Снизошедший ко мне Ангел

Одиночество. Оно преследовало Сэма везде. Из мотеля в мотель, из комнаты в комнату. Глухое одиночество — до жути мерзкое и холодное, склизкое и противное. Оставаясь без присмотра, эти чувства стали почти привычной рутиной на каждый день. План на день был всегда одинаков: завтрак дешёвыми хлопьями, звонок Дину, тишина, тоска, попытка заняться делом, ужин, сон. Обычно, в особенно тяжёлые периоды, Сэма от грусти спасал его причудливый, но до жути забавный вымышленный друг — Салли. Но пустота на месте детской души всё больше разъедала тело изнутри, и никакие вымышленные друзья уже не помогали. Может, Сэм и не видел всех тех кошмаров, которые его семья переживает на охоте, но зная, что их жизнь под угрозой, он ощущал страх. Ночи проходили в страхе. Иногда, когда отчаяние брало верх — в слезах. И тогда Сэм познакомился с понятием молитвы всевышней силе. Семья у него — не сказать что очень религиозная, но всё же парочка рекламных буклетов падали в почтовую дырку в дверях, что натолкнуло его на подобные мысли. Мальчик не верил никому, кроме своего старшего брата Дина. Даже отец со временем перестал вызывать столько же уважения как брат. Но мысль о том, что их могла бы охранять какая-то высшая сила очень даже притягивала, отводила в сторону от всего того кошмара, что преследовал всю его сознательную жизнь. Сэм устал. Он видел спасение лишь в Господе, хотя вопросы терзали его веру. Отчего же Бог не помогает тогда, когда люди в нём нуждаются? Почему не приходит убивать тех тварей, которые берутся чёрт знает откуда? Он не знал. Но верил, что если достучаться до небес, если найти лазейку, всё могло бы быть намного лучше. Правда ведь? И каждая его ночь стала наполняться верой. Верой в светлое и мирное, спокойное, прекрасное будущее. Тихими молитвами в пустоту и молчаливыми раздумьями разбавлялось его одиночество. Сэм погружался в это всё глубже и глубже, желая наконец дойти до истины. Узнать, придёт ли он? Тот самый спаситель, о котором твердят передачи и буклеты? А может, это всё чушь собачья? Плевать. Ничего в его короткой жизни не внушало столько доверия, как вера в высшую силу. Его детский ум считал это правильным решением — отдаваться молитвам, забывать о собственных печалях и расслабляться с мыслью, что, возможно, что-то высшее услышит его и поможет исповедаться, обрести спокойную жизнь. Но как бы Сэм ни молил — никого не было. Дни сменялись неделями, месяцами. Никто не пришёл к нему, как бы он ни умолял. Никто из родственников не знал — Сэм усердно прятал любые свои наклонности к той или иной религии. Это казалось запрещённым в их семье. Чем-то таким, чем нельзя поделиться даже со старшим братом. И вот — очередной одинокий день. Пустота вокруг, пустота внутри снова сдавила мальчика, начиная душить. Снова один. Один. Есть не хотелось, играть — тоже. Да даже банально книгу прочитать или посмотреть древний телевизор. Было тошно от всего этого. Это не его родная комната. У него её никогда не было. Лечь спать он решил рано. Всё же, выпив стакан воды, Сэм улёгся на жёсткую кровать, складывая ладони вместе и прижимая их к груди. Тихий, судорожный шёпот раздался из его уст, торопливо повторяя слова молитвы, которую он иногда вспоминал перед сном. — Силы небесные, Господь всемогущий, взываю к вам и молю: избавить всю семью мою и меня от трудностей и боли, закончить моё одиночество и позволить жить спокойно, в окружении семьи и счастья. Сэм молился всегда об одном. За все эти дни, чёткой формулировки своих желаний у него всё никак не возникало, хотя его это ничуть не смущало. — Прошу хранителя моего, если вообще есть такой, прийти и защищать мой сон от нечисти. Прикрыв глаза, и прижав рот к собственным ладоням, Сэм