Невыразимое

***

Невыразимое, жгучее чувство голода. Не похожее ни на что чувство боли во всём естестве и ненависть. Самая что ни на есть чистая, искренняя, призванная испепелить навеки живое.  Не замутненное ни верой, ни надеждой единственное желание — растерзать, утоляя голод.  Невообразимый, жалкий, что хочется скулить и плакать, если бы только хватило сил хоть на одну слезинку. Но он давно не ощущал ничего кроме ненависти, а даже она была исчерпаема. Он чувствовал, что вскоре резерв и этого яростного, казалось бы, бесконечного чувства оставит его..  Пока не приходил вновь кто-то из неизвестных и не пытался в очередной раз уничтожить его. На осколки, стирая существование. Удачи умельцу, он уже не будет сопротивляться. Но боль отрезвляет всегда. Даже когда мечтаешь наконец забыть кто ты, когда мечтаешь не думать и поддаться громкому зову Небытия. Даже тогда отрезвляет, возвращая в жестокую реальность, где сама Смерть больше не потирает в предвкушении костлявые лапы. Она тоже устала ждать.  А в голове стоит хохот, звон надменного и трепещущего в угрозе голоса, шипящего проклятье, которое больше никто не вспомнит.  Порой он удивляется, когда вспоминает собственное имя, выходящее из под корки звериного наполняющего годами естества. «Гарри.. я точно Гарри.. ведь правда, Гарри же?» И снова желание отпустить свои слезы, не снисходящим до него никак водопадом. В нем ни капли, которую он мог бы проронить зря, но как хочется.. просто поддаться, ощутить себя человеком. Ощутить тепло. Хоть какое-нибудь. Когда к нему в последний раз прикасались? Год? Десять назад? Ласково, кожа к коже.. сквозь свалявшуюся шерсть. Сколько вообще прошло времени? Как долго он уже страдает на этом холодном камне, обламывая когти и стачивая о прутья зубы? Когда в последний раз он ел теплую пищу? О, боже, зачем же он вновь очнулся?.. Проблеск собственного сознания всегда словно редкая и весьма изощренная пытка. Физическую боль даже начинаешь терпеть, понимаешь, что не убьют так просто и тело запоминает, адаптируется, не дает распасться на мелкие части и не дает больше вредить так, как в первое время, но это..  Осознание себя и понимание места, причин, всей боли. Предательство, последствия, жгучая ненависть, он. Ощущение себя: громадная туша обросшая шерстью, лапы с едва поворотливыми когтистыми пальцами, ранящие и себя, и других. Но в особенности ужасно лицо: уродливая, страшная морда с витиеватыми обломанными рогами, торчащими из пасти клыками и горящими смертельным проклятием глазами. Это и есть он. Сломленный, уничтоженный, терзаемый год за годом герой. Неужели таков заслуженный путь? Такова цена жертв? Но не он ведь вел всех к погибели.. Какого покаяния от него ждут? Отныне порезы или выворачивающие наизнанку яды ему больше не страшны, лишь Круциатус. Пусть для этих людей он и выглядит так, словно способен сносить его по шесть раз на дню молча, но то лишь невозможность кричать от разорванных связок. То как выворачивает кости, сжимает и прокручивает суставы, содрагает мышцы — этого не забыть и не перестать чувствовать. Пыточное, отвратительнейшее проклятие, ощущаемое как в первый раз, всегда одинаково изводяще. И никогда не забыть. Всегда чувствуешь, всегда содрогаешься от упоминания и ждешь последствий.  Последствия не убивающей его Авады Кедавры значительно приятнее, но ей давно прекратили пытаться. Слишком легко, но нисколько не действенно. Он лишь только быстро отключается, словно его погрузили в невыразительный сон, а разбудить потом не могут ещё пару часов. Заклятие стопорит им эксперименты и то попросту признали для него не действительным.  Откуда он знает? Он давно так хорошо не спал. И так же давно не ел. Похоже, это один из методов, что они взяли на вооружение, потому что голодание его заметно ослабляет и им оно явно на руку. Он ведь совсем ручной, когда не сопротивляется. Пусть только кто-нибудь доверит ему свою руку…

