Осуждение морали

Глава 8 Остался день до Idol Awards. Романс и Эбс с некой злостью поглядывали на Джину, теребящего в своей руке браслет от Руми. Эти трое сидели на полу, за столом переговоров. Бейби и Мистери молчаливо сидели на диване, переглядываясь и стараясь не лезть в эту напряжённую атмосферу между этими тремя. Бейби было все равно, а Мистери просто не хотел проблем, надеялся, что никто ни с кем не будет драться, ведь все в группе знали, что Эбс не переносит Джину на дух. Эбс прорычал через клыки и наклонился над столом к Джину. Романс придерживал его за гавайскую рубашку, дабы просто не позволить ему наклониться ещё ближе и не начать спонтанный мордобой. —Так ты собираешься нас предать, да, умник? - начал Эбс, прищурившись на Джину. — Как думаешь, Гви-Ма сильно будет рад слышать о ее предложении? —С чего ты вообще решил, что я соглашусь на ее предложение? - поинтересовался Джину, сжав в руке браслет. —С того, что ты конченый эгоист. Тебе нет дела ни до кого, кроме себя. Ты всегда все делал для себя, прошло всего ничего, но даже мы, всей группой, заметили твое пренебрежение нами и каждый из нас знает, что ты никому, кроме себя, помогать не захочешь и не будешь. - почти сразу дал ответ Эбс, акцентируя внимание на последних словах сменой интонации, задев триггер Джину, но тот не подал виду. —Не неси бред. - отрезал Джину, поднявшись с места. — Я сделаю все, чтобы мы победили. А предложение Руми я не приму. - онбыстро направился к себе в комнату, не желая продолжать этот разговор. Эбс даже не смог ничего ему сказать вдогонку, Джину успел скрыться в своей комнате, и уже от накипевшей злости, Эбс ударил кулаком по столу, разломав его на пополам. Схватившись за свои волосы, Эбс сжал ладони и прорычал громко через зубы, казалось, что даже комната задрожала от его рыка. —Мда, ну и треш. Пойду-ка заварю ему расслабляющий чай. - Бейби поднялся с дивана и умчал на кухню, посвистывая себе что-то под нос. —Спасибо, Бейби. - произнес ему в след Романс и погладил Эбса по плечу. — Успокойся уже. Гви-Ма не даст ему предать себя, а значит и нас тоже. —Меня уже воротит от его плана. Воротит от наших обязанностей. Воротит от него. - Эбс дёрнулся, взяв себя за плечо и сжав его. —Такое ощущение, что я даже не хочу это все продолжать. Романс и Мистери молчаливо переглянулись, после сочувствующе взглянули на Эбса, понимая его чувства. Мистери поднялся с места и присел напротив Эбса, погладив его по лопатке. —Не ты один с этим ощущением. - произнес Мистери. — Не покидает мысль, что все это не правильно. Что все это не стоит чужого разбитого состояния. Что моя душа никогда не была важнее ее чувств. - он замолк, отвернул голову и прищурился от головной боли, что мучала его уже не одну неделю. Эбс удивлённо поднял брови, не ожидал он услышать свои переживания из чужих уст. В какой-то степени он осознал, что хотя бы их троих, с Мистери и Романсом, мучает совесть за содеянное. Опустив голову и загрустив, Эбс уткнулся лбом в стол и прерывисто вздохнул от наказывающего стыда. Романс обеспокоенно пробегал глазами по лицам тех двоих и вскинул руки вверх, привлекая внимание. —Мальчики, прошу, не грустите!! Мы со всем сможем справиться! Главное не унывать.. —Романс, ты мало помогаешь. - произнес Мистери без укора, просто как грустный факт. —И не стоит делать вид, будто ты тоже не стыдишься своих поступков и не понимаешь нашего состояния. - Эбс поднял голову и посмотрел на Романса, взглядом напоминая его недавнюю истерику. Все на секунду замерло, в груди начало ныть, Романс дёрганно отвернул голову, дабы не смотреть Эбсу в глаза. Та истерика ещё не прошла, если говорить честно. Внутри он все ещё злится и ненавидит себя за всю ту ложь, тот мрак, ту смуту, которыми он окутал светлый мир Миры. Если, в самом начале, для него она была лишь способом самоутверждения в роли дамского угодника, то сейчас он видел в ней жертву своих плохих поступков. На секунду он сравнил ее ситуацию со своей. Красивыми речами о прекрасном будущем, словами о том, что все будет так, как он хочет, Гви-Ма и заманил Романса в свои тиски, заставив его пережить худшее наказание за продажу души - стыд. Постоянный нескончаемый стыд за самого себя. А теперь он загоняет в ту же яму Миру. Ему было от себя противно. В первые дни стыда он успокаивал себя мыслями, что скоро он вернёт душу и забудет ее, но с каждой новой встречей, с каждой ее новой фразой, с каждого ее нового взгляда на него - он начинал ненавидеть себя все сильнее, достигнув полной потери самоконтроля, что перелилась в истерику. Романс поднялся с места и, оглядев себя, отряхнул с джинсов пыль. Он развернулся к открытому балкону, несколько секунд раздумий и Романс