Not Real, But Alive

      У него не было ничего.

      У него не было имени. Не было ни прошлого, ни настоящего и, казалось бы, и будущего. Не было ничего, что могло бы указывать на то, что он уже был до момента, как открыл глаза. Здесь, в этом выжженном пустошью безлюдном мире.

      Он не знал, зачем он здесь. Кто он. И откуда.

***

      Он безостановочно бродил по руинам, обходя улицу за улицей. И каждый раз, заворачивая за очередной угол, он испытывал странное, неясное ему чувство — словно за углом, который ему нужно было обогнуть, за миг до его появления кто-то уже побывал. Будто там, впереди, кто-то ждал его, но ровно за мгновение до этой самой встречи обращался в бесшумную, неуловимую чужим глазом, пустоту. Быть может, этот кто-то был его отражением — той уродливой тенью, растянувшейся по растрескавшемуся асфальту под светом полной луны.       Он остановился, когда увидел лужу. Пускай дождь здесь не шёл уже давно, вода по-прежнему заполняла неглубокую выбоину меж каменных плит. На гладкой поверхности отражались небо, плывущие по нему облака, провода и.. его силуэт.       Он медленно присел напротив, поджав ноги и оперевшись ладонями о колени.       Он увидел лицо.       Бледное, почти кукольное в своей симметрии — ни шрама, ни единой кривой линии. Чёрные, подобно смоли, волосы, беспорядочно спадали на островатые скулы. Он провёл по ним пальцами, ощущая их мягкость.       Чужие.. нет, его собственные, глаза, смотрели на него в ответ. Странные, не совсем человеческие. Зелёные, с по-кошачьи вытянутым зрачком, подобно щели в дверном замке. Он наклонился немного ближе. Гладкая шея, плечи, слегка выпирающие ключицы и.. выбитый номер.

H0053348

      Номер, похожий на беспорядочно подобранные символы, что не имели никакого смысла, но... Лишь серийный номер, выбитый где-то на груди, как-то связывал его с прошлым. Лишь цифры, холодные и ничего не значащие.       При попытке наклониться ещё ближе, он ощутил, как из кармана его робы выскользнул клочок бумаги.

      Фотография.

      Он не сразу заметил её. Лишь когда порыв ветра едва не унёс снимок прочь, он быстро поймал его пальцами. Чёрно-белый, местами пожелтевший и бережно склеенный скотчем. На нём — мальчик. Маленький, хрупкий на вид, одетый в слегка потрёпанную больничную робу. Глаза смотрели прямо в объектив, но во взгляде читалась.. пустота? Ни радость, ни грусть и ни страх. Лишь странная пустота. Справа от мальчика стоял мужчина в белом халате — ровная осанка, выглаженная рубашка, идеально завязанный чёрный галстук и такой же пустой взгляд, пускай и с лёгкой улыбкой, в которой растянулись тонкие губы. Взгляд человека, который лишь создаёт, а не любит.       Он смотрел на снимок, не отрывая взгляда. Так, словно пытался вглядеться в мальчика сильнее, пробившись сквозь плотный слой бумаги. Но всё, что он чувствовал — лишь щемящее ощущение того, что фотография важна. Страшно важна.       Он снова перевёл взгляд на лужу. Затем — на снимок. И так несколько раз. Мальчик на фотографии был во много раз младше, но между ними была тонкая, чётко уловимая грань.

То же выражение, те же глаза, те же волосы и та же роба.

      Он поднял руку и дотронулся до своего отражения в луже подушечками пальцев. Вода дрогнула, а лицо распалось на волны, оставляя на коже лишь ощущение холодной влаги. Он смотрел на своё лицо, но теперь оно было искажено.       — Это.. я? — произнёс он глухим, чуть хриплым голосом. Он не вибрировал в груди, не отзывался в рёбрах, он.. просто был. Подобно звуку — чистому и ровному.       Взгляд снова пал на фотографию, но в этот раз на мужчину справа, а затем и на задний фон. Это место.. лаборатория? Кабинет? Пускай он не знал, что это, но одно он знал наверняка.

      "Я хочу найти его"

***

      Он шёл уже долгое время. По обгоревшим и разрушенным дорогам, огибая целые кладбища из обломков, что когда-то являлись чьим-то домом. Воздух был пропитан запахом ржавчины, сырости и чего-то давно умершего.       Парк появился неожиданно, словно мираж среди руин. Не просто участок земли, а целый забытый уголок когда-то шумной жизни. Арка при входе по-прежнему стояла. Пускай и покосившаяся, она крепко держалась за остатки бетона. По облезлым металлическим буквам едва можно было прочесть "Lunar Hill Fun Land". Только вот этого самого веселья здесь давно уже не было — лишь его отголоски, окутанные плотным слоем пыли и плесени.       Колесо обозрения взмывало ввысь, к небу. Спицы его были покрыты бурой ржавчиной, а кабинки перекошено свисали, неприятно поскрипывая от порывов холодного ветра. На окраинах стояли деревянные будки — кассы. Сгнившие, облупленные, сквозь щели которых плотными тёмно-зелёными комками пробивался мох.       Он прошёл чуть дальше, ступая по плитам мелкими шагами; под ногами хрустели сухие листья и мусор.       Было тихо. Слишком тихо для этого места. Но резкий, слегка пронзающий звук заставил вздрогнуть и поднять взгляд выше — на одну из крыш будок.       Ворона. С перьями угольного цвета. Своими чёрными глазами-бусинами она смотрела прямо на него.       Он застыл — не от испуга, а потому что в ней было что-то.. близкое. Она была здесь, как и он. Совсем одна. Не знающая, почему.       — Кроу..       Он сел на лавку рядом. Та жалобно скрипнула, доски под ним слегка осели. Поджав губы, тот вскинул взгляд к небу и впервые глубоко задумался:

      "Может, я не знаю, кто я и как меня зовут, потому что я сам должен решить, кем я хочу быть?"

      — Кроу.. — повторил он вслух вновь, медленно, словно пробуя слово на вкус.       Так он стал Кроу. Не по чьей-либо воле. Не по приказу или программе. А потому что решил это сам. Так же, как решил и то, что хочет остановиться здесь на некоторое время.

***

      Кроу бродил меж павильонов, разглядывая сломанные карусели и манекены, скрывавшиеся за разбитыми стёклами витрин — клоуны с выцветшими глазами, застывшие с широкой улыбкой на лице.       Постепенно, он находил одежду — точнее, не одежду, как таковую, а её обрывки: остатки занавесей, что когда-то ярко пестрели на сценах во время представлений; плащи артистов, старую сценическую форму. Он старался выбирать самое пёстрое. Кроу собирал всё по кусочкам, повязывая на себя лоскут за лоскутом. Он находил значки, яркие булавки, разрисованные медальоны.       Постепенно блеклая потрёпанная роба сменилась ярким, чудаковатым нарядом, который делал его более похожим на.. человека.

***

      В один из дней, Кроу забрёл в небольшое здание, табличка которого гласила: "Центр потерянных детей". Зайдя внутрь, он обнаружил на столе книгу — старую, покрытую пылью и прилипшими листьями. Смахнув их рукой, Кроу взглянул на обложку: "Остров пиратов".       Заинтересованно склонив голову набок, он открыл книгу. Взгляд петлял между строк, цепляясь за слова о героях, кораблях, сражениях и приключениях. Взяв её в руки, он плавно опустился на пол, погрузившись в чтение.       Сначала Кроу читал про себя. Затем вслух. А после начал цитировать героев, желая таким образом разбавить гнетущую тишину.       Пираты — эти шумные, немного странные на первый взгляд люди с далёких-далёких морей — заинтересовали его. Им не было дела до серийного номера, они не задумывались над тем, кто они. Их мысли были заполнены лишь желанием бороздить бескрайние моря, попутно с этим обретая всё больше и больше новых связей.       Кроу не просто читал — он постепенно становился кем-то, похожим на них.       Со временем, Кроу начал называть себя капитаном, смеяться громко, всё чаще цитируя прочитанный текст слово в слово — с достаточно уверенной, напыщенной интонацией. Иногда, на пустых и разрушенных каруселях он разыгрывал настоящие диалоги, отправляясь на поиски сокровищ, которых никогда не было.

***

      Так проходили все его дни. Кроу просыпался, если можно было так назвать момент, когда его сенсоры возвращались к активности. Обходил территорию: карусели, качели, разбитые автоматы. Залезал на высокие конструкции, снова и снова окидывал взглядом фотографию и гадал, куда ему стоит отправиться.

      Но в какой-то момент всё изменилось.