***

— Мистер Малфой, сэр, простите за беспокойство, сэр… Хлопок аппарации, ознаменовавший появление эльфа в его кабинете, вывел мужчину из очередного приступа задумчивости. Встрепенувшиеся от резкого содрогания волосы, хаотично упали из ослабленной неаккуратной дульки на лоб, а серые тусклые глаза немедленно отыскали низенькое, говорящее с ним существо за обилием бумаг.  Не удосуживаясь от накопившейся усталости приоткрыть рот, мужчина лишь утвердительно кивнул, позволяя эльфу говорить. Однако, не смотря на явный недостаток сна, он всё же подобрался, готовый внимательно принять доставленную информацию. Она просто не могла быть не важной, ведь все его эльфы были проинструктированы не беспокоить без основательного повода, перечень которых Малфой им всем составил по их четко распределенным обязанностям.  Только двум эльфам разрешалось оповещать его о совсем внештатных ситуациях, не прописанным ни в своде «терпимых до его прихода», ни в «срочно требующих принятия мер». А именно этот эльф был закреплен за… — Замечено подозрительное отклонение в рутине пары, мистер Малфой, сэр… Сердце на мгновение словно совсем перестало биться. Забыв про недавнюю сонливость и безуспешно скрываемые от недосыпа круги, мужчина резко выпрямился, не отрывая от домовика глаз. Пересохшее в миг горло содрогнулось от невозможности проглотить даже воздух.  Понадобилась лишняя секунда, чтобы он в очередной раз осадил себя. Сколько уже было таких отклонений? Сколько за последние пять лет он вносил правки в инструкции эльфов? Ни разу те не приносили по этому делу чего-то стоящего. Однако, не будь он Малфоем, если бы так просто отстал от них, черт возьми. — Говори. Его голос был похож на шелест пересушенного пергамента. Он так редко разговаривал последние три дня, разбираясь в очередной абсолютно идиотской задаче по обновлению защитных чар Министерства, что почти забыл, как звучит собственный голос. «А Скорпиус скоро забудет, как выглядит его отец, черт возьми.. Надо взять наконец отпуск...» — прорвалась в уставшее сознание первая свободная от работы мысль, пока домовик, наконец перемявшись, не стал озвучивать полный отчет. — Ближе к делу, Никки,— нетерпеливо и скрипуче вырвалось из-за тонких губ. Он мог весь день слушать о чужих маловажных передвижениях по магическому Лондону и его окрестностям, но его интересовала лишь только четкая конкретика.  — Простите, Рональд и Гермиона Уизли посещали Отдел Наблюдения Изолированных Магических Существ , мистер Малфой, сэр. Мужчина выразительно нахмурился. Пристрастие к магическим опасным зверушкам спустя столько лет? Решили занятия великана вспомнить? Что правая рука Министра и аврор высокого порядка забыли в таком месте? Разве что поймали какую-то особую тварь, но грязнокровка-то там что забыла? Аврор ладно, причину найти можно, но ей заняться нечем? Да и к слову, там ведь десятки этажей… — Какой уровень? — «Феникс», сэр. — Вот дерьмо..— не сдержанно ругнувшись, Малфой стиснул пальцами тонкую переносицу. От волнения недавно утихшая мигрень накрыла с тройным усилием. Или же это назойливое чувство обязанности уловило толчок в нужном направлении и дало о себе знать самым красноречивым образом. От такого не отвяжешься, да и не собирался он.. — Так глубоко.. Смогла пройти за ними? — поинтересовался мужчина пусть даже без особой надежды. — Нет, мистер Малфой, простите, сэр, Никки не удалось. Охранные чары на том уровне слишком сильны, сэр..— домовушка от нервов и ощущения собственной бесполезности на расспросы хозяина, стала от раза к разу сильнее заламывать тонкие пальчики. Огромные уши существа невольно подергивались и опускались от негромкой ругани, хотя за нынешним господином вовсе не водилась любовь к наказаниям.  — Ну конечно, мы их всем отделом два месяца накладывали.. блядь.— головная боль совсем уж откровенно прошлась по барабанящим кровью вискам и мужчина прикусил губу. Он знал, всегда чувствовал, что рано или поздно поймает их на подобном. Но уровень «Феникса».. У кого вообще из простых смертных есть туда доступ? Нет, у него проблем не возникнет, но как туда попали эти двое? Что там забыли? Откуда узнали?  