произносит последнее слово: — Аминь. Слабая дрожь прошлась по телу. Первые несколько секунд ничего не происходило. Казалось бы, а что должно было случиться? Изо дня в день ничего не случалось. Никто не приходил, будто бы… будто бы Сэм оставался неуслышанным всë это время. Было больно признавать этот факт, как бы ни хотелось верить в обратное. Было пусто. Холодно. Темно. Мальчик свернулся на холодной кровати, прижимая к себе колени. Отопление в мотеле, видимо, напрочь отсутствовало. Накрыв своë тело тонким одеялом, Сэм уже было закрыл глаза, как вдруг сквозь закрытые веки увидел свет, озаривший его комнату. На улице раздались раскаты грома, а в комнате поднялся сильный ветер. Подскочив с места, Сэм распахнул глазницы и увидел перед собой сгусток света — такой яркий, что смотреть на него было невозможно, не чувствуя при этом боли. Но Сэм не мог оторвать глаз, невзирая на любой дискомфорт. Сначала, он даже хотел потянуться к припрятанному ножу, который оставил ему Дин. Но, увидев за спиной тень этого существа — кажется, от шести благородных крыльев — мальчик обомлел и опустил руку. Его зелëные глаза округлились, и он быстро заморгал. Ветерок всë ещë дул в лицо, растрепав лохматые волосы. Лишь когда свет немного угас, можно было рассмотреть создание, стоявшее перед Сэмом. Оно до боли напоминало человека: не совсем высокого мужчину, одетого… достаточно обычно, для какого-то нечеловеческого существа. Хотя красивый, белоснежный костюм подчёркивал какой-никакой, но… статус? Сэму так казалось. Существо сделало несколько встречных шагов к Сэму, садясь на край… так сказать, его кровати. — Привет, малыш. Его голос был глубоким и властным, но было в нëм что-то игривое. Что-то особенное и тëплое, по-своему родное, и Сэм почти сразу открыл рот в попытке что-то сказать, но вот что — придумать он не смог. Слишком много вопросов кружилось в его голове. Само существо его не пугало, даже наоборот — ему хотелось прильнуть ближе, коснуться его, поговорить с ним. Пугало лишь то, что он не боится этого не пойми откуда взявшегося человека… точнее, не совсем человека. — У тебя, наверное, много вопросов? — Губы мужчины расплылись в улыбке. Слабый лунный свет, проникающий сквозь окна, освещал его лицо не полностью. Но даже так Сэм смог рассмотреть его тонкий нос и чуть выступающий подбородок, гибкие губы и неопрятную щетину. Его взгляд был нежен, а глаза подсвечивались в темноте, словно драгоценное золото. — Не стесняйся, малыш. — Ты… бог? — нерешительно пробубнил Сэм, подняв на него голову. Мужчина в ответ лишь шире улыбнулся и отрицательно мотнул головой. — Извиняй, малыш, но я вовсе не бог. — Его глаза чуть прищурились, и света стало меньше. — Я ангел, пришедший на твои молитвы. Сэм с интересом смотрел на него и не мог оторвать взгляд. Маленькие ладони он держал при себе, и, услышав его ответ, он сначала разочаровался, а после — засиял. — Правда-правда? Ангел? Вы… вы очень похожи на ангела… — Конечно, малыш. Я честен с тобой. — Уголки его губ снова ползут наверх, а его глаза внимательно смотрят на Сэма. — Ты ведь Сэм Винчестер, верно? Сэм не успел ответить — его подсознание машинально сказало ему приклониться пред ангелом Господним. Его маленькие ладони сложились вместе, и он прижал руки к своему лбу. Со стороны это выглядело даже забавно. Мужчина на это лишь усмехнулся, и его рука упала на макушку Сэма, пригладив пряди его волос. — Не стоит формальностей. Я пришëл, потому что ты звал, взывал о помощи. И вот я здесь. Расскажи же, что беспокоит твоë маленькое, детское сердечко? Ты можешь исповедаться мне, всë хорошо. — Голос его отдавал теплотой, и бархатные нотки плыли из его уст. Последнее предложение он выделил по-особенному. — Ты можешь мне