Вишня цветёт после зимы

"Я буду снегом на щеке

Звездой останусь вдалеке

Для тебя я буду светом

Твоим рассветом

Улыбкой буду на губах

Останусь пламенем в глазах

И для тебя дыханием ветра

В любви согретой

Для тебя звёзды в ночи

Моё сердце и мысли

Я в твоём море любви

Время всей твоей жизни"

©Татьяна Буланова- для тебя

Уже по пути домой Антон проклял своё желание поспать у друга дома. Надо же было попасть в такую типичную ситуацию. Каждый шаг, будто бы, давался с трудом рядом с товарищем. Он, конечно, и раньше в подобные ситуации попадал, но в этот раз были совсем другие ощущения. Он был уверен— ситуации хуже не придумать. Ещё и Ангелина всю дорогу тыкала в лицо фотографиями, которые успела сделать пока он спал. Под её хохот и неудачные подколы–раздражение росло и всё больше хотелось оказаться дома. Было бы славно не выходить ещё денёк другой. – Чего ты молчи-и-ишь? Не обижайся. Это просто шутки. – хохотнула она в последний раз с каждым словом говоря всё тише, пока совсем не замолчала. Теперь та шла, немного, отставая от компании. На его памяти это был первый раз, когда он обрадовался такому. Почему просто нельзя забить на это? Всунув руки в карманы, он нащупал перчатки. Мягкие, шерстяные и тёплые. Наспех он вынул их из кармана и надел на ладони. Они были ещё влажные от снега. Руки покрыла влага. Стало противно от этих ощущений, поэтому пришлось снять перчатки и, опять, спрятать руки в карманы. Так, во всяком случае, теплее. Смущение отпустило. Чего вообще переживать? Он же не девочка какая-нибудь. Не специально же он это сделал. Да и Паша уже точно забыл. Шаг за шагом Антон приблизился к товарищам. Те бурно обсуждали возможные тактики и сборки в доте. Сейчас было чуть больше времени на игры. Хотя бы пару раз за неделю они, точно, могли поиграть. Особенно учитывая, что сейчас каникулы, они могут играть больше, особенно после Нового года. Обернувшись назад он подметил, что Ангелина молча шла сзади и смотрела на них. Наверное, обиделась. В прочем, как и всегда. Ну и ладно. Не первый раз. Перекипит и вернётся. Снег, в очередной раз, хрустнул под ногой, а под ним почувствовался лёд. В какой-то момент он даже почувствовал, что падает. Но напряжённость в ногах дала возможность остаться в стоячем положении и не поскользнуться. День опять начал налаживаться. Сегодняшняя прогулка воротилась из крайности в крайность. То было невыносимо рядом с друзьями, то хотелось по дольше побыть в их компании. Может, если бы не это странное смущение, он смог бы насладиться последними десятками минут в компании? Он по прежнему шёл рядом с товарищами. Те, как оказалось, и его в свои планы и тактики вписали. В общем то, он и не против был. Всякие авантюрные сборки были интересными. Было бы больше интересных сборок, то может он и играл бы чаще. Немного обсудив ещё раз план на вечернюю игру, на вопрос "так что, сегодня точно играем?" он буднично вкинул "посмотрим" и не обращая внимание на возмущения и смех со стороны, механически повернулся назад. Ангелина, по прежнему, шла достаточно далеко от них. Стало, немного, дискомфортно, что-ли...? Он не прям чтобы хотел обидеть. Он же просто проигнорировал. Просто засмущался. Просто встревожился. Просто... Устал. Он не грубил и ни слова не сказал. Так почему же та обиделась? Дискомфорт прошёл, как только он понял, что остался с Давидом один на один. Объект смущения теперь тоже шёл сзади и вёл диалог с обиженкой. Он бы хотел сказать, что ему было всё равно, но руки непроизвольно сжались в кулаки, а в горле пересохло. Противное чувство, будто песка в рот насыпали. Любопытно, от чего это всё? Повода ведь даже не было для подобного. Недавно же чай пили. Или уже давно? Сколько вообще времени? Всё так же механически он отвернулся и даже не попытался начать диалог с Давидом. Фонари светили слишком ярко, а в курточке становилось невыносимо жарко. Наверное, не смотря на количество снега, ещё было рано так тепло одеваться. Скорее всего, лютые холода наступят уже после праздников обмораживая руки, лица и... Сердца? С чего вдруг такие поэтичные мысли? В который раз он убедился, что просто устал. Других объяснений он не видел. Пару минут они шли в тишине. Лишь звук хрустящего снега, прохожих и, изредка, долетающих до него отрывков диалога сзади заполняли тишину. Уже солнце спешило спрятаться за укрытый тучами горизонт. От этого улица казалась темнее. Удивительно, как быстро темнеет зимой. Каникулы пролетят с этой темнотой, а ты и не заметишь. За эти пару минут они почти подошли к тому месту, где начнётся его путь в одиночестве. Он уже был готов попрощаться, но резковатое прикосновение к рукаву куртки оборвало поток мыслей. Лишь немного поворачивая голову, Антон увидел возле себя Ангелину. Та пыталась перенять его темп ходьбы, но быстро путалась в своих же ногах. Быстро меняя объект внимания, она начала тараторить: — Прости, если обидела теми фотографиями. Мне просто показалось это милым или что-то типа того. И вообще, мне Паша сказал извиниться. Так что да. Но можно я оставлю те фотографии? Я их никому не покажу! Услышав имя своего товарища, сердце дало какой-то невнятный удар. И всё-таки что-то не так. Может, нужно обратиться к врачу? Всё-таки уже который раз за день такая проблема. Если ещё пару раз такое произойдёт, то он расскажет матери, а пока что потерпит. Ответ на, своеобразное, извинение приходил в голову не долго. Даже не смотря на внутренние замешательство. — Да я и не обижаюсь. Оставляй, если нужно, — ни разу не замешкавшись, ответил Антон, пожимая плечами, хоть и через куртку, скорее всего, было плохо видно этот жест. Но собеседница, кажется, мгновенно успокоилась и начала обратно вливаться в беседу с остальной частью компании. Уже все вместе они начали обсуждать планы на вечер и то, как же им провести время в компании друг друга. Промелькнула мысль что это последний раз когда они проводят вечер вместе, настолько неразумно выглядел их разговор, переросший в перепалку. В какой-то момент Ангелина и Давид начали А вот Антону оставалось лишь попрощаться со всеми и окунуться в размышления, шагая по серо-синей вечерней улице, перебирая ногами толстый слой снега. Идти было трудно, но терпимо. Изредка проезжающие машины примяли снег и тот, вместе со льдом, образовал очень скользкую поверхность, которая осталась под новым слоем снега. Уже когда он отошёл на приличное расстояние от того места, где они разошлись, он подумал о том, что хочет поскорее весну. Та хотя-бы не заставляла его носить много шаров одежды и умирать от духоты в помещениях, из-за той же одежды. Да и была бы весна, то он бы с большим удовольствием выходил гулять. Что уж говорить, даже времени больше было бы на прогулки. А сейчас дай бог 3-4 часа погулять. Уже стемнело достаточно сильно, но хотя-бы дом был в пределах видимости. Часы показывали 16:43. Оно и не удивительно. Он и сам почувствовал, что идёт дольше обычного. — "Быстро время пролетело..." — Как жаль, а ведь он даже, почти, и не разговаривал с друзьями. Весомую часть времени он проспал. Проспал. Интересно, почему Паша попросил Ангелину извиниться? Неужели ему есть какое-то дело до его чувств? От этой мимолётной мысли в груди разлилось приятное тепло, сопровождаемое вибрацией телефона, который смог выжать из себя последние капли мобильного интернета, и ярким светом фонаря. Где-то вдали каркнула ворона, громко хлопая крыльями, а вслед за ней зашумели ветки дерева, покачиваемые ветром. Нехотя он остановился и вынул гаджет из кармана куртки. На экране красовались сообщения от друзей. Выше всех светился чат с Пашей. Там было больше всего сообщений.