На нижних этажах, в этих невероятно зачарованных местах держат самых опасных, но крайне ценных представителей своих видов. Зачем бы Уизли понадобилось посещать такое место? У обоих слишком не связанное с этим положение и даже потенциальная необходимость. Бред какой-то.. Но под предлогом проверки чар ему самому попасть туда ничего не стоит. — Ещё что-нибудь? — произнес мужчина, заметив, что эльф всё ещё не оставила его, пристально наблюдая своими большими голубыми глазами. Невольно вспомнились глаза сына и Драко пожевал уже искусанную губу. Он целых три дня не был дома, как там Скорпиус? Северус с него три шкуры сдерет, он ведь обещал уйти всего на сутки сверхурочной работы, а не на три.. Зельевар никогда не был терпеливой нянькой. — Господин Малфой, сэр, Вы выглядите тревожно. Госпожа Малфой просила Вас спать чаще раза в неделю, сэр. Простите, сэр… — Ты можешь идти. Раздавшийся громкий хлопок аппарации, импульсом всколыхнул очередной элемент боли в его голове. Нет, отпуск определенно откладывается как минимум еще на день. Сейчас важнее проверить информацию..  И закончить с этими ублюдскими защитными чарами для комнаты суда к понедельнику. Как они достали менять охранную систему при каждой подозрительной активности. Мордред, чья-то попытка влезть в структуру, не знаменует удачу! Его вязи за три года сломали, видит Мерлин, один только раз, и то, когда разнесли в клочья весь зал.  Неужели так сложно понять, что менять их так часто просто невероятно глупо? Им заняться что-ли нечем? Нормальных Невыразимцев итак по пальцам одной руки пересчитать, а они ещё и занимаются этой невероятной херней. Чем заняты авроры? Конечно, бегают по подземным, блядь, заповедникам!  Оседлав чувство поднимающейся вновь ярости на фоне усталости, Малфой шумно вздохнул. Ему нужно бодрящее зелье и что-то покрепче, чтобы продержаться до вечера. Взмахнув палочкой и дождавшись, когда патронус примет знакомую форму белоснежного техасского полоза, мужчина тут же надиктовал сообщение. — Луна, ты мне нужна. И занеси три чашки горячего. Минут пятнадцать спустя, когда мужчина, сосредоточившись на отвлеченных мыслях, подчистил стол от груды уже ненужных бумаг, в его кабинет мягко постучались. Этой девушке не требовалось приглашения, но она всё равно, как и всегда, действовала по своему усмотрению. — Драко, дорогой, три чашки горячего, у нас что, национальное бедствие? — проговорила неизменно чарующим тоном Луна, вплывая в чужой мрачный кабинет. Как бы мужчина не старался, добавить света в обстановку у него не выходило и затея раз от раза терялась в груде бумаг и рабочей рутины. Ну и, так как в коде человека прописано все сокровенные тайны хранить в подвалах, штаб Невыразимцев, соседствуя с Отделом Тайн, разумеется располагается на нижних этажах. О каких окнах и солнце в кабинетах идет речь? — Почти.. Подожди, что там опять у тебя? — оторвавшись от последних бумаг на столе, Драко поднял на девушку взгляд и чуть снова нахмурился. В её руках в очередной раз были знакомые чашки. — Напитки, — просто ответила Луна, пожимая плечами и легко захлопывая за собой ножкой дверь, прежде чем пролететь к чужому рабочему столу и поставить туда бадью с Бодрящим зельем, чем-то крепким из алкоголя и.. третью чашку он просил, кажется, впервые. Обычно ситуации не превышали уровня двух. — Я же просил тебя, это просто код напряжения от посторонних, тебе не обязательно.. — Но ты всегда всё выпиваешь, — вновь пожала она плечами, безапелляционно пододвигая к нему сначала Бодрящее. Не находя в себе сил спорить и понимая, что в любом случае собирался сам пить то же самое, Малфой пригубил проявленную к нему заботу. Вопрос оставался только в третьей, неизвестной склянке. — А там что? — Драконий тоник, — ответила она как ни в чем не бывало, невинно накручивая на пальчик светлый локон. Придвигая как раз нужную чашку ближе к Малфою, она с почти незаметной смешинкой в глазах наблюдала, как на его лице скривляется изумление. Собралась лечить его зельем для драконов, серьезно? — Шучу, сладкий, это Животворящее. Тебе явно потребуется больше энергии чем есть сейчас. Хотя отдых был бы куда предпочтительнее. — Нет времени. Надо проверить место, пока следы не накрылись, — выхлестывая залпом Бодроперцовое, а следом за ним, немного погодя, Животворящее зелья, Малфой чуть скривился от симбиоза их вкусов. У него не было причин не доверять Лавгуд в таком вопросе, как поднимающие его с могилы зелья: она была странноватой, но всегда ответственной и не стала бы даже по дурости травить того, кто в их отделе пашет за десятерых.  