доверять. И Сэм доверяет. Мальчишка без споров садится ближе к ангелу и медленно начинает свой рассказ о сложной, серой рутине, о семье, о мечтах. Сначала он говорил тихо и скомкано, много мямлил и не мог сформулировать свои мысли верным образом. Но со временем он стал чувствовать себя свободнее, начиная разговаривать более охотно и активно. Его будто вовсе не смущал факт того, что он даже не знает, с чем или… кем он разговаривает. Может, это вообще монстр? Но ангелы вовсе не монстры. Это прекрасные и нежные существа… как минимум, об этом все твердят. А этот вообще принëс с собой такое спокойствие, какое Сэм не ощущал уже долгое время. Его маленькое сердечко наполняется безудержной надеждой и счастьем. Душа расцветает, и пустота наконец заполняется, наступает долгожданный покой. Зелëные глазки со временем стали медленно слипаться, ясно намекая на то, что Сэму нужен сон. Но спать, в общем-то, не хотелось. Ангел был тем, кто на самом деле выслушал его, поддержал и не оставил. Как будто бы ребëнок никогда бы и не жаждал большего, кроме как немного понимания и заботы. Темы для исповеди всë не заканчивались, ведь столько боли пережил Сэм за всë это время, и столько всего, что никому рассказать он не мог. А ангел внимательно слушал, но иногда проявлялись и другие черты его характера. Шутливый тон разбавлял напряжение в рассказе Сэма, а незамысловатые шутки струились из его рта весь их разговор. Не то чтобы Сэм был вообще против. Они сидели на кровати мотеля вместе, и трепетный взгляд Ангела очерчивал Сэма всë то время, пока они разговаривали. В нем читалось какое-то немое беспокойство. Ангел о чëм-то думал. Но Сэм старался не акцентировать на этом своё внимание. Всë же… все имеют право на мысли. Тем более такие существа как ангелы. — А ты уйдëшь? — сонным голосом спросил мальчик, аккуратно схватив мужчину за рукав его пиджака. — Мне придëтся уйти, малыш. — Нотка печали заиграла в глазах Ангела, и он ласково положил свою ладонь Сэму на плечо, поглаживая его большим пальцем. — Но я позабочусь, чтобы твой сон никто не потревожил. Ложись в постель — завтра будет великий день. — Спасибо вам большое… — Сэм залез под одеяло, укрываясь им по самые плечи. Мужчина сидел рядом с ним и смотрел куда-то вдаль. — Извините… — Да? Что такое, малыш? — Ангел дëрнул головой в его сторону, вопросительно изогнув брови. — А как вас зовут? Секунд десять Ангел молчал. А потом его лицо снова исказилось в наглой и довольной ухмылочке. — Да брось, Сэмми. Деткам, как ты, свойственно быть любопытными. Указательный палец Ангела аккуратно касается ямочки над губой Сэма, опускаясь ниже, к губам. — Меня зовут… И всë прерывается. Сэм внезапно засыпает, а дальше — всë как в тумане. Желая остаться неузнанным, Ангел, видимо, не нашёл ничего лучше, чем просто усыпить мальчика поскорее. Как удобно! Но самое страшное в том, что Сэм напрочь забыл внешность этого Ангела. Забыл — и всë тут. Единственное, что отпечаталось в его памяти — это белоснежный костюм и касание пальца над его губой. И это место стало для Сэма чем-то особенным и личным. Он мог подолгу думать о том роковом вечере, пытаться вспомнить хоть что-то, но ничего не выходило, и мысли лишь плыли в голове, пытаясь сложить из обрывков воспоминаний общую картинку того самого Ангела. Он никак не мог вспомнить его лица. И мысли о ночном госте преследовали его. Преследовали — начиная от первой охоты в возрасте девяти лет, поступления в колледж и заканчивая их встречей с Кастиэлем. Он стал первым доказательством того, что Сэм не бредит, и та ночь и вправду могла быть правдой. Ангелы на самом деле существуют. — Хей, Кас… Слушай, дружище, я хотел спросить у тебя кое-что… по поводу ангелов, — наконец набравшись