《Ну что? Дошел домой?》16:40 ✓✓

《Ну что?》16:41 ✓✓

《Ты где》16:42 ✓✓

《Ждём тебя в дискорде》16:43 ✓✓

Там же красовались 4 пропущенных звонка. Закатив глаза, обмороженными пальцами он начал набирать ответ. Пальцы двигались еле-еле, делая процесс ответа мучительно долгим. Пронеслась мысль, что нужно было ответить уже дома. Набрав уже половину сообщения, его экран снова засветился от входящего звонка. Только теперь звонил уже Давид. Фыркнув, он быстро ткнул по зелёной кнопке и приложил телефон к уху. — Алло? — начал он и мгновенно получил ответ. Немного агрессивный, но ожидаемый. Наверное, все уже давно дома и ждут только его. — Алло, ты там в сугробе сдох? Почему на сообщения не отвечаешь? — Да иди ты на хуй. Уже подхожу. В трёх метрах от дома. Я к вам через полчаса минимум зайду. — В душе появилось гудящее раздражение, которое быстро исчезло, как только он всмотрелся в падающие снежинки, которые при соприкосновении с его кожей лишь на мгновение держали свою форму, а потом таяли. Собеседник быстро нашёлся с ответом. Все речи были будто бы отрепетированы раз 10 и повторялись из звонка в звонок, вызывая лёгкое дежавю. Когда-то он вычитал, что дежавю бывает и опасно. Но... Кого вообще волнует, что пишут в интернете? Подумать над этим подольше не дал тот же Давид. — Чего так долго-то, а? Мы с Пашей тут сидим и ждём тебя. — Да заебали вы меня. Скоро приду. — Не дожидаясь ответа товарища, он сбросил трубку и с новыми силами возобновил движение. За пару минут он успел солидно промёрзнуть. По ощущениям можно было подумать, что он и вовсе без куртки. Оно и неудивительно при -20°C. Хотя, может, и больше. Синоптикам, метеорологам и прочим никогда нельзя было верить. Свет от фонарей уже не казался мучительно ярким или слишком жёлтым. Наоборот. Теперь он казался мягче и белее прежнего. Усталость больше не была грузом, и появилось большое желание начать завтрашний день как можно скорее. Оказывается, что тех почти четырёх часов встречи с друзьями хватило, чтобы начать ждать завтрашний день и новой встречи с... С кем бы то ни было. Невозможно было выделить кого-то одного, кого он хотел бы видеть. В глаза кинулся узнаваемый с самого детства дом и забор, на котором сидела ворона, чистившая свои перья. Где же делись все голуби? В последние дни он так мало их видит...

