Трофей Войны

Гермиона и Пэнси медленно шли по коридору, их шаги эхом разносились по каменным стенам. Всё вокруг было тёмным и мрачным, как будто сама атмосфера этого места отражала боль и тяжесть того, что им предстоит. Пэнси шла чуть впереди, её глаза были полны беспокойства, а руки нервно теребили ткань мантии.   Гермиона ощущала внутренний конфликт, который разьедал ее эти минуты после появления слизеринки в Мэноре . Она переживала за то, что согласилась помочь. Как могла она, Гриффиндорка, — враг по статусу, как она думала, всегда должна была быть на стороне добра, — помочь тем, кто был частью того самого зла, что разрушало мир?   Но когда она думала о Драко, её сердце сжималось. Он ведь тоже был жертвой, заложником. И, несмотря на всю свою жестокость и равнодушие к другим, он был всё ещё человеком. В её мыслях мелькали слова из её детства: "Никогда не бросай человека, если у тебя есть шанс помочь". Но сейчас это было сложнее. И, всё же, она решила, что не оставит его. Когда они наконец дошли до места, где  лежал Слизеринец , Гермиона остановилась на пороге. Перед ней лежал молодой Малфой, истекающий кровью и  без сознания. Тео и Блейз стояли рядом, их лица были мрачные и сосредоточенные. Тео посмотрел на неё с лёгким предупреждением , но, тем не менее, кивнул. Он знал, как важно было для них всех решить этот вопрос. Драко нуждался в помощи, и теперь эта помощь зависела от знаний Гермионы. — Мы не нашли ответа, — сказал Тео, когда она подошла ближе, — проклятие слишком сложное.   Гермиона кивнула, опуская взгляд на Драко. Его лицо было бледным, а дыхание слишком учащённым. Её рука почти непроизвольно потянулась к его, но она сдержалась.   — Я постараюсь помочь. Возможно, нам нужно обратиться к древним текстам, — сказала она, и её голос прозвучал твердо, несмотря на внутреннюю борьбу.   *** Гермионы не было в замке Драко около трёх дней. Её отсутствие заметили, но Пэнси быстро придумала легенду:   -Она заболела, - уверенно сказала Пэнси, обращаясь к Малинке. - Её изолировали, чтобы не заразить остальных. Распространи, пожалуйста, этот слух. И не переживай - он выкарабкается, это же Малфой.   В итоге для всех в замке стало известно, что Гермиона слегла с «Драконьей Оспой». Это объясняло её отсутствие и ограничивало доступ к её покоям.       ***   Дни в Нотт-Мэноре тянулись медленно, как тягучая смола, прилипшая к каждому шагу. Гермиона и трое слизеринцев снова и снова перебирали книги, свитки, стараясь найти хоть какую-то подсказку, что могло бы снять проклятие, наложенное на Драко. Гермиона чувствовала, как её нервы натягиваются, как она начинает терять уверенность в себе, но все равно не могла остановиться. Каждое новое слово, каждое новое заклинание было как ещё один кусочек головоломки, которую нужно было собрать.   — Может, стоит проверить заклинания, которые использовались против Волан-де-Морта? — предложил Тео, скользя пальцем по странице древнего манускрипта.   Гермиона нахмурилась. Она была устала и раздражена, и этот вопрос, как будто возвращал её в самое начало её работы с этим неизвестным ей проклятием. Она помнила всё, что она изучала, все свои усилия, но ничего не могло её утешить.   — Мы проверяли уже эти заклинания, Нотт, — сдержано ответила она. — Ничего. Проклятие слишком уникальное.   Блейз, сидящий рядом с ними, взглянул на девушку с тихим, но внимательным взглядом. Он ничего не сказал, но его взгляд был полон какого-то молчаливого понимания. Было видно, что он переживал, но не знал, как выразить свою тревогу.   Пэнси, в свою очередь, нервно теребила локоть Гермионы, заставляя её обратить внимание на её тревожный взгляд.   — Может, мы всё не так понимаем? — предложила Пэнси, её голос был сдержан, но в нём всё-таки ощущалась некоторая растерянность. — Как бы это ни было, мы же не можем допустить, чтобы он... ну, это всё, что у нас есть, да? Мы должны что-то сделать.   — Мы всё сделаем, что в наших силах, — Гермиона пыталась её успокоить, но в её голосе прозвучала нерешительность.   Тео слегка покачал головой, как бы снова напоминая им, что они всё ещё в тупике. Его взгляд был полон решимости, но также и напряжения.   — Я уверен, что мы чего-то не замечаем, — сказал он, взглянув на Гермиону. — У нас есть все элементы. Похоже, мы что-то не соединили. Проклятие должно быть комплексным.   