смелости, заговорил в один день Сэм. — Да, Сэм? Что тебя интересует? На охоте столкнулись вы с ангелом? — Размеренный и спокойный голос Кастиэля будто бы не выражал никаких эмоций, хотя взгляд его казался крайне заинтересованным. — Существуют ли ангелы-хранители, или что-то в таком духе? — То, что выдумали себе люди по этому поводу, конечно же, ложь. Нет в раю семи миллиардов ангелов на человека — это было бы расточительно. Но безусловно, иногда между человеком и ангелом сильная может сложиться связь. Мы с Дином связаны по-особенному. Я ведь вытащил его из ада. — Кастиэль сделал паузу. — К чему вопрос был задан этот? — Понимаешь, Кас… я, кажется, в детстве столкнулся с одним ангелом. В ночь, когда я чувствовал себя на пике отчаяния, он явился ко мне и успокоил. — Винчестер потëр затылок, опустив голову вниз. — Я молился небесам и богу, желал спокойствия… и он… пришëл ко мне. — И кто же это был? — Подобно коту, Кастиэль опустил голову набок и взглянул на Сэма из-под хмурых бровей. — Я… не знаю. Он, кажется, не договорил. Или намеренно усыпил меня, чтобы я ничего не услышал, — вздохнув, сознался Сэм. — И что же, желаешь ты найти его? — Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл, но разве ангел пришëл бы ко мне просто так? Может тут тоже замешана… эм… особая связь? — по-глупому спросил Сэм, разговаривая так, чтобы Кастиэлю было понятнее. — Но всë же… это не наше главное дело на данный момент… Мы можем закрыть эту тему. Кастиэль хмуро смотрел на него ещë пару секунд, а потом его отрешённый взгляд направился в стену. Сэм подумал, что диалог окончен, и хотел было заняться расследованием дальше, как тут Кастиэль заговорил вновь. — Могут ангелы слышать молитвы, обращённые к ним. Но не знал же ты ни одного из ангелов? К кому взывал ты, Сэм? — Я? — На секунду Винчестер опешил, почесав затылок. — Я уже и не помню, кому именно я молился… Богу, в основном. И молил, чтобы меня посетил мой Ангел-хранитель или что-то в таком духе. — Возможно, кто-то подслушал твои мольбы и пришëл. — Кастиэль снова взглянул на Сэма, оглядев с ног до головы. — Хотя не знаю я, зачем воителям небесным рай резко покидать, ещë и ради встречи с истинным сосудом Люцифера. — Не напоминай. Меня воротит от одного его имени… — Сэм устало выдохнул. М-да. Стоило бы плюнуть на затею найти того самого Ангела, вот только… даже сейчас, сидя напротив Каса, Сэм слабо поглаживает ямочку над губой, тихо раздумывая. — Не важно, приятель. Я разберусь с этим позже. У нас тут… апокалипсис на носу.

. . .

Их первая встреча с Трикстером случилась ещë давно. В тот момент, когда Сэм и Дин пытались охотиться за ним. Это было даже, так сказать, забавно. Если не учитывать факт того, что на самом деле он выжил. Во второй раз, Сэма отправили в чëртову петлю из бесконечных смертей Дина, заставляя просыпаться под хит группы Asia, отчего Сэм до сих пор чувствует дискомфорт и некие триггеры при любом упоминании даже одного названия песни. Вот это был настоящий кошмар, и, казалось бы, зарождение ненависти к тому самому Трикстеру. Но стоит отметить, что некая заинтересованность друг в друге у них начала зарождаться ещë с самого первого их знакомства, пускай и не совсем дружелюбного. Этот игривый взгляд смотрел на Сэма с каким-то особенным интересом, этого нельзя было не заметить. А Трикстер будто что-то всегда недоговаривал ему, когда их взгляды встречались. Не то, чтобы языческий бог обмана мог быть честен на все сто процентов, но было это молчание красноречивие какой-либо лжи — и Сэм видел всë. Чувствовал, но никак не мог объяснить. Какая-то недосказанность продолжала цвести внутри него. Хотя не так уж часто они пересекались, чтобы Сэм обращал на это должное количество внимания.

. . .