***

29 декабря

Чёрная матовая птица пролетела в нескольких сантиметрах от его макушки, оставляя неприятное внутреннее ощущение. Будто бы она врезалась в него, но не тут, а где-то в его навязчивой идее. Настал новый день. Он бы с радостью посидел дома, но от просьб друзей выйти погулять он удержаться не смог. Да и толку дома сидеть, если всё равно уже всё сделано, и готовиться к празднику они начнут только послезавтра с утра? В телефонном календаре красовалась дата 29 декабря. Ещё совсем немного... На удивление, праздничное настроение появилось, а ведь даже особых надежд на это не было. Появилось оно случайно и неожиданно, когда в середине какого-то видео включилась приставучая песня из рекламы кока-колы. Это немного обнадёжило. Может, этот год он проведёт в более чем хорошем расположении духа. А вот что действительно не радовало, так это часы. Время шло слишком быстро. На часах уже час дня, а он всё никак не дойдёт до обговорённого места. — "Эх, а ведь договорились без пятнадцати встретиться..", — с досадой подумал он, убирая холодный телефон в карман, надеясь, что его ещё не до конца прокляли за опоздание. Хотя и проклинать некого. Они и сами иногда опаздывали, значит, он точно не виноват ни в чём. Пролетая мимо булочной, где они иногда грелись, он почувствовал что внутри засело неприятное тянущее чувство. От мысли о встрече появлялся лёгкий страх и одновременно с этим радость. Он не смог объяснить это чувство. Это было очень противоречиво и странно. Разве могут эти два практически противоположных чувства быть в один момент? Практически подлетая к нужному месту, он отпустил эти мысли и успокоился. Просто переживал из-за опоздания. По крайней мере, так хотелось думать. Varus по прежнему был заполнен большим количеством людей. Оно и не удивительно. Новый год же скоро. — Привет, — беспардонно начал он, протягивая руку для рукопожатия. Всем видом он показал своё безразличие к опозданию, хотя в голове так и вертелись различные оправдания. Давид протянул ему руку быстрее, чем товарищ рядом. Возмущённые фразы так и витали в воздухе, но формироваться в слова не спешили. Хоть это длилось недолго. — Ты не охуел на полчаса опаздывать? — первым, ожидаемо, начал возмущаться Давид, который опять надел не особо тёплую куртку и явно успел замёрзнуть. Расцепляя руки, Антон закатил глаза и поспешил ответить: — Вообще-то на 24 минуты, — поднимая указательный палец вверх, ответил Антон, искажая голос в театральной напыщенностью. Где-то сбоку фыркнул от смеха Паша, быстро отворачиваясь в сторону окон магазина, чтобы не смотреть на лицо лучшего друга, которое рассмешило бы ещё сильнее. В магазинчике, казалось, толпа стала ещё плотнее. Походу, придётся опять идти в булочник. Ибо совершенно не хотелось стоять в душном помещении больше 5-ти минут. — Да всё, завали ебало. Пойдёмте уже хоть куда-то. У меня уже член во внутрь втянулся. — Вполне честно ответил Давид, стараясь уйти подальше от спора и, наконец, сдвинуться с места. Было и в правду о-о-очень холодно. Были мысли, что транспорт и сегодня ходить не будет. Чтобы подтвердить свои мысли он повернулся в сторону дороги. Проезжающий троллейбус и тарахтящий трамвай, которые, будто сговариваясь, одновременно тронулись с места, чем дали понять, что дороги уже расчищены. Жалко, что только декабрь. Так и дороги не надо было чистить, если бы снега не было. Сквозь пелену мыслей он услышал предложение поехать в местное подобие леса. В принципе не плохой вариант, но скучный. В глаза бросилось отсутствие ещё одного члена коллектива. Поразительно как он сразу не заметил. — А Ангелину ждать не будем? — задал Антон вопрос, когда они двинулись в сторону трамвайной остановки. Теперь снег приятно хрустел под ногами и, совсем, не раздражал. Ожидая ответ на свой вопрос, он по непонятной для него причине повернулся в сторону Паши. Тот по странному повёл плечами и отвернул голову, делая вид, что его очень интересует снег на деревьях. А может, и не делал вид. Тяжело понять цепочку мыслей в чужих головах. Кстати, о головах. Шапка на голове товарища небрежно съехала на бок и от этой внезапной детали стало на мгновение смешно. Руки рефлекторно потянулись поправить её, а почему бы и нет? А то будет ходить, ухо морозить. В ответ на это действие Паша.. Ничего не сделал? Было немного смущающим не видеть на свои действия никакой реакции. Сложилось ощущение, что он сделал что-то не так. Но через пару секунд Паша ответил на вопрос, про который Антон уже успел забыть. — Она сегодня с Дашей гулять будет. Так что сегодня без неё, — уже с привычным весельем ответил он, будто бы ничего странного и не было. Хотя.. Может, просто показалось? В последнее время всё совсем странно. Наверное, наступающий Новый год так влияет. Все устают от подготовки к празднику, может, из-за этого мерещится всякое? — Ну и слава Богу, — напомнил о своём присутствии Давид и принялся рассказывать о своих неимоверных планах на Новый год и о том, как он погулял в прошлый раз со своей дамой. От этого мысли удобно переключились, и ситуация быстро начала развеиваться, оставляя после себя душевное послевкусие. Через минут пять, с грохотом подъехал очередной трамвай. Совершенно пустой и холодный внутри. Но сейчас это было совершенно не важно. Куда важнее был вопрос: "Ну и что мы вообще в лесу делать будем?" Ухватив эту мысль в выражении лица товарища, Паша, перебивая Давида, предложил построить что-нибудь, раз снега выпало на три года вперёд. Антон подумал, что это вполне можно было сделать и во дворах или каких-нибудь местах, где редко ходят люди, чтобы было больше простора для строительства. Но свою мысль он не озвучил. Он не смог понять почему, но восторженный друг сбил желание возмутиться. Может, поездка и не будет лишней? Они сели на свободные места в самом конце трамвая и принялись ждать. В транспорт медленно заходили уставшие взрослые. Лица не выражали какой-либо радости. Оно и не удивительно: столько снега намело, а ещё и по делам нужно ехать. Он и сам был не в восторге от мысли, что домой нужно будет идти по таким же сугробам, как и утром. Поэтому в каком-то смысле он понимал тех недовольных мужчин и женщин. По правую руку от него сидел Паша, смотрящий в окно, а по левую — сидел Давид, наблюдавший за контролёршей. Повисло недолгое молчание. Трамвай тронулся сильнее обычного, и от этого сидения, заглушаемые звуком трамвая, скрипнули, а все пассажиры в трамвае вжались в спинки сидений от резкого рывка. Первым тишину прервал Паша, который наклонился ближе к ребятам и принялся рассказывать о новых химических экспериментах, которые смог провести в домашних условиях. С каждой остановкой в транспорт заходило всё больше людей, и было даже как-то неловко смотреть на бабушек, стоящих возле них из-за отсутствия свободных мест. Давид с очень заинтересованным видом смотрел на собеседника и старался задавать ему вопросы. Паша с воодушевлением отвечал на каждый вопрос и жестикулировал иногда случайно задевая руками сидящего по середине Антона иногда проверяя глазами, слушает тот или нет. Антон пытался слушать. Честно. Но чужие кудрявые волосы находились черезчур близко и сбивали с мысли. В нос лез приятный запах мороза и чего-то по типу шампуня. Мысли так и не дали чёткого ответа, что это был за запах. Шампунь попросту был самым логичным. От дискомфорта он больше вжался в сидение. Оно в очередной раз жалобно, будто сочувствующе, скрипнуло. За окном неторопливо менялись виды, и он обнаружил, что до нужной платформы им осталось две остановки. Антон был поражён настолько быстрым течением времени. По ощущениям они только сели. Лишь под конец рассказа он вслушался