Гермиона стиснула зубы. Она пыталась избавиться от мысли, что всё это может быть слишком сложным, что они никогда не найдут нужное заклинание. Но не могла.   — Давайте снова всё пересмотрим, — сказала она, наконец, поднимаясь из-за стола и бросая взгляд на книги и свитки, которые они уже изучили. — Мы не должны упустить ни одной детали.   *** Прошло несколько часов. Гермиона начала чувствовать, как её глаза начинают слезиться от усталости, но в то же время она не могла остановиться. Никаких опознавательных знаков не появлялось. Все оставалось без изменений.   Но, несмотря на утомление, все чувствовали некую связь, объединяющую их в этой борьбе. Странное чувство взаимного уважения росло. Казалось, их различия и недавние конфликты отходили на второй план.   Когда Гермиона наконец оторвалась от работы, чтобы сделать перерыв, Блейз произнёс неожиданно тёплое замечание:   — Если бы не ты, мы бы уже сдались. Я сам не знаю, что сейчас говорю,но твоё упорство помогает.   Гермиона взглянула на него. Она не ожидала такой поддержки от Слизеринца, но её сердце немного согрелось. Это были редкие слова, полные искренности, и она почувствовала, как какой-то барьер в её сердце тает.   — Спасибо, Блейз, — сказала она с усталой улыбкой.   — Мы все в этом вместе, — добавил Тео, поднимаясь с места. — Я всё равно уверен, что решение где-то рядом.   Гермиона решила пройтись по комнате и взглянуть на Малфоя поближе. За последние пару дней она видела его лишь тогда когда они перепроверили все возможные — и невозможные — контрзаклинания. И все они оказались бесполезными. Подойдя ближе к огромной кровати с тёмным, дорого вышитым балдахином, она остановилась. Малфой лежал неподвижно — словно восковая фигура,только высеченная из мрамора. Его кожа, и без того почти белая, теперь казалась вовсе прозрачной. Чёрные, вздувшиеся вены тянулись по всему телу, словно само проклятие разъедало его изнутри. Сейчас он не выглядел ни врагом, ни хладнокровным Пожирателем.Ни безжалостным генералом . Он был просто мальчиком, который свернул не туда… и теперь расплачивался за это. Гермиона вглядывалась в его лицо: прямой нос, тёмные брови, острые скулы и чуть припухшие губы. Она не могла не признать — природа одарила его внешностью, словно у античного бога. А эти платиновые волосы... Но, увы, за этой внешней оболочкой скрывалась тьма. И в этом заключалась настоящая трагедия: не он родился чудовищем — жизнь сделала его таким. Не удержавшись, она протянула руку, чтобы убрать со лба пару светлых прядей, но застыла в нерешительности. — Всё-таки я понимаю всех этих девушек… — подумала она . — Любая бы хотела, чтобы на неё взглянул такой мужчина. Но это не оправдывает твоей жестокости, Малфой, — вздохнула Гермиона и быстро убрала выбившиеся волосы с его лба. Гриффиндорка медленно поднялась с края кровати и подошла к столу, заваленному книгами, манускриптами и разбросанными листами. Бесконечные часы исследований, бессонные ночи, попытки разгрести магический хаос — всё слилось в один мутный водоворот. Усталость стучала в висках, но она не имела права остановиться. Гермиона машинально провела рукой по рядам заголовков, вычёркивая в уме уже просмотренное. Но вдруг… что-то заставило её остановиться. Один из старых, полупотёртых свитков будто отозвался в ней. Её пальцы дрогнули. Она прищурилась, медленно развернула лист — и сердце на миг замерло. Символы. Подпись на латыни. И слова, которые сперва казались бессмыслицей… но затем всё встало на свои места. Холодок пробежал по позвоночнику. — Подожди… — прошептала она, наклоняясь ближе. Глаза лихорадочно метались по строчкам. — Здесь… здесь описание структуры этого проклятия. И формула отклика — она реагирует на магию крови. Это… древняя проклятая алхимия! Судорожно сжав пергамент, Гермиона выпрямилась, голос её дрожал от напряжения и возбуждения: — Это оно! Я думаю, я нашла его проклятие! Оно редкое, глубоко закодированное… почти не использовалось со времён проклятых ритуалов, возможно, ещё самих основателей Хогвартса. Но это — точно оно. Она обернулась к остальным. — У нас есть шанс. С этим описанием можно попытаться создать зелье, которое нейтрализует проклятие в его