Находясь в тёмном гараже, где единственным источником света стало пламя от горящего святого масла, атмосфера стала накаляться. — И где я прокололся? — Трикстер стоял в горящем кругу, скептически смотря на двоих Винчестеров, переводя взгляд то на Сэма, то на Дина. — Нигде. Но никто не обращался с Касом так, как ты. — Сэм пытался разглядеть в лице трикстера хоть какую-то эмоцию, но сейчас его лицо выражало безразличие. — И то, как ты говорил об Армагеддоне, — тут же подхватил Дин. — То есть? — У нас свой личный опыт, — старший Винчестер продолжил мысль: — Так злятся только когда речь идëт о твоих близких. Наконец, невозмутимый трикстер нахмурил брови и поёжился. Бежать некуда. И как понять — это он плохо скрывался или Винчестеры слишком умны? Скорее, второе. Короткую тишину прервал Сэм: — Так кто ты? Ворчун, Чихун, или Простачок? — Гавриил, ясно? — с язвительной интонацией начал трикстер, — меня зовут Гавриил. В этот момент что-то в голове Сэма щёлкнуло. Мысль родилась в голове. Воспоминания о событии из детства стали сплетаться со всеми теми чувствами, что он ощущал при любой встрече с Гавриилом, оставляя жар где-то в области лица. Но сейчас было не место и не время, чтобы всерьёз думать об этом — сейчас у них проблемы куда похлеще. Например, надвигающийся апокалипсис. — Гавриил? Архангел Гавриил? — Упс, виноват. Винчестеры с минуту смотрели на него с недоумением. А потом события стали происходить слишком быстро. Особенно после того, как Гавриил рассказал им, чем на самом деле должна была закончиться эта война. Противостояние двух братьев — двух сосудов. Смерть. Кровопролитие. Конец человечества. И это нехило било по мозгам. Почему Сэм должен был стать сосудом Люцифера? Почему Дин — меч Михаила? Им не нравилось то, как судьба распорядилась их жизнями. Поэтому они были яро настроены изменить ход истории. И хотя у Сэма безумно сильно болела голова от нового, нахлынувшего осознания, он никак не мог избавиться от ощущения, что ангельский лик Гавриила ему очень знаком — хотя он сам так и не показал себя в полной красе в тот день. Эта мысль крутилась в его голове очень долгое время. Каждая их поездка с Дином рано или поздно оборачивалась настоящим кошмаром. То им пришлось отлежаться в психушке, то побродить по раю, скрываясь от ангелов… Это всё стало утомлять. А потом Михаил и вовсе завладел телом Адама, посчитав, что если свой истинный сосуд получить не может — то замена в виде самого младшего Винчестера тоже подойдёт. И снова всё пошло наперекосяк. Винчестеры, всегда такие смелые и отважные, постепенно сдают позиции. Сэм чувствовал — он не справляется. Ой как не справляется. Но они с Дином продолжали идти и бороться, как бы трудно им не было. А в голове поселились подозрения по поводу Гавриила. Всё это происходило так не вовремя, что становилось дурно. Почему именно сейчас его тупая физиономия всё никак не выходила из головы? Столько раз он обрекал Сэма на мучения, заставлял переживать смерть родного брата день за днём? Но его взгляд никогда не казался Сэму злым. Скорее, наоборот — сочувствующим. И Сэм не понимал почему.

. . .