уже мчится прочь из квартиры демонов, спрыгнув из окна, под вопли Эбса и просьбы Мистери вернуться. Романс пару минут летел в неизвестном направлении, думая о себе, о том, какой же он жалкий лжец. Последний мерзавец. Поганный уродец, не способный на честность, не заслуживающий души. Он допускал мысли, что он заслужил быть жертвой Гви-Ма и не заслужил получить шанс вернуть душу. Зачем он так переживает? Зачем корит себя так сильно? Его прошлое, которое эхом повторяется в его голове, его грех, его ошибка, не дают ему возможности не корить себя за содеянное. В своем время Романс пожертвовал своей душой, дабы женитьба не состоялась. Он думал, что Гви-Ма поможет ему, надеялся, что девушке найдут другого жениха, а сам Романс женится на своей любимой. Гви-Ма обманул его, словно наивного ребенка, заманив его сладкой ложью. Известие о женитьбе любимого разбило сердце возлюбленной Романса. Она повесилась от горя, оставив предсмертную записку для Романса, но увы, до него она не дошла, сожгли письмо ее родители. Не смогла вынести, что Романс врал ей, как она думала, о их любви. А невеста, от горя, что выходит замуж по расчёту, в ночь перед свадьбой, ушла в сторону реки, там и закончив свой путь. Привязала огромный камень к лодыжке и не смогла после вынырнуть из воды, в последние секунды пожалев о своем решении, перед тем как окончательно ослабеть и захлебнуться. В конце концов, две смерти двух прекрасных дев были на совести Романса. Слухи в деревне, новости среди знати, ненависть со стороны родителей любимой, обвинения со стороны друга отца. Несколько дней атак со всех сторон, его накрыло всепоглощающее чувство вины. Он провел десятки часов в своих покоях, не в силах выйти и показаться прислуге, что уж там говорить про семью. Он молил бога помочь ему, избавить его от этих мучений, просил его об одном - чтобы это все было сном. Увы, это было не сном. Эта была реальность, на которую его обрекла продажа души. А с каждым его плачем - тело Романса покрывалось шрамами, что напоминали ему о его позоре перед самим собой. Стыд и вина в один день поглотили его душу и, проснувшись, Романс осознал, что Гви-Ма забрал его к себе. Забрал его, его душу, но не забрал от него его воспоминания, его стыд, его уничтожающее чувство вины. В течении одного столетия Романс постепенно забывал о содеянном, но Гви-Ма, словно специально, напоминал все, что по его милости случилось с теми двумя девами. И этот огонь вины вспыхал с новой силой, заставляя Романс ненавидеть себя ещё сильнее предыдущего. Некогда юный юноша, со своими мечтами и прекрасным будущим, неожиданно стал многовековым демоном с ужасающим прошлым, известие о котором вводило даже демонов без истории в ужас, и многие его избегали. За что он их не винил. Он бы сам хотел от себя убежать. Да только не получится. Никогда. Все эти мысли, воспоминания о прошлом, вели Романса по небу, над ночным городом, в совершенно неизвестном ему направлении. Он не знал, куда летит, главное подальше от самого себя. Нужно было переждать бурю. Он летел быстро и долго, возможно он даже сделал круг по городу, несколько раз вернувшись обратно к квартире и снова улетея под вопли остальных СаджаБойс. Он не знает, правда ли это, ведь туча незамолкаемых мыслей не давала ему сосредоточиться. И это, наверно, даже сыграло ему на руку. В какой-то момент он ощутил тепло в груди. Приятный запах, дошедший до его носа. Атмосфера от гнетущей стала цветущей. Он замер в воздухе, пелена перед глазами размылась и он заново смог увидеть мир вокруг себя. Осмотревшись по крышам, он заметил Миру, сидящую на скамейке в парке. Романс ахнул удивлённо, а после улыбнулся. Мира в своей руке сжимала банку содовой, пальцами ломая ее, сжимая и делая на банке узор. Хруст алюминия ее расслаблял, после очередной стычки с демонами ей надо было перевести дух и поразмыслить, почему Руми ведёт себя ещё страннее, чем раньше. "Не все связано с твоими комплексами, Мира" - эта фраза эхом повторялась в ее голове. Из уст Руми это звучало точно как предательство. Резануло слух безумно, что даже вспоминать, с каким лицом и голосом Руми это сказала, было физически больно. Сомнений никаких не осталось Руми, странное поведение Руми как-то связано с Джину, но доказать или опровергнуть это Мира не могла. В глубине души - она очень сильно надеялась, что ошибается. Но отсутствие логических ответов на вопросы - ее спускало с небес на землю. Речь шла даже не о людях, что пострадают от рук демонов, для Миры речь шла о ее семье. Зои и Руми ведь близкие ей люди и подозревать Руми Романс был очень рад видеть Миру. Но в ту же секунду поник, вспомнив о том, что она вряд ли будет рада его видеть. Больше всего его огорчило, что