крови. Оно невероятно сложное… но не невозможное. Тео и Пэнси переглянулись. Блейз шагнул ближе и склонился над свитком. — Ты уверена? — сдавленно спросил он. Гермиона не отводила взгляда от бумаги. — Если я ошибаюсь — он умрёт. Но если нет… — она перевела взгляд на Малфоя. — То, возможно, мы впервые действительно приблизились к его спасению. Забини прочёл вслух: — Venenum Exsanguis. Редкое и древнее заклятие, вызывающее внутреннее кровотечение и постепенное разрушение тканей. Магические методы лечения неэффективны, а попытки снять проклятие обычными средствами только ускоряют его. — Он хмыкнул. — Ну… прогноз не утешительный. — Нужно подумать, какое зелье может нейтрализовать его эффект, — пробормотала Гермиона, склонившись над формулой. — Может, что-то вроде восстановительного? — предположил Нотт. — Точно! — резко воскликнула Гермиона, так громко, что все вздрогнули. — Простите… Просто я вспомнила! В одной из книг было упоминание об эликсире  Remedium Ultimum . Очень древнее, очень редкое зелье. Она уже тянулась к перу и пергаменту: — Быстрее дайте мне перо и бумагу - я запишу необходимые ингредиенты! Кровь феникса — как мощнейший регенератор и магический очиститель. Порошок рога единорога — для стабилизации. Слёзы мандрагоры — они восстанавливают жизненную силу на клеточном уровне. Корень аконита — замедляет течение тёмной магии. И… эссенция серебряного папоротника — удерживает ядро мага от распада. Она глубоко вдохнула: — Приготовление требует точной последовательности и участия сразу нескольких магов. Это не просто зелье — это магический ритуал. — И что, его нужно просто дать выпить? — осторожно спросила Пэнси. Гермиона покачала головой: — Нет. Оно должно быть введено прямо в кровь. В вену. И только в момент, когда… — она сделала паузу, — когда он сделает последний вздох, — закончила она, и в комнате наступила тишина. — Не раньше, не позже. Малейшая ошибка — и всё пропало. Повисла тяжёлая тишина. На этот раз — всё было в их руках. ***    В подземной лаборатории Нотт-Мэнора царила напряжённая атмосфера , нарушаемая только шипением котла и тихим шелестом страниц манускриптов. Гермиона аккуратно взвешивала порошок рога единорога, пока Тео и Блейз, сгорбившись над древними трактатами, спорили о последовательности добавления эссенции серебряного папоротника.   -Если ты добавишь его раньше, зелье свернётся, - устало заметила Гермиона, не поднимая глаз.   -А если позже, оно может взорваться, - мрачно добавил Тео.   -Отлично, - пробормотал Блейз, - у нас либо Драко умрёт, либо мы все взлетим на воздух.   Пэнси, наблюдавшая за процессом, закатила глаза: -Может, вы дадите работать тому, кто хотя бы раз получал “превосходно” по зельеварению?   Когда зелье начало менять цвет с алого на серебристый, Гермиона осторожно влила слёзы мандрагоры. Воздух наполнился резким, почти металлическим запахом.   -Готово, - тихо сказала она. - Осталось только дождаться нужной консистенции.   *** Ночь была долгой. Тео и Блейз, измученные событиями последних дней, в какой-то момент уснули прямо за столом, уронив головы на манускрипты. Гермиона с улыбкой наблюдала, как Блейз тихо посапывает, а Тео бережно обнимает колбу с кровью феникса. Пэнси, вспомнив, как недавно мальчики пририсовали ей усы, когда она задремала, наклонилась к Гермионе и заговорщически прошептала: — Думаю, мне пора отомстить за один случай. Есть идеи? Гермиона, подавив смешок, кивнула: — Есть одна… Девушки снова спустились в лабораторию Тео, где началась подготовка зелья-мести. Эксперименты и смешивание ингредиентов шли полным ходом, пока наконец нужное зелье не было создано. — Отлично! — обрадовалась Гермиона и аккуратно наливала зелье в флакон. — Ты так и не сказала, что эта субстанция сделает с ними, Грейнджер? — подозрительно прищурилась Пэнси. — О, Паркинсон, поверь, тебе понравится то, что ты увидишь, — усмехнулась Гермиона с таким выражением, от которого слизеринка на мгновение замерла. Эта усмешка... Она почему-то напомнила ей одну знакомую — ту, что мелькала на лице Малфоя, когда он был особенно самодоволен. — Что? — не поняла Гермиона, поймав взгляд Пэнси. — Забудь. Давай уже сделаем это. А то эти балбесы сейчас проснутся. Девушки синхронно вылили содержимое двух колб прямо на головы