Но у кого же, как не у Винчестеров, всё идёт через задницу. Это была спокойная ночь — до того момента, пока в сон Сэма не заглянул нежелательный гость. Поначалу, ему просто снилось его детство. Его серые будни в одиноком мотеле. Почему ему вообще снится детство? Но ответ приходит сам, когда при свете луны перед ним появляется фигура Ангела. И хотел было Сэм предаться приятному моменту из сна, может, вспомнить какие-то подробности из того самого вечера, как вдруг обнаруживает перед собой… Люцифера. — Ну что, приветик, малыш. Узнаёшь меня? — Люцифер улыбнулся. Он пользовался временным сосудом, который весь обгорел из-за неконтролируемо большой силы Архангела. Это придавало его внешнему виду элементы жути. — Люцифер? Что ты, чёрт подери, здесь делаешь? Зачем ты опять пытаешься пробраться в мои сны? Ладони Сэма мелко задрожали от ярости, которую он испытывал на данный момент. Этому наглому созданию хватило наглости появляться в его снах? — Эй, ну ты чего такой грубый, щеночек. — Люцифер развёл руками, заглядывая в глаза Сэму. — Ты разве ещё не понял, к чему всё это? Осознание доходит до Сэма не сразу. И его голова попросту не хочет принимать эту не утешающую информацию. Неужели, всё это время, тем самым Ангелом из его детства был… — Да, да, это был я, малыш, — раздражённо сказал Люцифер, махнув рукой. Он подошёл ближе, положив ладонь на голову Сэму. — Разве ты не понимаешь? Мы предназначены друг для друга. Я слышал, как ты молился, и, естественно, явился. Ведь мы с тобой неразлучны, Сэмюэль. Наши судьбы связаны, и твоя душа найдёт покой только если ты поддашься моему влиянию. Это твоё предназначение — быть моим сосудом. Винчестер молчал и сверлил Люцифера взглядом. В этот самый момент рухнула та вера, что росла внутри него на протяжении долгих лет. И ведь звучит это достаточно убедительно: если Сэм — его истинный сосуд, то это отвечает на поставленный вопрос Кастиэля — зачем ангелу приходить к человеку. Может, как раз для того, чтобы установить с ним связь. Подготовить Сэма к более близкому контакту. — Нет… этого не может быть! Твоя гнилая душа не способна на то, чтобы иметь совесть приходить ко мне! — Голос срывается на крик, и Сэм уже тянется рукой, чтобы ударить Люцифера прямо в его наглую рожу. — Я не верю тебе! Ты просто пытаешься запудрить мне мозги! — Ах, Сэм… Какой же ты наивный и глупый. Мы скоро встретимся вновь, и тогда ты поймёшь, что я не вру. Ощутишь нашу неразрывную связь. А пока, тебе нужно время. Пол под Сэмом провалился, и он проснулся. Он всё ещё лежал в своей кровати. Вокруг не было никаких ангелов, только громко храпящий брат. Сколько же ещё будет продолжаться этот кошмар? В эту ночь он больше не мог уснуть. Лишь одна мысль о том, что Люцифер правда мог быть тем, кого Сэм мечтал увидеть всё это время, разрушала его изнутри. Отчаяние от своего положения растекалось внутри него медленно и мучительно. И с этими чувствами приходится жить дни, недели. Дин, конечно, заметил, что у его брата резко снизился настрой, а в глазах пропала какая-то искра. Но во время наступающего апокалипсиса это казалось чем-то обыденным. Они так и не говорят об этом, и просто живут дальше. А Сэм всё это время думал. Размышлял, переосмыслял слова Люцифера и пытался понять, что же не даёт ему покоя? И всё же, нет, нет, и ещё раз нет! Он что-то упустил! Люцифер был не тем мужчиной, которого он представлял. Но доказать это самому себе он так и не смог. Пришлось смириться: возможно, так всё и было на самом деле.

. . .