в речь товарища, хотя бы ради приличия. Тот уже подводил итог своего рассказа и показывал лёгкий ожог на руке. Но даже от такого сердце кольнуло. Было неприятно смотреть на травму товарища, даже несмотря на то, что это было тяжело даже назвать травмой. Антон решил даже не задумываться над тем, из-за чего у него была такая реакция. Голова уже была тяжёлая от всех этих мыслей, загружать её ещё больше попросту не хотелось, тем более из-за такой мелочи. Следующая остановка была их. Было уже время вставать и передвигаться к дверям. Не сговариваясь, они почти синхронно встали и двинулись к выходу. Когда движение трамвая прекратилось, а двери отворились, в лицо ударил мороз. Тот быстро обволок всё тело и сводил на нет всё тепло, которое ещё оставалось. О господи, даже когда он выходил из дома, было не так холодно. Сейчас же казалось, что в Антарктиде теплее. Не торопливо передвигая ногами, они дошли до моста, который находился над пляжем и речкой, где сейчас стояло от силы четыре человека. Оно и неудивительно: возле воды всегда прохладнее. На водоёме не было особо толстого льда, но Антон был уверен, что если бы лёд был толще, то тут стояло бы далеко не четыре человека. С два десятка точно было бы. Хотя... Кто его знает? Недавно здесь неосторожный ребёнок чуть не утонул. Так что, может, даже с наличием льда было бы мало народу. Весёлые разговоры лились из их ртов не переставая. В особенности их рассмешил тот момент, когда, уже спускаясь ближе к пляжу, Давид неудачно поставил подножку и сам упал. От смеха их согнуло пополам: настолько забавно выглядел их друг, лежащий в снегу и поливающий их всеми оскорблениями, которые знал. Было настолько смешно, что даже равновесие было тяжело держать. Ухватившись за рукав куртки Паши, Антон облокотился на него и пытался отсмеяться. Руку согревала ткань чужой тёмно-синей куртки. Она шуршала и приятно тёрлась о руку. Концентрация переместилась на ощущения в кончиках пальцев. Так мягко... Тяжело выдохнув, он выровнялся и отпустил руку товарища, который уже хотел пойти помочь Давиду, но оставался на месте из-за него. В общем-то, его никто и не держал особо. Антон не так уж и сильно сжал его руку, чтобы не было возможности выбраться и отойти. Стоял он на месте по своей инициативе. Видать, не хотел поднимать ещё и Антона. Хотя... В чём вообще проблема? Он же мог и сам встать. Как только Антон, всё ещё хихикая, отпустил Пашу, тот сразу же сделал шаг в сторону. Даже не к Давиду. Да и толку было идти к нему, если он уже как несколько минут стоял и они ждали только Антона? Внутри появилось некое неловкость, но она быстро исчезла, как только они начали дальше разговаривать и шагать по хрустящему снегу. В планах было построить каждому свои баррикады и сыграть в бой снежками. Это звучало веселее, чем обычные снежки. Жалко только, что не всем составом. Так можно было бы на команды поделиться. — "Не страшно... Ещё не конец зимы", — подумал мальчик, поправляя очки на переносице, вспоминая не особо смешную шутку из TikTok. Ноги несли всё дальше в лес. Зачем так далеко отходить, если людей и так немного ходит, тем более тут? Озарение пришло в тот момент, как они вышли на поляну с большим количеством углублений и одиноким деревом. Дерево было высоким и толстым. В немой тишине Антон решил, что будет идеально построить свою баррикаду там, чтобы не слишком долго строить и иметь надёжную опору. Продолговатые углубления в земле создавали некое препятствие. Углубления были засыпаны снегом, но в них было достаточно легко провалиться, если даже немного оступиться. Поэтому территория, на которой они будут играть, была донельзя неудобной. Открытые пространства, неровная поверхность. Так ещё и снег покрывал ногу чуть выше щиколотки! — Сколько времени на баррикады возьмём? — спросил Паша, поглядывая на двух своих товарищей в ожидании ответа. Через пару секунд тишины поступило предложение взять на постройку полтора часа времени. Но, всё так же коллективно, они решили, что это будет излишне много, и будет веселее всё сделать наспех. Скажем... за тридцать минут. — Совсем ёбнулись? Мы за тридцать минут максимум стенку в полметра высотой и в ширину сделаем! — возмутился Антон, трезво оценивая, каким был снег и сколько уйдёт времени на плотную стенку, которую не снесёт первый же снежок. Раззадоренные ребята лишь посмеялись над этим высказыванием и сказали: — В этом и сок. Чем меньше времени, тем быстрее мы будем строить. А значит, быстрее начнём. — Парировал Паша и сказал, что начнут строить они прямо сейчас. Давид включил телефон и быстро завёл таймер на 30 минут, насмешливо отбегая от скептически настроенного Антона. Ну... Ничего не оставалось, кроме как отойти к дереву, попутно выслушивая, как это нечестно, что он будет прятаться за деревом, и спеша начать выстраивать стены. Снег был просто ужасен. Громадные хлопья снега лепились с большим трудом, и даже при всех стараниях плотная стенка бы не вышла. Поэтому, наспех накидав горки снега рядом с деревом и немного их примяв, он забил на чрезмерную защиту и сел возле высокого дуба, вслушиваясь в звуки окружения, ожидая звонка в чужом телефоне. По ощущениям прошла вечность. Но на деле — не более пятнадцати минут. Более-менее свежий воздух впитался в лёгкие и нагнал ненужное сейчас расслабление. Было тихо и спокойно. Антон выглянул из своей баррикады и принялся рассматривать, чем занимаются другие. — "Хотя бы буду знать, как их обойти", — ухмыляясь, подумал мальчик в очках и повнимательнее всмотрелся в местность за деревом. Сидеть было уже даже холодно, и он не думал, что полезно сидеть так долго на снегу, поэтому стоять было более чем приятно. Выглянув из-за толстого ствола, он увидел чуть дальше и левее от себя баррикаду Давида, который пытался сделать толстую и не особо высокую стену. Та никак не могла принять устойчивое положение, и всё время разваливалась. Если прислушаться, то можно было бы разобрать, какие проклятья он шепчет себе под нос. Но Антона это мало волновало. Куда важнее было то, что Давид не представлял для него никакой угрозы. — "Он такими темпами ничего не построит. Осталось всего семь минут до конца таймера", — с жалостью подумал Антон, наблюдая за продолжавшейся картиной. Ещё в трамвае они договорились, что, чтобы человек выбыл из игры, нужно попасть в него три раза. Поэтому ситуация для Давида была плачевной. У него ведь даже своей защиты нет! Хотя, в общем-то, если так подумать, то так больше шансов выиграть. Так что нечего жалеть тех, кто не смог подобрать хорошее место. Повернув голову вправо, он с явной завистью посмотрел на снежные стены Паши. Тот явно знал толк в том, как сделать стены более устойчивыми. По крайней мере, они так выглядели. Его "база" находилась в углублении и была весьма хорошо закрыта. — "Да он точно маг..." — восторженно вздохнул Антон, вспоминая, как в его руках снег рассыпался, так и не становясь плотным. Что ж... Зато теперь ясно, от кого стоит прятаться получше. Надо будет найти какие-то обходные пути. Иначе никак. Но даже с такими знаниями он, по какой-то причине, уже видел перед глазами своё поражение. Почему-то было ощущение, что тот его легко обыграет. Хотя это ещё кто кого обыграет. Может, у него и хорошая защита, но он может быть достаточно невнимательным, чтобы получить все три удара снежками. Счёт времени совсем потерялся за наблюдениями. Наблюдаемый уже достраивал верхушку стены, как вдруг посмотрел на Антона и просто смотрел. Внутри что-то рухнуло, и это "что-то" вернуло в реальность. Наверно, он слишком долго смотрел. Скорее всего, это выглядело странно. Резко отвернувшись, он утихомирил сердце и от скуки начал