкен? Какого черта тебе надо в четвертом часу? Кто-то умер?       – Как будто кто-то должен умереть, чтобы я тебе позвонил. – Тео усмехнулся, перекатываясь на бок и потирая затекшую руку, – Как дела?       – Ты нажрался что ли?       – Оборотни не пьянеют, ты же знаешь. А укуриваться аконитом не мой метод.       – Ну ты ж химера, хрен знает как оно там у вас работает.       Улыбка Тео расползлась еще шире. Знакомый и хриплый после сна голос успокаивал.       – Точно также Лиам. Точно также. – Тео сбросил плед, спрыгивая на траву. – Чем занимаешься?       – Я сломаю тебе все кости, если ты поднял меня ради этого. – Было слышно как сонливость пропала из его голоса и по скрипу можно догадаться, что он тоже встал.       Раздражения, на удивление, Тео не распознал. Скорее удивление и интерес, что логично, ведь с момента как они обменялись контактами он в принципе звонит ему впервые. Тео подошел к обрыву и посмотрел на простирающийся внизу город. Где-то там, вдалеке, он уверен, зажглось окно на втором этаже, и бессовестно разбуженный подросток сидел на краю кровати, потирая глаза и рассыпаясь угрозами.       – Не сомневаюсь, волчонок, но что-то подсказывает мне, что оно того стоит. – Тео встал на выпирающий камень, балансируя на самом краю. – Сегодня на занятия?       – Да, придурок. В отличие от тебя я учусь и занимаюсь спортом, поэтому мне важно соблюдать…       – Ты рубился в приставку до ночи и успел поспать всего пару часов до моего звонка, да?       Тишина красноречиво подтвердила точное попадание. Тео даже не нужно было находиться рядом, чтобы живо представить, как насупился Лиам. Также, как делает всякий раз, когда очевидно неправ, но скорее сломает тебе нос, чем признается.       – Пошел к черту. Все равно режим важен.       – Конечно, конечно.       – Ладно, Тео, серьезно, что-то случилось? Все в порядке? – На короткую секунду показалось, что в вопросе есть нотка беспокойство, но Тео не позволил себе в это поверить. Не сегодня, не сейчас.       – Настолько, насколько может быть у парня, ночующего в ворованной машине.       – О господи, тебя разве только Стайлз не звал жить к себе, но ты ж у нас гордый и независимый, так что… – Лиам зашуршал телефоном, убирая его от уха, и если бы не волчий слух, то короткое «Спи, Хейден, я сейчас» Тео бы действительно не услышал. – Так вот…       – Забей, Лиам, я просто хотел тебя разбудить. Чтобы не расслаблялся.       – Козлина.       – Ты так не считаешь. – Ехидно проговорил Тео, кладя трубку.       После небольших раздумий телефон все же отправился назад в задний карман, а не в свободный полет. Он хотел поговорить подольше. Отпускать колкости и нелепые шутки, слушая в ответ тоже самое. Хоть до самого рассвета. Но каждый раз, когда Тео в глупом самообмане сужает свой мир до них двоих, реальность нещадно выбивает воздух из легких. Это у него нет ничего, кроме иллюзии искренности. На том конце провода течет своя размеренная жизнь, не зацикленная на одной доставучей химере. Технически, он знал правду. Колючую, горькую на язык истину. Просто нужно было во что-то верить. По крайней мере до сегодняшнего дня.       Даже будучи провалом, Тео оказался существом на удивление сбалансированным по своему химическому составу: идеальные пропорции токсичных веществ в точности повторяли механизмы работы оборотня. Слух, зрение, регенерация. Кто бы мог подумать, что атомы ртути, заменившие железо, могут творить такие чудеса. Суть фатального дефекта была в том же самом. Один лишний грамм и реакция течет по другому.       Тео взглянул на небольшой шприц, который успел достать из другого кармана. Жидкая, ртуть действительно сверкала в отсветах далекого города. Как будто нарисованная. Вдох, выдох. Еще пара секунд размышлений, словно вот-вот в него влетит чужое тело, и выбьет из головы всю дурь. Было бы романтично. И действительно, телефон вибрирует, словно вознаграждая бессмысленное ожидание. «Пиши если что» и смайлик со средним пальцем. Какая прелесть. Интересно, Хейден он отсылает такие же сообщения?       Если верить записям Докторов, то примерно через пять минут цепной выброс ионов ртути приводит к немедленному отказу почти всех органов. Выйдет не очень чисто, зато весьма символично. Получить жизнь, силу и смерть от одного и того же вещества.       Но если говорить о жизни реальной, короткой вспышке на фоне его бесконечного выживания, получил он ее не в лаборатории. Чужое сердце в груди забилось в его, Тео Рейкена, ритме тогда, когда в первый раз на него посмотрели не со страхом или ненавистью, а с вызовом. Мол, давай, покажи мне человека, а не голодного до власти ублюдка. Едва ли сильный и самостоятельный парень за пару месяцев дал ему почти все, о чем он даже не знал, что мечтает. Досадно, что предложить взамен дважды провальной химере нечего.       Кто бы мог подумать, что почерпнуть решимости получится из именно старых и таких привычных ощущений. Вязкая, застилающая глаза, зависть в своей самой мерзкой форме. Зависть чужому счастью. Заслужил ли счастья он? О, нет, едва ли. Хотел ли он его нестерпимо и жадно, также как хотела и, в отличии от него, достойна, воскрешенная им же девушка? С тем же самым несносным во всех своих проявлениях бетой? Да, больше всего на свете.       Пустой шприц полетел вниз. Телефон вслед за ним. Все равно хотелось швырнуть его подальше. Раздался глухой стук, тихим эхом разнесшийся во все стороны. Тео снова посмотрел наверх, на безмятежные и безразличные звезды, медленно меркнущие на светлеющем небе. Можно ли винить того, кто не любит в ответ, за разбитое сердце? Может ли сердце в принципе разбиться, если оно даже не твое?       Уже неважно. На горизонте появилась тонкая золотая полоса. Минут через пятнадцать будет рассвет. Жалко, что осталось пять.