Прошло немало времени после того злополучного сна. Истощённый своими мыслями Сэм лежал в номере мотеля. Дин сейчас блуждал где-то в очередном баре, обжимаясь с грудастыми красотками и выпивая недопустимо большое количество алкоголя. А Сэму совсем ничего не хотелось. Даже пить сейчас было как-то мерзко, хотя обычно это помогало немного отвлечься. В итоге неимоверная скука всё же вынудила собрать его свои силы в кулак. Он потянулся за своим ноутбуком, желая отвлечься хотя бы на сбор информации о тех или иных существах, как вдруг знакомый голос прервал тишину в комнате. — Приветик, Сэмми. — Гавриил стоял посреди комнаты, устремив взгляд на Сэма. Винчестер встрепенулся и вытаращился на Гавриила в недоумении. — А ты что здесь забыл? И без тебя проблем по горло! — устало простонал Сэм, поднявшись с кровати. Из-за их большой разницы в росте Архангел задрал голову, всё ещё смотря на Винчестера с ухмылкой. — Кажется, это последний раз, когда мы можем поболтать с тобой без посторонних. — Он пожал плечами и достал какую-то конфету с яркой обёрткой, тотчас открывая и съедая её. — А я уверен, нам есть о чём поболтать! Пауза затянулась на полминуты, когда взгляд Сэма сменился на задумчивый. — Я понятия не имею, о чём ты. — Винчестер потёр лицо рукой, стараясь скрыть свою слишком сильную нервозность в данный момент. — Как же? А мне казалось, ты так смотрел на меня в нашу последнюю встречу, что нам стоило поговорить об этом, как каким-нибудь девственным подросткам о своих чувствах, то есть, естественно, дотянув до самого конца! — О чём ты вообще? — Винчестер смутился, сделав шаг назад. — Если я и пялился на тебя, то это всего лишь естественный интерес, ведь в нашу последнюю встречу ты признался, что на самом деле ты архангел! — И ты больше ничего не хотел у меня спросить? В комнате снова повисло молчание, которое начало бесить Сэма. О чём он мог ещё хотеть поговорить с чёртовым архангелом-трикстером? Абсолютно ни о чём. Только если… Ах, да. В тот период, в голове Сэма были некоторые сомнения о том, что, может, их с Гавриилом связывает нечто большее. Но раз уж Сэм теперь знает ответ на свой вопрос, ему больше нечего спрашивать. — Нет. Гавриил, тебе стоит уйти. Я сейчас не в настроении для твоих тупых розыгрышей — и без тебя мне хватает пищи для размышлений. Аж голова раскалывается. Гавриил смотрел на него с непониманием, а потом разочарованно выдохнул. — Что ж, похоже, я ошибся. Мне казалось, что твой мозг достаточно хорошо работает, чтобы связать свои ощущения и воспоминания, — скептически проговорил Архангел, повернувшись к окну. — Тогда нам правда не о чём поговорить. — На что ты намекаешь? — Сэм нервно прикусил свою нижнюю губу, не решаясь тронуться с места. — Мотель, ночь, лунный свет, ты и я… — уж больно романтично начал Габриэль, покачивая головой влево-вправо с каждым словом. — Ох, нет, звучит как-то неправильно. Ты же был ребёнком. Сердце Сэма на секунду замерло. — Что? Гавриил наигранно вздохнул, раздражённо обернувшись на Сэма: — Мне и это нужно объяснять? Ну ты совсем идиот, Сэм. Ты меня расстраиваешь. — Нет, подожди… Это был ты? Не Люцифер? Пауза. Глаза Гавриила удивлённо расширились. Молчание длилось секунд пять — и заливистый смех Архангела наполнил комнату. — Отец всемогущий! Кто сказал тебе эту чепуху? — Гавриил тёр уголки своих глаз от проявившихся слезинок. — Сэм, ты с этим апокалипсисом совсем потерял хватку! Как ты думаешь, где был Люси, когда ты был ребёнком? И тут в голову пришло осознание. Сэм закрыл лицо руками и устало провёл ладонями вниз. Конечно, господи. Клетка, где сидел Люцифер. И как, чёрт подери, он должен был достать до него? Давление со всех сторон, разборки с ангелами и архангелами совсем выбили Винчестера из колеи, что он забыл один радующий факт — Люцифер не всегда был на свободе, а сидел в своей клетке и никуда не рыпался. И сейчас, осознавая этот факт, Сэм считал себя полнейшим идиотом. — О, боже, Гавриил. Теперь я даже рад, что ты зашёл. — Сэм вздохнул, слабо улыбнувшись. — Это сняло груз с моей души. — Не благодари, малыш. — Гавриил ехидно усмехнулся, шагнув в сторону Сэма. — Ну и где твои восторженные крики? Ты наконец встретил того самого Ангелочка. Разочарован? — На самом деле, ничуть. — Винчестер потёр ладони друг о друга, смотря на Гавриила с неподдельным интересом. — И чем же я тебя заинтересовал, что ты решил явиться ко мне тогда? — Думаю, ангелам в отставке как раз нечем заняться, кроме как посещать детишек и поддерживать их в трудную минуту. Гавриил подошëл Сэму почти вплотную и протянул ладони к его лицу, оглаживая щёки