перебирать снег в руках. А ничего больше и не оставалось. Спустя какой-то промежуток времени он услышал звонок чужого телефона. Раздражающая мелодия, особенно если ставить её на будильник. — Время вышло! — крикнул Давид, всё ещё стоя без хорошей обороны. Зато снежков рядом с ним было достаточно много. Впрочем, он об этом узнал сразу же, как в него прилетел первый снежок. Осталось два попадания. Думаю, не стоит говорить о том, как его это разозлило? — Давид, ты совсем охуел?! Ты не сказал, что мы уже начали! — чуть ли не крича, сказал Антон, сгребая снег и кидая в Давида. От смеха тот не успел вовремя отреагировать, и снежок впечатался Давиду прямо в живот. — Э! — вскрикнул блондин, но мстить не стал, а просто взял снежок в руку и, уже отбегая в другую сторону, крикнул: — Давай против Паши! Задор мгновенно разогрел кровь и заставил побежать за другом, пытаясь не упасть в углубления. На ходу он собрал холодный снег, комкая его в снежок. Он получился достаточно плотным, чтобы при желании оставить слабый но синяк. Когда он поднял глаза от земли, то увидел, как из своей преграды выскакивает Паша и резко кидает снежок в Давида. Тот смог увернуться от снежка Паши, но увернуться от снежка, который изначально летел в Пашу, он увернуться уже не смог. Если в него ещё раз попадут, то тот вылетит из игры. — Антон! — крикнул Давид, оборачиваясь. — Какого хуя? Мы же... — не успел договорить Давид, как к нему в спину прилетел ещё один снежок. Тот резко и по злому обернулся, но за его спиной уже никого не было. Антон фыркнул, а Давид лишь завопил: — Да вы совсем охуели, мрази! В крысу... — Дальше Антон уже не слышал, что Давид начал причитать, потому что прямо рядом с его лицом пролетел внушительный снежный ком. Быстро отскочив с места, он спрятался за Пашиной стеной и начал ждать. Где-то в стороне стоял Давид, не вправе вмешиваться в их игру. Лишь по недовольному лицу было понятно, что он считал великой несправедливостью то, что произошло. Сейчас, во всяком случае, не до этого. Он вслушался в звуки за стеной. Даже стало смешно от того, как это напоминало сцену из «Холодного сердца». Он принял решение выпрыгнуть и сразу кинуть снежок в голову друга. Уже было всё равно, попадёт тот за шиворот или нет. Азарт диктовал: выиграть. Раз... Два... Три! Но... там никого не было? Не успел он закончить свою мысль, как в его плечо врезался маленький и хлипенький снежок. Паша стоял и ухмылялся какое-то время. Про снег в руке Антон как-то даже забыл, как и про игру в целом. Лицо счастливого и разыгравшегося товарища необычно взбудоражило и сковало тело. Только тело и помнило об игре. Он механически замахнулся для броска, но Паша уже отскочил и резво убежал от Антона. Сознание вернулось к нему только тогда, когда он уже бежал следом и чуть ли не перелетал через сугробы. Звук снега, интенсивно хрустящего под ногами, перебивался смехом двух мальчиков, которые пытались попасть друг в друга на ходу. Но снежные комки только пролетали рядом, даже не близко с куртками. Антону было легче. Он же бежал сзади своего товарища. И это даже помогло! Он смог в первый раз попасть в него, когда тот не смог вписаться в поворот. Вот только оставалось попасть ещё два раза, а ему— всего один. Забежав за дерево, он решил отдышаться и получше обдумать план. Хотя, какой план? Тут для начала нужно не навернуться. Опершись на дерево, он глубоко вдыхал и так же тяжко выдыхал. Дыхание сбилось и никак не восстанавливалось. Опять бежать не имело смысла, он бы запнулся через несколько шагов. Всё-таки переборов себя, он решил выйти из-за дерева и вслепую кинуть снежок. Сейчас это было лучшим вариантом. Раз. Он вышел из-за дерева. Два. На выдохе он кинул снежок, закрывая глаза. Три! — Ай-ё! — болезненно вскрикнул юноша, который остался где-то за гранью темноты. Антон, в свою очередь, рванул в сторону Паши, импульсивно приняв решение сбить его с ног и бросить в него заключительный снежок. Шаг. Ещё один. И ещё два. Выставив руки вперёд, он ухватился за куртку товарища и потянул на себя, чтобы тот потерял равновесие. Но соперник ухватился за его руки и грубо дёрнул в сторону, отчего уже Антон потерял равновесие и по инерции полетел в бок, увлекая за собой Пашу. Не худший исход. У него ещё был шанс кинуть в него последний снежок. Земля ускользнула из-под ног. — "Блядь..." — выругался мысленно Антон, когда наткнулся на одно из углублений и потерял равновесие окончательно. По воле случая он упал в то же углубление, на которое наткнулся, спиной. Воздух из лёгких не выбило от слова совсем. Слой снега был достаточно толстым, чтобы убрать риск подобного. Сердце всё ещё билось очень быстро, и воздуха не хватало. Если бы ещё от падения он потерял остатки... Наверное, он умер бы тут же и пролежал под снегом до самой весны. Жадно вдохнув воздух и сминая снежок в руках, из того же снега, в котором он лежал, он открыл глаза, чтобы сразу же их закрыть от того, что на него упал нелёгкий товарищ. Лицо того впечаталось где-то рядом с его головой в снег. Это немного сбило с толку. Чужое лицо и тело было достаточно близко, чтобы услышать быстрое и неглубокое дыхание. Взволнованное сердцебиение ощущалось лишь немного из-за слоёв толстых курточек. Время замерло на месте. Оно тянулось, не желая отпускать этот момент. Да и нужно ли было вообще уходить из этого момента? Чистое небо, веселье, друзья рядом... Антон всё никак не мог надышаться свежим воздухом, да и Паша, по всей видимости, тоже. Будто бы именно тут их лёгкие решили отдохнуть и перестать выполнять свои функции. Мысли путались и не слаживались в единую конструкцию. Из-за этого он даже забыл, для чего смял в руке горсть снега, которая уже начала прилично таять. Лишь в последний момент, когда тепло чужого тела начало нерешительно отдаляться, а рука соперника взмыла над ним, он оклемался и постарался успеть кинуть снежок первее своего товарища. Раз. Глаза вновь по рефлексу закрылись, и только мороз напоминал о том, кто он, где он и зачем он. Два. Рука выпустила из рук снежную горсть, которая лишь смутно напоминала хоть что-то похожее на снежок. Три! Не успел он и подумать о том, чтобы открыть глаза, как в его лицо прилетел достаточно плотный третий снежок. Очки смогли немного защитить глаза, но от этого не было смысла. Тот быстро таял на разогретом лице, затекая на глаза и крошась снежными ошмётками на ресницы. Сплюнув снег со своих губ и вытерев лицо, он всё-таки открыл глаза, чтобы увидеть лучезарную улыбку друга, который еле слышно, сбивчиво дышал и одновременно с этим хихикал. Снега на нём не было. Значит, Антон не попал. У того вновь съехала шапка, и всё лицо было красным от мороза. Глаза светились от счастья и безупречной победы. На фоне неба, которое Паша закрывал, тот казался вторым солнцем, настолько сильно он светился от счастья. Антон поймал себя на мысли, что прослушал весь Пашин монолог о том, как всё таки глупо Антон проиграл и как круто Паша его "вздул". Рассматривать друга было достаточно странно, но сейчас будто бы ничего больше и не нужно. Только они, лесопарк, смех и... — Вы там в этой канаве сдохли или как? — И Давид, который услужливо ждал, пока не закончится игра. Уже сидевший рядом Паша принялся рассказывать о своей победе Давиду, который, как оказалось, всё это время говорил со своей дамой по телефону и совершенно не видел, что происходило. Где-то рядом вновь закаркали вороны вперемешку с другими птицами. Лес будто бы ожил, и мир стал ещё на пару тонов ярче. Счастье было уже как зависимость. Нужно было больше. Антон был уверен, что не хочет заканчивать веселье сейчас, не хочет раньше вернуться домой, так и не обыграв Пашу.