мирно спящих Тео и Блейза. Сначала ничего не произошло, но уже через секунду из головы Забини начали медленно пробиваться… рога. Настоящие. Лосиные. — О Мерлин! — ахнула Пэнси и резко зажала рот руками, но было поздно. Блейз дернулся, поморщился и приоткрыл глаза. — Башка что-то раскалывается… — пробормотал он, потянулся и дотронулся до головы, а затем замер. — Что за… — начал он, но замолк, услышав, как Пэнси буквально захлёбывается от смеха. — Пэнс? Ты чего? — нахмурился он, взглянув на Гермиону, которая старательно смотрела на свои ботинки, чтобы не выдать себя. — Грейнджер?! Что происходит? Что с Драко? ЭЙ! — уже громко крикнул он, явно напрягшись. — Зачем так орать, Блейзи… — простонал Тео, медленно поднимая голову со стола. — Ой, прости, что потревожил твой сон, — язвительно отозвался Блейз, не сводя злобного взгляда с девушек. — Они ржут без остановки! — Блейзи, Блейзи… — протянул Тео, зевая. — Кто не будет смеяться с твоей физиономии после сна? Просто не все настолько натренированы, как мы, твои соседи по комнате. Он лениво повернулся к нему, и тут замер, уставившись. На голове Забини сияли огромные лосиные рога. Тео рухнул со стула, хохоча как сумасшедший. — Ты туда же?! Да что происходит?! — воскликнул Блейз, поворачиваясь к Тео. — Ну и что там смешного?! Но не успел тот ответить — как сам Блейз посмотрел на него и отпрянул с воплем. — О, Мерлин, Нотт! Ты… Ты похож на чёртового орангутанга! Серьёзно, вся морда в шерсти! — он уже задыхался от смеха. — Что?! — Тео подскочил и схватился за лицо. — Где?! ЧТО?! — Отойди! Я не хочу, чтобы блохи на меня перепрыгнули! — уже захлёбываясь от смеха, заорал Блейз, отступая назад и врезаясь в стол. — А тебе бы, Нотт, эпиляцию сделать не помешало, — сквозь слёзы выдохнула Пэнси. — Такой пушок… В высшем обществе до такого себя доводить — просто некультурно. Гермиона уже села обратно на стул и не могла выдохнуть — настолько сильно смеялась. Пэнси, держась за живот, облокотилась о стену. — А знаешь, Блейз… — всё ещё хохоча, продолжила Пэнс, — какие гадости я слышала в твой адрес в школе? — Пф, я всё про себя знаю, — отмахнулся Забини, продолжая недовольно ощупывать голову. — Девчонки любят обсудить рога у мужиков… И тут он замер. Он дотронулся до своих рогов. Потрогал основание. Провёл рукой вверх. Осознал. Медленно уставился на Пэнси. — …ты хочешь сказать… — Да, Блейз. — Пэнси кивнула торжественно, стараясь не рухнуть от смеха. — Ты. Настоящий. Лось. Забини молча застыл, продолжая держаться за рога, а потом вздохнул: — Ну хоть не кабан. Уже неплохо. Все трое покатились со смеху, а Тео с недовольным видом чесал ухо: — А я, значит, орангутанг? Вот спасибо, девочки. Какой идиотизм. — Идиотизмом было рисовать мне усы, — фыркнула Паркинсон, чуть успокоившись. Смех не утихал несколько минут. Но вскоре веселье сменилось тревогой: -Мы тут развлекаемся, а Драко… - тихо сказал Блейз, и комната вновь наполнилась напряжённым ожиданием.   ***   Когда зелье — густое, мерцающее, как расплавленное серебро, — было окончательно готово, они стояли в тишине, будто сама магия затаила дыхание вместе с ними. Гермиона крепко сжимала в руке небольшую стеклянную ампулу с тонким, вытянутым наконечником. Её взгляд был прикован к лицу Драко, чьё дыхание становилось всё более редким, почти незаметным. С каждым мгновением он всё ближе подходил к грани. — Сейчас… ещё не время… — бормотала она едва слышно, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Пэнси прижала ладонь к губам, а Тео и Блейз напряглись так, будто сами чувствовали, как уходит жизнь. И вот — резкий, едва уловимый вдох… потом выдох… и — тишина. — Сейчас! — скомандовала Гермиона, поднеся ампулу к его запястью. Лёгкое касание — и магический наконечник сам раскрыл кожу, как будто знал, что нужно делать. Зелье медленно, бесшумно вошло в его вену, впитываясь, будто становясь частью крови.Воздух задрожал. В комнате словно что-то содрогнулось. Листы бумаги взлетели, пламя в лампах дрогнуло. Серебряные прожилки проступили на коже Драко, окутывая его руки и грудь, будто оживающее древнее письмо. — Подействует… — прошептала Гермиона, почти не надеясь. Прошла вечность, наполненная только их напряжёнными взглядами. И вдруг Драко резко вдохнул и открыл глаза.