большими пальцами. Такой контакт совсем не смутил Сэма — наоборот, он потянулся ближе к тёплым рукам. Сейчас они ощущались такими… необходимыми. — Знаешь, за то время, пока я жил с вами, людьми, я начал любить вас. И жалеть за нелёгкие судьбы. Сечёшь, Сэмми? — Гавриил прищурился, встав на цыпочки, чтобы получше заглянуть в чужое лицо. — Наверное, мне передалась ваша безграничная эмпатия ко всему живому. И мне, признаться, было очень совестно смотреть на то, как страдает мальчик, чья жизнь может оборваться из-за конфликта небес. Только из-за того, что ты был избран стать сосудом моего непутёвого братца. Я в тот день даже принарядился в костюм, чтобы не рушить твои стереотипы и просто подбодрить тебя! Гавриил тихо усмехнулся, и его фирменная улыбка вновь появилась на лице. — А почему ты… стёр мне память? Я страдал от мыслей о том, что не помню тебя. Винчестер говорил даже как-то обиженно, опуская голову навстречу Гавриилу. В итоге она приземлилась на чужое плечо, хотя Сэму пришлось нагнуться. В теле проснулась вся та усталость, которую он накопил за ближайшие дни. — Я не планировал появляться в твоей жизни снова. Ладони мягко опустились на спину Сэма, поглаживая его между лопаток. Тепло стало разливаться по телу, и усталость медленно отступала. Скорее всего — это влияние благодати Гавриила. — Но, похоже, твоё милое личико всё же убедило меня не разрывать ту связь, которая между нами возникла. Сэм непонимающе взглянул на него. — Связь? — О, да. Конечно, не та, которая возникла у твоего братика и Каса, нет-нет… — Гавриил многозначительно приподнял бровями. — Но я следил за тобой и слышал, когда ты молился. Хотя я и не хотел ни на секунду напоминать себе, что я — архангел, я всё равно подслушивал твои молитвы. Было даже совестно, признаться честно. Но вот мы здесь. Гавриил сделал паузу. — И комментарий про милое личико тебя вовсе не смутил? Сэм выдохнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Именно эти приятные эмоции он запомнил из того вечера. Эти тепло и комфорт, что сейчас проснулись между ним и Гавриилом. — Это не самая главная вещь, которая меня интересует. — А что бы ты хотел узнать? — Архангел невинно поморгал глазками. — Почему ты, чёрт подери, издевался надо мной во время бесконечных вторников? Жизненный урок о том, что мы с братом слишком близки ты мог провести и другим образом. — Сэм снова нахмурился. Шутливый тон скрывал, как ему не нравилось вспоминать этот период своей жизни. — Ох, Сэмми, давай оставим эту тему на потом! — Гавриил снова засмеялся, выпуская Винчестера из своих рук. Тот выпрямился. — Мы ведь только что решили одну твою тему для самокопаний… Этого пока хватит. — Так что, ты уйдёшь? Сэм самодовольно улыбнулся. Гавриил подхватил его тон. — Мне придëтся уйти, малыш. — Задорная нотка заиграла в глазах Ангела, и он ласково положил свою ладонь Сэму на плечо, поглаживая его большим пальцем. — Но я позабочусь, чтобы твой сон никто не потревожил. Ложись в постель — завтра будет великий день. И Сэм поверил ему. И правда — отвернулся, подошёл к кровати и присел. — И что, даже не задашь мне последний вопрос? — Гавриил приблизился, заигрывая с Сэмом бровями. — Я уже знаю, как тебя зовут. — Я могу дать тебе повод для нового вопроса. Прежде чем Сэм успел сообразить, Гавриил резко наклонился к нему и оставил на его губах короткий поцелуй. — Что ты… — Чш-ш, Сэмми. — Указательный палец Гавриила коснулся его ямочки над губой, медленно проведя ниже. — Скоро увидимся. И Сэм провалился в сладкий сон, где не было ни кошмаров, ни Люцифера… где всё было хорошо. А в конце следующего дня, Гавриил умер от рук Люцифера. Сэм стал свидетелем того, как пепельные отпечатки крыльев проявились под его бездыханным телом на полу. Брат убил брата. Что-то рухнуло внутри. Невысказанные слова остались где-то поперёк горла, вызывая лёгкую тошноту. Но что-то внутри Винчестера продолжало гореть — упрямая уверенность подсказывала ему, что однажды, Трикстер снова встанет у него на пути, как ни в чём не бывало. И Сэм не переставал в это верить.