***

30 декабря

Следующий день начался с мысли, что он теперь будет отсиживаться дома. Ноги болели от вчерашней беготни, точно так же, как и руки от постоянного их задействования. Вчера они сыграли игр десять, если не больше. И с каждым раундом силы будто бы всё быстрее уходили, пока не открылось второе дыхание, подкрепляемое азартом. Но только на азарте оно и держалось. После первой же победы силы снова начали покидать его, и домой он вернулся выжатым, как лимон. — Больше никогда на улицу не выйду, — произнёс он шёпотом себе под нос, когда при попытке встать загудели ноги. Он посчитал это странной реакцией тела на вчерашнюю прогулку. Всё-таки с физической активностью у него не было проблем, а тут такое. Но, в принципе, не страшно: крепатура сходила быстро и больше трёх дней не продержалась бы. Хотя, чего таить? Праздновать Новый год с болью во всём теле хотелось меньше всего. Перестав разжёвывать своё состояние, Антон встал, и в ту же секунду его телефон издал пиликающий звук, сообщая о новом уведомлении. Кто мог написать в такую рань? Он и сам встал только из-за того, что смертельно хотелось пить. Фыркнув от такого совпадения, он взял с тумбочки телефон. На экране красовалось уведомление от группы в телеграмме, на которую пришлось подписаться ради бота, которым он воспользовался, дай бог, пару раз. В душе появился мелкий сгусток разочарования. Будто он ждал, что ему напишет кто-нибудь другой. Чувство было настолько неприятным, что пропало желание есть и даже просто на просто попить воды. Жажда прошла, оставив за собой только чувство сухого горла. Но всё-таки поесть стоило. Не мог же он целый день проходить голодный? Положив телефон в карман, он спустился на кухню и обнаружил, что дома никого нет. Может, оно и к лучшему. Всё равно не было настроения с кем-либо вести продолжительный диалог. Но в какой-то мере это даже расстраивало, ведь ему по этому поводу даже ничего не сказали. Хотя и быть уверенным в этом он не мог. Вчера он вернулся ещё более уставший, чем обычно, так ещё и румяный. Семейство даже побеспокоилось о его здоровье, но тот лишь отнекивался, говоря, что всё хорошо. Он даже не припоминал, как провёл остаток вечера. Помнил только, как переоделся и лёг спать. Скорее всего, именно из-за того, что он не поел вчера, он проснулся с "чёрной дырой" вместо живота. Но всё и вправду было хорошо. В этом он не соврал. Перед глазами всё ещё было счастливое лицо друга, который смог обыграть его в снежки. В ушах звенели отголоски смеха друзей при очередном падении одного из них. В тот момент казалось, что больше ничего не сможет его осчастливить так, как эта дурацкая игра, в которой он проиграл намного больше раз, чем ожидал. Медленно, с воспоминаниями о вчерашней игре, вернулись и воспоминания о вечере. Когда он вернулся, то сразу же подумал о том, как бы быстрее согреться, чтобы не заболеть в очередной раз. После душа он завернулся в тёплое одеяло и пил горячий чай, ожидая, пока все освободятся, чтобы поиграть. На удивление, было большое желание ещё пообщаться с друзьями. В тепле, на первый взгляд, пропала усталость, но так лишь казалось. Так и не дождавшись остальных, он уснул. И думая об этом сейчас, Антон понял, что по факту ничего не потерял. Ведь ему так никто и не написал, и не позвонил, а значит, никто не освободился. Есть не сильно хотелось. Хотелось только пить. Поэтому он сделал себе чай и насыпал небольшую тарелку макарон. Горло неприятно побаливало последние пару дней, а после вчерашнего стало ещё хуже. Так что чай принёс бы маленькую, но пользу. Найдя видео на YouTube, он сел за стол, и в голове промелькнуло воспоминание, как они летом приходили сюда. Ему приходилось быстро набирать воду в бутылки, чтобы не сжариться от палящего солнца. Тогда на языке вертелся только один вопрос: "Зачем мы вообще так далеко от магазинов, без воды, пошли гулять?". Летом они прятались от солнца под деревьями. Нередко слышались вскрики Ангелины, на которую в очередной раз падал паук или другие неопознанные насекомые, хоть таких было и немного. Обычно Паша знал чуть ли не биографию каждого жука. Но это не мешало ей или Давиду стряхивать фантомных жуков с себя после его рассказов. Тогда они часто гуляли до позднего времени и нередко провожали Антона до дома вместе с солнцем, которое вечером отдавало лишь приятное тепло. Солнце... Вчера он так подумал про своего товарища, который улыбался своей победе. Это заставило его ухмыльнутся и тепло разрослось по грудной клетке. Антон и сам не понял почему эта мысль оставила такое приятное тепло внутри него. Скорее всего просто из-за хорошего воспоминания. Реклама перед видео не успела закончится, как вдруг телефон вновь пиликнул под всплывающее сообщение от Паши. Тот писал о предложении пойти поиграть в что-нибудь, пока все ещё не так критично заняты. В этом он был несомненно прав. Завтра у них уже не будет возможности долго играть и нужно было использовать время по максимуму. Поразительно, но аппетит появился в ту же секунду и быстренько наклепав сообщение о том, что он поест и зайдёт к ним в звонок, он переключился на вкладку с видео и начал неспеша есть, растягивая время в тишине, хоть и хотелось поскорее услышать друга.

***

31 декабря

В телефонном календаре красовалась дата — 31 декабря. Совсем немного, и настанет начало чего-то нового. В знак согласия на эти мысли за окном громко закаркала ворона, роняя орех на асфальт. Тот с эхом разбился, и ворона грациозно приземлилась возле него, практически сразу начиная выклёвывать содержимое. Стало даже как-то тоскливо. Вороны не знали о праздниках и не знали обо всех этих прекрасных обычаях в культуре людей. Сразу вспомнились всякие советские и не только мультики из детства, где зверюшки украшали свои домики к празднику. Детишки прыгали вокруг родителей и позже они все заливались смехом, когда проводили время вместе. Слишком приторная картина так или иначе нравилась каждому ребёнку, даже несмотря на то, что сейчас это казалось очень глупым и слишком "вылизанным". Зато подобные воспоминания сейчас создавали определённое настроение, и далеко не грустное, даже несмотря на одиноко скитающихся ворон. Он решил просто прийти к мысли, что это просто птицы, которые просто редко доживают хотя бы до двух лет. Поэтому и грустить из-за них не нужно, во всяком случае не сегодня. — Анто-о-он! — позвала мама с кухни, чтобы тот тоже поучаствовал в приготовлении еды к семейному празднику. Это было неплохой идеей. Наверняка все остальные заняты тем же, так что поиграть не выйдет. Хотя была и мысль заняться этим в одиночестве. Ну, а что? Он самостоятельная личность, не может без друзей, что ли? На кухне громыхнула кастрюля, и он пошагал на первый этаж заряжаться радостью с родными. Всяко лучше, чем сидеть на одном месте.