каждая их встреча должна быть актом "намеренной дружбы с ней". Ему не хотелось это делать, но голос Гви-Ма, почти готовый вновь начать свои серенады, вынудил его спуститься к Мире, натянув привычную кокетливую улыбку. —Мира, прелесть. - раздался его голос певучий и радостный, как обычно. Мира повернула голову на шум и удивлённо вскинула брови, увидев Романса, приближающегося к ней. —А, ты. - Мира поднялся со скамейки и выкинула банку содовой в урну рядом с собой, спрятав после руки в карманы штанов. —Так рад тебя видеть. Как проходит подготовка к завтрашнему концерту? - Романс подошёл и похлопал в ладоши, в то время как Мира нахмурилась и опустила голову. —Нормально.. - промямлила она и подняла голову обратно, выдохнув. — А у вас как дела с концертом? Готовы к разгрому? Романс застыл и улыбнулся ей. Мистери уже давно показал им тетрадку со стихами Зои, поэтому о песне "Разгром" они были давно осведомлены. Ему была приятна такая "отсылка" и он посмеялся. —Я буду только рад быть разгромленным тобой. - он сделал лёгкий реверанс и выпрямился, продолжая улыбаться. —Ха.. вот как. - Мира обратно присела на скамейку и взглянула на закатное солнце. Последний разговор с Руми на станции ее сильно выбил из колеи, Мира не знала, что уже и делать дальше, поведение Руми с каждом днём всё страннее. Мира взглянула на свои ладони, она начала осознавать, что теряет контроль не только над ситуацией с девочками, но и над самой собой. Она сжала их в кулаки и поникла, опустив голову и зажмурив глаза. —Что тебя огорчило, прелесть? Я сказал что-то не то? - поинтересовался Романс, присев рядом с Мирой. — Расскажи, молю, я исправлюсь. —Нет.. дело не в тебе. Расслабься. - Мира махнула на него рукой и протёрла глаза, на которых выступили слезы. — Неделя просто была тяжёлая. Драки с демонами истощают. —Ах, вот оно что.. извини, Гви-Ма на все готов, дабы насытиться и утолить свой голод.. —Это вы ему помогаете.. если бы не ваша музыка, все было как раньше - в порядке. - грубо произнесла Мира, не желая даже взглянуть на него. —Прости нас.. мы сами лишь пешки в плане Джину.. но нам самим иногда это кажется.. - Романс взглянул на Миру и обратно загрустил. — Неправильным. Все в группе уже не хотят продолжать это, но.. Гви-Ма так нас запугал, что приходится идти строго по плану.. Мира наконец подняла взгляд на Романса и вздохнула, веря его словам. —Что-ж. Остаётся надеяться, что вы с Эбсом сдержите свое слово и поможете нам победить. - произнесла Мира. —Мы сделаем все для победы. - моментально ответил Романс, стараясь тянуть улыбку и не выдать свои истинные чувства, а именно горечь за Миру и злость на себя. Мира усмехнулась и улыбнулась. —Знаешь, Руми стала ещё страннее. Не знаю, что и делать уже. Я ее не понимаю. —Мы Джину тоже не все понимаем. Наверно это нормально для странных лидеров. —Она такая скрытная. Не рассказывает нам с Зои о том, что с ней происходит. Мы ведь могли бы ей помочь, если бы знали, что с ней.. - сказала с грустью Мира, сведя брови домиком. Романс боролся с желанием рассказать ей все, ибо одна лишь ее грусть заставляла его чувствовать себя паршивцем, коим он и являлся для самого себя. Но надо продолжать играть, он не мог позволить себе запороть все, над чем они старались вместе с Эбсом. —Как бы то не было - это не твоя вина, что она что-то недоговаривает вам.. - шепотом произнес Романс. Мира подняла удивлённо брови и встретилась с Романсом взглядами. Она смотрела на него и, не отрывая глаз, думала о всей ситуации, происходящей с ее подругой. А когда же Романс улыбнулся ей, сердце Миры заколотилось от этой капли понимания, что он излучал к ней. В момент такого трогательного молчания, Романс начал мотать головой, услышав какую-то песню и, узнав что это за песня, расплылся в улыбке и перевел взгляд на Миру. —Хочу сказать, как бы сильно ты не переживала - лучше все таки довериться своим друзьям. Пока мы, с СаджаБойс, работали над песнями - столько групп переслушали. И сейчас, какая-то прекрасная девушка или же прекрасный юноша - включил мою любимую песню. - взгляд Романса со стороны дома, откуда шла песня, устремился на ничего не понимающую Миру и Романс протянул ей руку. — Может потанцуешь со мной под нее?? А Эбс, в это же время, сидел на пьедестале перед Гви-Ма, озлобленным взглядом пронзая то Джину, стоящего рядом, то выросший за время их групповой деятельности огонь, ослепляющего ему глаза. Он сжимал свое запястье в руке, до звука похрустывания костей, ведь если отпустит свои руки - нападет на Джину с кулаками. Он скрипел челюстями, крепко сцепленными, ведь если он их расцепит - не сможет сдержать шквал злобы на Гви-Ма. Его пылкий характер сулит ему лишь одни проблемы.