К слову сказать, молча Луна ждала когда мужчина продолжит говорить, впитываясь в него своими большими, сияющими потусторонней искренностью глазами. Блейз определенно попал под этот её гипнотический дар, не иначе. — Уизли наведались в ОНИМС, на уровень «Феникса». Нужно проверить что они там забыли. Меня вообще передергивает от одной мысли об этом уровне.. — Соплохвосты, нунду, акромантулы, кажется пара сфинксов и даже один смеркут..— задумчиво и нисколько не обремененно беспокойством перечисляла девушка, пока коллегу всего передергивало от каждой твари мелкой дрожью. — Мордред их подери, нельзя было выбрать другое место для свидания? — ведя плечами, в надежде сбросить с себя ощущения омерзения и ужаса, Малфой пригубил третий, чуть больший по объему горячительный напиток и снова поморщился. Алкоголь ему не был в действительности приятен никогда, но с возрастом понимаешь, что реальность с ним пережить разительно проще. Особенно, когда тебе требуется спуститься на такой ужасающий по степени опасности уровень.  — Драко.. ты действительно думаешь, что сможешь его найти? — спросила девушка серьезнее и тише. Глаза Луны по прежнему мерцали, разглядывая что-то вокруг его головы, видимое, как правило, одной лишь ей. Повисло молчание. В гробовой тишине кабинета раздался только гулкий глоток и серые глаза метнулись по полу в бок. Он не смотрел на Полумну, не смотрел на бумаги, лишь размышлял о своем и не ответил. — Почему ты думаешь, что они знают? — Потому что эти двое обязаны знать! — вдруг несдержанно рявкнул Малфой в ответ, сжимая чашку в руке словно до хруста. В до того тусклых, не отдающих жизнью глазах вспыхнул гнев. Разочарование. Ярость. Опустошение. — Я знаю, что он жив. Я чувствую это мордредовым не оплаченным Долгом и эти двое просто обязаны знать! Он не исчез как Лорд. Метка даже не думает дергаться, но мой глаз от боли в мозгах скоро станет часами с волшебной кукушкой если Мерлин, Мордред его подери, не укажет мне где лежит при смерти шестой год этот чертов шрамоголовый урод! — бокал на сей раз действительно язвительно затрещал, но Малфой, лишь крепче сжав пальцы, не обратил внимания, запрокидывая в себя содержимое. Всё дело исключительно в не оплаченном Долге Жизни, только и всего. Убеждать себя в этом стало его любимой игрой. — Думаешь его исчезновение как-то связано с кем-то в ОНИМС’е? — предположила девушка, склонив голову набок, когда желваки Малфоя прекратили яростно ходить по лицу, а вена на лбу разгладилась и спряталась под тонкой, почти прозрачной алебастровой кожей. Она не собиралась отговаривать друга от поисков, лишь надеялась помочь навести порядок в предположениях. Живой диалог в выяснениях причинно-следственных связей всегда работал лучше чем мозговой штурм в одиночку. Потому он и звал Луну, когда знал, что не справится сам. И нет, дело было совсем не в её «особенных» знаниях. — Понятия не имею, — честно поделился Малфой, кусая губы.  — Но ходить туда не целесообразно без веских оснований. А их нет. Уизел не главный аврор, Грейнджер не инспектор и не эксперт по магическим тварям. Громких дел связанных со странными убийствами у нас нет, так что и разбираться им не в чем. А если не звали никого из наших для обновления или контроля барьеров, значит никто не пытался вырваться и никого нового не привозили. Значит то — праздное любопытство. Какое к Мордреду любопытство может быть от встречи со смеркутом или нунду? За острыми ощущениями проще прогуляться в Азкабан. Не говоря уже о том, что они знать об этом уровне не должны, — со стуком отставив стакан, Малфой наконец поднял к девушке глаза, поправляя на себе рабочую форму. Та была исключительно пыльной, словно он сам превратился в давно не читаный фолиант одного из залов Тайн. Луна понимающе взмахнула палочкой, тихо шепнув «Тергео» и очищая черно-серебристую мантию. — Если даже не о Поттере, — продолжил он раздраженно. — То на этих двоих что-то накопаю. Измени меня и отправь в ОНИМС рабочего филина с уведомлением о плановой проверке барьеров. Буду у них в течение часа, как сбегаю за маггловским кофе.. — О, так ситуация у нас, всё же, на целых четыре чашки?