Через 3.5 часа

Кто бы мог подумать, что это затянется надолго... Когда он поднялся обратно к себе в комнату, телефонные часы показывали почти четыре часа. Быстро смеркалось. За своими делами он даже не заметил, как пролетел день и солнце уже спряталось за горизонт. Наверное, соседи уже готовили салюты и хлопушки. На более людных улицах, наверняка, сейчас куча народу, и все куда-то спешат: кто-то с работы, кто-то к друзьям на квартиру, кто-то к любимым перед отъездом. Может, кто-то этой ночью будет праздновать на работе, кто-то на улице, а некоторые бедолаги даже праздновать не будут. Например, вороны! Сегодня днём он уже думал об этом. Немного печально, всё-таки. Но лишь на словах. В душе его это не тронуло. Ну, разве что совсем немного. Антон перевёл взгляд на окно и в очередной раз убедился, что настал вечер. За окном выл ветер и шуршали деревья. Гавкала соседская собака, и, он был уверен, пульсировали и шептали звёзды. Переговаривались о своих делах, рассказывали секреты тех, кто тихо шептал желания в прошлые праздничные ночи. Думали о том, кто же в этот раз загадает самое сентиментальное желание. Какая падающая звезда станет стимулом менять что-то. Но разве звёзды могли шептать да и в целом говорить? Нет. Точно нет. Антон ещё раз посмотрел на телефон и увидел поздравление с наступающим праздником от своего самого дорогого товарища. Кто бы мог подумать, их общение вспыхнет с ещё большей силой! Вчера они переписывались достаточно долго, и даже не было желания выйти из мессенджера. Было только желание говорить, говорить и говорить. Даже когда они пожелали друг другу доброй ночи, всё равно было ощущение, что всего того, что было до этого — мало. Но жертвовать своим сном он бы точно не стал, поэтому, быстро расслабляясь, он уснул с приятным чувством на душе. А сегодня он и думать забыл о нём! Как хорошо, что он написал всего полчаса назад и вряд ли успел занять себя чем-то слишком долгосрочным. Хотя, зная его родителей, за эти полчаса могло многое поменяться. Всё-таки, напечатав ответ на сообщение, он поймал себя на глупо расплывающейся улыбке. Щёки немного нагрелись, и ему даже показалось, что у него поднимается температура. Уж болеть в Новый год точно не хотелось! Особенно когда до него оставалось всего ничего. Под аватаркой друга засветилась надпись "в сети". Это был не первый раз, когда тот заходил в сеть сразу после сообщения, иногда бывало, что тот заходил и до отправки, даже если отсутствовал в сети более двух часов. Сейчас такой быстрый ответ прошёлся по сердцу и сбил его ритм. Чего он переживает вообще? Неужели праздничное настроение на него так повлияло, что теперь каждое изменение и событие вызывает такое волнение? Сев на кровать, Антон принялся ждать ответ, который сейчас хотелось увидеть больше всего. Подождав ещё пару секунд, он всё-таки получил ответ на своё сообщение. Переписка не была особо хорошим способом поговорить, он бы больше предпочёл созвониться и поговорить так, но Паша написал ему, что скоро пойдёт дальше помогать родителям и вряд ли сможет говорить по звонку. Это немного огорчало. Хотелось бы поговорить если не вживую, то хотя бы так. Всё-таки приятнее слышать интонацию и голос друга, нежели додумывать это самому. Переписка продлилась не особо долго. Около пятнадцати минут они говорили о событиях, произошедших сегодня, и о наступающем празднике. Паша написал, что его родители решили в этом году все вместе сходить посмотреть на салюты, которые будут запускать на аллее после полуночи. Это не показалось чем-то интересным, но это несомненно было круто. Не всегда же Новый год дома праздновать? Но самому Антону было комфортнее дома, до аллеи слишком далеко идти, а салюты он может и с территории дома посмотреть. Всё-таки соседи тоже будут их запускать. После окончания переписки сердце неприятно заныло, а Антон ещё пару минут тупо пялился в экран телефона в надежде на новые сообщения. Так и не дождавшись очередного сообщения, он лёг на кровать со сладкой мыслью о том, что Новый год он отпразднует в тепле дома, а не на улице в холоде.

Около десяти вечера

Мама порадовала новостью о том, что после двенадцати они пойдут на аллею вместе с соседями запускать салюты. Антон постарался не показывать своего разочарования, но и отказать не мог. Семейный праздник, почему бы и не провести время вместе с семьёй? Тем более, что ему может выпасть возможность увидеться с Пашей... Ну... Или с кем-нибудь другим. Время тянулось бесконечно долго. На улице светили белым светом фонари, а снег казался сахаром под светом лампочек. Интересно, как много салютов будет сверкать в небе? И всё же, как бы медленно ни шло время, оно всё же шло. И совсем незаметно, под разговоры и смех, время приблизилось к двенадцати. — "Быстро время пролетело", — подумал Антон, даже не вслушиваясь в однотипную речь президента. Шум немного стих, и под праздничную речь застучали бокалы с шампанским, и в мыслях пронеслись первые желания на последующий год. — "Хочу, чтобы в этом году было много счастья, и пусть всё складывается не хуже, чем в прошлом году", — прозвучало где-то на задворках сознания желание. Если бы он услышал своё же желание отчётливее, то наверняка удивился бы своей же сентиментальности. Что с ним вообще в последнее время? Сколько себя помнил, ему это было не свойственно. Зажужжал телефон от поздравлений друзей. Свет был тусклым и приятным глазу. Будто бы сейчас он пойдёт спать, и ничего больше его в этой жизни беспокоить не будет. Но нет. Спать бы он и так не пошёл, но тут ещё и на улицу идти. В принципе, плохого тут ничего и нет. Зато знакомых встретит. Наспех одевшись, Антон вместе со своей семьёй и соседями отправился на аллею, по пути играя в снежки рассыпчатым снегом, который разлетался на маленькие снежинки ещё на половине пути. Ещё один минус из-за холода. Но тем не менее, даже так ему удалось засыпать соседскому ребёнку за шиворот и в капюшон снега. Тот вскрикнул от холода и помчался за Антоном, пытаясь попасть снегом и в него. Крипатура ещё не сошла, поэтому убегать от разъярённого мальчика по сугробам удавалось с трудом. Но даже так в него не попали. Ликуя, он бросил горсть снега в уставшего мальчика, но из-за ветра тот полетел в него, а не в уставшего соседа. Что ж... Он вполне мог считать это наполовину поражением, раз попал горстью снежка в самого себя же. Взрослые задор не подхватили, но с удовольствием кидали ответный снежок в детей, которые иногда набирались смелости втянуть и их в эту забаву (иногда случайно). С удовольствием с ними играла только старшая сестра Антона, которая одновременно говорила и с взрослыми, и уворачивалась от снега, летящего в неё. Было весело так проводить время по пути, но жутко выматывающе. Антон даже подумал, что назад он будет ползти, а не идти. Уже виделись фонари, горящие тёплым оранжевым светом. В небе уже взрывалось несколько салютов. Оно и неудивительно: дошли они сюда достаточно быстро, но люди в пяти минутах от места были явно быстрее. Красиво сверкали огни, через пару секунд угасая. Красота... Все цвета радуги на ночном небе. Жаль только, что такое можно увидеть лишь по праздникам. Хруст снега было почти не слышно за разговорами взрослых и смехом детей, которых не заставили идти спать и даже разрешили выйти посмотреть на салюты вместе с друзьями. Над головой взорвался очередной салют, который отбрасывал на снег свет окрашивая его в нежные оттенки красного, синего и зелёного цвета. Ноги приятно ныли, как после долгого пути. Когда он вернётся домой, то кровать будет самым приятным местом, где ему доведётся расслабляться. Где-то под сердцем сидело чувство, будто он что-то не сделал или не закончил делать. Ну, в общем то так праздники обычно и проходят. Разве нет? Страхи что-то не успеть преследуют каждого, а в такой важный праздник они просто обостряются. Со свистом в воздух взлетел ещё один салют. Антон поднял голову и посмотрел на небо, где через три секунды засверкали вспышки света, вызывая лёгкую боль в глазах. Даже после того, как его глаза закрылись, он видел очертания вспышки, которая быстро погасла. Не особо быстрыми шагами они дошли приблизительно до середины аллеи. Там было ну уж очень много людей. Настолько, что это даже вскружило голову. Но в принципе это не было особо удивительным: тут небо было видно лучше всего, да и всякие магазинчики рядом. Наверное, как раз из-за этого на лавочках и возле них сидели уже порядком пьяные люди, которые чудом связывали слова друг с другом. Интересно, а вспомнят ли они, какую красоту видели в небе этой ночью? Потоптавшись на месте Антон продолжил рассматривать небо. Взрослые были где-то рядом, а сестра ушла искать своих друзей. А вот он... А вот он не был уверен, что тут всё ещё есть кто-то из его друзей, поэтому решил даже не пытаться кого-то высматривать. Но чего уж греха таить, надежда всё-таки была. Минут пять он рассматривал небо, и ему уже начало надоедать. Оно и не странно: было бы с кем поговорить, то, может, это было бы более интересно. Но радовало хотя бы то, что под такие виды ему в голову приходило всё больше и больше идей для рисунков. Вот только каждой идее не хватало какой-то детали. Что-то упрямо ускользало от него. — Анто-он! Привет! — звонко прозвучал знакомый голос. Словно по рефлексу Антон обернулся в сторону приближающегося человека. Друга. Хорошего друга. Он даже не стал сомневаться, что проведёт оставшееся время тут с удовольствием. Всяко лучше, чем сидеть одному. Да и Паша был далеко не худшим вариантом. Может, даже лучшим. Настроение сразу же поднялось, а пробирающийся холод под его куртку куда-то отступил. Даже под сердцем стало теплее. — Привет, — сказал парень, немного тише нужного, — а родители и сёстры где? — Они тут недалеко, где-то в той толпе, а может, и нет. — В конце тот всмотрелся в толпу и немного прищурился, но так и не найдя подтверждения собственным словам, пожал плечами и повернулся опять к Антону. — Вы давно пришли? Тут просто ахунный салют был в виде дракона. Немного расстроившись, что они пришли позже этого зрелища, он отрицательно покачал головой. — Мы минут десять назад пришли. По такому снегу идти было неудобно, поэтому пришли не особо быстро, — торопливо сказал Антон, мысленно отмечая уже прилично раскрасневшееся лицо Паши. Каждое слово которого сопровождалось маленькими облачками пара. Тот наверняка больше тридцати минут стоит на морозе. — Ты же, вроде, говорил, что будешь в тепле праздновать? — насмешливо сказал Паша, скрещивая руки на груди. — Иди на хуй. Я узнал, что мы пойдём куда-то, вообще в самый последний момент. Я вообще удивлён, нам идти сюда хер знает сколько, а тут такое. — Уже растирая руки от надоедливого мороза, раздражённо сказал Антон, чтобы через пару минут разговора вновь посмотреть на небо и моментально вернуть фокус на друга. Взрывались новые салюты, но они его уже мало интересовали. Сейчас рядом человек, который разделяет атмосферу с ним, а не с роднёй. Разве можно отвлекаться от собеседника? Засвистел салют, и Паша поднял взгляд. В небе витиеватым узором засветились зелёные огни, и мальчик в очках почувствовал, как его дёрнули за куртку. — Это тот салют, о котором я говорил! Сейчас ещё красивее будет! Интересно, как такие салюты делают. Это же какие там химические реакции. — Восторженно сказал Паша, показывая пальцем в небо. Вот только Антон не посмотрел туда, куда он показывал. Рядом с другом было тепло на каком-то внутреннем уровне, и не смотреть на него было бы кощунством. Даже ситуация была какой-то более интимной, будто бы недоступной другим на этой улице. Расплывчатый разговор с другом вёлся вполголоса и ласкал уши, заставляя сердце биться чуточку быстрее, а щёки ощущаемо алеть. Сейчас, под фонарным светом и редкими вспышками фейерверков, Паша казался до невозможности красивым и живым. В восхищенных глазах отразился дракон, который появился в небе, расправляя крылья, чтобы через пару мгновений рассыпаться на кучей искр. Но для Антона время будто бы остановилось и перестало существовать. Эти пять секунд, что он смотрел на Пашу, казались бесконечными. — "Блять..." — осознание пришло резко, без предупреждения. Стоя возле друга, который всё ещё держал его за рукав, вызывая море мурашек на коже, он понял, чего именно не хватало его идеям. Понял, что именно всё это время было с ним. Шум вокруг стал громче и сливался с чёткой мыслью, которая заставила оцепенеть. Его сердце содрогалось из-за прикосновений, слов, мыслей о товарище по одной причине, которую так страшно произнести вслух..

Любовь.