***

Пропахнув отвратительной маггловской жидкостью, которую в здравом уме не стал бы пить даже при смерти, высокий брюнет с несколько крючковатым носом и разлетным орлиным взглядом, Кристоф Малкольм, шел к ожидающему его человеку от только что выплюнувшего его камина, гулкими шагами обдавая почти полностью стеклянное помещение, что на самом деле было зачарованной тюрьмой для содержащихся здесь тварей. Черно-серебристая мантия, светлым воротом прикрывающая и словно удлиняющая бледное горло, сидела идеально, позволяя окружающим беззастенчиво разглядеть больше нужного в кажущемся юным визитере. Ловкая капкан-ловушка от потрясающей в преображениях Луны: снизить бдительность симпатичным и юным лицом, обескураживая после открытостью к новому и наивностью к очевидному. Жаль, что Драко Малфою, скрытому под столь изящной личиной, будет трудно следовать её тактике и сдерживать свою саркастично-язвительную натуру в отношении работающих здесь волшебников, но раз уж дело обязывает.. Люди всегда более открыто делятся сведениями с теми, кто проявляет к ним интерес и восхищение. Лицемерные гордецы, на таких всех охранных чар мира не напасешься. — Мистер ээ.. Малкольм, сэр! — тут же узнал его сопровождающий, по сопутствующей эмблеме отдела на мантии. Единицы в лицо знали униформу Невыразимцев, оно и ясно из их скрытого рабочего положения, а по металлическому бейджу всегда охотнее доходило. — З-дравствуйте, м-меня зовут Патрик Диллсброу, ч-чем, ох, чем обязаны столь внезапному визиту? — крупный, средних лет мужчина, с кустистыми черными бровями, торчащими во все стороны и слегка похожими на укроп, нервно промокнул лоб носовым платком, протягивая «Малкольму» руку в вежливом жесте приветствия. Того общая картина происходящего мало впечатлила, но тонкие губы привычно легли в форму приветливой улыбки. Ещё бы, годы светских приемов и любой сможет так же деланно улыбаться, не привлекая и половины эмоциональных ресурсов. — Очень приятно, сэр. Как и указано в письме, всего лишь внеочередная проверка барьеров нескольких особых уровней, начиная от этажа «Феникса» и заканчивая выше «Единорогом». Бегло обсудив с Луной, в процессе коррекции внешности, подробности спонтанной проверки, они обоюдно пришли к заключению, что для перестраховки вполне целесообразно просканировать три прилегающих к «Фениксу» уровня, начав с него, как с самого нижнего. Подозрений не возникнет, но и также никто не поймет, если они что-то конкретное ищут.  Так будет правильнее, тем более что все три уровня, — Феникс, Грифон и Единорог — содержат опасных и редких существ, за которыми всегда нужен особый контроль. С ежедневными задачами справляются и сотрудники центра, но глубокий анализ защиты доступен лишь тем, кто её накладывал. А никому, определенно никому не хотелось бы, чтобы какая-нибудь тварь типо нунду, убивающего одним выдохом или того хуже, не убиваемый аналог дементора — Смеркут — выбрались из своих вольеров. Это «спасибо» ещё их послушали и не понавезли в Англию для экспериментов пятиногов, иначе эвакуировать в случае происшествия пришлось бы весь остров. Хотя, содержание в подземных помещениях пары нунду тоже такая себе история.. — Оу, Вы таки хотите начать прямо с «Феникса»?..— проводник вновь промокнул лоб, словно не мог в самом деле наложить на себя Охлаждающее или выпить что-то для храбрости перед встречей с таким страшным и опасным отделом Невыразимцев. Придумают тоже, кого бояться, в самом деле. — Там значительно более сложная структура и на проверку уйдет соответственно времени. Начинать с «Единорога» не целесообразно, его проверю в последнюю очередь. Насколько мне известно, особи того уровня значительно спокойнее чем на том же «Грифоне». — Ч-что ж, да-да, в ваших словах есть истина. Только, н-не поймите неправильно, позвольте я таки проверю ваш документ. Сами понимаете, такой уровень допуска и запрет на использование раскрывающих чар..— на его потрясывающиеся, влажные от волнения руки было мерзко смотреть, не то что протягивать удостоверение, но Малфой переборол себя. — Разумеется. Это не заняло у них много времени. Взмах палочкой, тонкое заклинание для проявления рунических вязей и доказательства подлинности нерушимы. Нужное для проверки удостоверение — на деле высокого уровня артефакт, зачарованный под бдительным глазом регламента. И, тем не менее, оставаясь работниками Министерства и самого Отдела Тайн, личность Невыразимцев остается в своём роде неприкосновенной и не должна быть раскрыта общественности. Более того, на официальных делах, для контакта с людьми, всегда меняется имя, внешность, соответственно рост, пол, цвет кожи и далее, далее.. Что также должно быть отражено в документах вместе с подписью и официальными данными, а где на эти изменения — особенно срочные — взять время? Именно поэтому, с учетом всех факторов, создание удостоверений Невыразимцев доверяется самим Невыразимцам.  Хотя, по итогу в их отделе было решено использовать именно связанные с личностью и магической подписью артефакты, лишь для вида названные удостоверениями. Это невероятно повышает оперативность, при том, что у самих Невыразимцев, по сути, не так уж много свободного времени. Главное в их работе, что они сами знают друг друга в лицо и порой этого уже достаточно. — В-вы уж простите, мистер Малкольм,— и после проверки продолжал блеять сопровождающий. — Там у зверей, особенно нижних, не совсем уж порядок. М-мы бы подготовили их для проверки получше, если бы вы предупредили нас пораньше, но в-вот…— брюнет в очередной раз неловко обтер шею, когда они подошли к нужному лифту и единственные вошли в стеклянную кабину, с витиеватыми, словно перламутровыми защитными решетками. — Мистер Диллброу, — начал Малфой, хотя его тут же на ходу перебили. — Д-Диллсброу.. — нервно, но вежливо поправил его мужчина. Да что он за водяной, Мордред! Нельзя было кого по-спокойнее выбрать? Или все намеренно в мантикоровом дерьме извозились перед его приходом, что никого собраннее не нашлось? — Мистер Диллсброу, — продолжил Малфой, едва удержав бровь от раздраженного и почти хронически хмурого скачка на месте. — Во-первых, как вы себе представляете, для чего вообще проводятся инспекции? — А.. н-ну, кхм.. что ж.. — Для выявления нарушений, — не стал дожидаться его тугих мыслей Малфой. Его начинало подташнивать от того, как запахом пота этого чрезмерно нервного волшебника пропитывается вся кабина. Его определенно трясет не просто так и неизменное чутье к чужим проблемам ведет Невыразимца четко по нужному следу. Он почти сам начинает вибрировать от странного предвкушения, когда вдруг ощущает, что то не иронично набатом кружится по его голове. — Так как вы думаете, какой смысл проверке давать время на устранение тех нарушений? Речь даже не об ошибках, что можно всегда раскаянно признать, а о преднамеренных действиях. И хотя, грань между ошибкой и нарушением крайне тонка, у них всё же есть весомая разница в одну простую единицу — ваше желание. Минуя предпоследний этаж, Малфой кинул на трусливого волшебника весьма говорящий взгляд. Тот мог считать его как угодно, но в том и заключалась суть. Знакомый со всеми возможными манипуляциями отца, Малфой с легкостью применял их уже на собственных жертвах, а те.. Мгновенно раскрывались для него как самый созревший бутон, выпрастывая наружу всё то, что намеревались укрыть уже гниющими лепестками.  Их страхи отражались в его стеклянных глазах и люди исправно пугались собственных секретов, находя их в чужих зрачках. Бедолага, кажется этот сейчас и вправду в обморок шлепнется. Хотя, конечно, концентрация магии, чем ниже они спускаются, становится круче, плотнее. Искрит, кружит голову, так ещё и внезапный Невыразимец давит на провожатого, своим препарирующим взглядом.. Бедный, бедный мистер Диллсброу. — Но знаете, — продолжает «Кристоф», отмечая особенно тяжелую дрожь тела подле себя. Держать мужчину на крючке, за самую душу, до нервного неприятно. Драко определенно больше ценит работу спокойного толка. Пуганых людей он видел достаточно. — Я ведь здесь совсем не ради инспекции.  И вскорости, милейше улыбнувшись, отбивая напрочь желание задавать иные вопросы, Малфой шагнул прочь из пропахшей чужим страхом кабинки, на платформу нужного им этажа.