      Тогда он сидел высоко. Там, где никто до него не дотянется. Откуда весь мир, мёртвый и неподвижный, лежал у него на ладони. Но в этот раз что-то двигалось.       Кроу замер, прищурившись.       Между обломками, недалеко от арки, он увидел его — мальчика. Низкорослого, одетого в голубой плащ, который некогда, возможно, принадлежал кому-то более взрослому. Кроу склонил голову набок, ощущая, как уголки губ растянулись в интересе.       Мальчик двигался осторожно, но без страха — с той размеренной, точной уверенностью, которая бывает только у тех, кто слишком долго скитается среди развалин. Его взгляд метался по разным углам, всматриваясь в каждую щель, каждый приоткрытый проём и каждый подозрительный завал. Хрупкое на первый взгляд тело было заметно напряжено — как у дикого зверька, привыкшего, что опасность приходит не спереди, а сзади, сбоку, сверху или же снизу.       Бесшумно, ловко, Кроу подкрался к незнакомцу, по-кошачьи усевшись на краю старого фонтана. Дождавшись, пока тот заметит его, Кроу улыбнулся шире.       — Так-так, ну и кто у нас здесь? Ты что делаешь в таком месте? — проговорил он с лёгкой улыбкой. В его голосе отчётливо читались игривость и лёгкая насмешка.       Мальчик испуганно дёрнулся, произнеся еле слышимое:       —К-кто ты..?       Кроу, не теряя ни толики интереса, хмыкнул, ловко приземляясь на поверхность перед незнакомцем.       — Ну же… неужели твоя мама не научила тебя правилам приличия? Ты первый.       Мальчик замер. Затем, с трудом сглотнув, выдавил из себя:       — М-моё имя? Я Сето.       Ловким движением, проделанным с неожиданной для незнакомца лёгкостью, Кроу сорвался с места и, подобно пружине, закрутился в стремительном колесе. Жёлтый шарф развивался за его спиной, напоминая след от каметы. В одно мгновение он обогнул мальчика, оказавшись у него за спиной — и с выразительной точностью шагнул вперёд, встав перед ним так, словно только-только сошёл со сцены.       — В любом случае, зови меня Кроу! — его голос был громким и звенел, подобно игрушечному колокольчику, — К-р-о-у.       — Хорошо… Кроу.       Пускай мальчик сказал это неуверенно, словно слова царапали его язык, Кроу вдруг захотелось услышать то, как он произносит его имя снова. Но в то же время что-то странное заполнило каждый сантиметр тела Кроу, и слова будто сами вырвались наружу.       — Не веди себя так, словно мы друзья!       Кроу не знал, что именно вызывало в нём это чувство, когда Сето вёл себя по отношению к нему исключительно дружелюбно. Независимо от того, насколько уверенно старался вести себя Кроу, Сето продолжал кротко улыбаться и отвечать как можно мягче.       — Не веди себя так, словно ты знаешь меня.       Быть может, он чувствовал нечто странное, потому что Сето вёл себя так, словно между ними уже существовала какая-то невидимая, но прочная связь. Будто они были не случайными попутчиками, а старыми друзьями, которым не нужно ничего объяснять — только переглянуться и понять друг друга с полуслова.       Но Кроу знал: в историях, которые он читал, дружба не рождалась вот так — легко, без усилий. Она ковалась через испытания, ломалась и собиралась заново. Это было то, чего добиваются. Завоёвывают. Заслуживают.       А Сето просто... улыбался ему так, как будто всё это уже случилось.       И от этой лёгкости Кроу вдруг стало не по себе.       — И ты пришёл сюда, чтобы найти выживших, верно? Ха, типичный человек.       Он должен был признать: в миг, когда Сето только-только появился в парке, Кроу принял его за очередного призрака. Кроме них, животных и роботов на грани поломки, что порой забредали сюда, больше не было никого. Никого живого.       Кроу не сразу осознал, что теперь смотрит на Сето иначе. Не задумываясь, он протянул руку и осторожно приподнял чужой рукав. Его взгляд задержался на запястье: ни намёка на что-либо искусственно созданное — только тонкие жилки, переплетённые с беспорядочными линиями вен, подрагивавших в такт биению сердца.       Даже так, без прикосновения, Кроу чувствовал: кожа у Сето очень тёплая.       Взгляд зелёных глаз плавно скользнул выше, практически сразу зацепившись за серебряный медальон на чужой шее. Блеск металла притягивал, рождая в груди непреодолимое желание коснуться, присвоить себе. И он не смог устоять — едва заметным движением рука скользнула вперёд, а через секунду медальон оказался в ладони Кроу.       — О, разве эта безделушка не красива? Похоже, что она ещё и ценная!       — Эй! — миловидная улыбка тут же пропала с чужого лица, а тонкие брови стремительно свелись к переносице. В тот момент Сето выглядел так, словно из его груди было вырвано сердце, — Он принадлежал моему дедушке, отдай его!       Кроу крутанул медальон на пальце, поднял его к глазам, щурясь в свете луны. Металл отразил слабое мерцание — не слишком яркий, не слишком красивый. Просто кусочек чего-то. Но, кажется, этот "кусочек чего-то" стал чужим сокровищем.       И в тот момент лишь одна мысль мелькнула в голове Кроу:

      "Выглядит так, словно веселье только начинается!"

      — Ха-ха! Если он тебе та-ак нужен, то тебе придётся поймать меня и забрать. Талли-Хо! — вглядываясь в лицо Сето, его стиснутые кулаки, Кроу засмеялся. Звонко. Так, как не смеялся никогда прежде.       Ведь он, наконец, ощутил себя самым настоящим пиратом, что похитил сокровище. Кем-то живым.       Кроу носился по парку подобно вихрю, стремительно огибая знакомые карусели. Медальон в его руке покачивался в такт резким движениям, в то время как хрупкий, на первый взгляд, Сето, настырно и безостановочно мчался за ним.       — Верни! — повторял он снова и снова.       Кроу продолжал смеяться, лишь больше дразня Сето. Он хотел увидеть, как далеко тот готов пойти ради того, что считает своим сокровищем.       Но Сето не сдавался. Ни после пятого круга, ни после десятого. Он гнался по ступеням, проскальзывая вглубь парка — и даже когда Кроу, ловко перепрыгнув через ограждение, вскарабкался по старому каркасу колеса обозрения, тот не остановился.       Кроу взбирался всё выше и выше. Стоя на изогнутой перекладине и широко расставив руки в стороны — как в одной из сцен своей любимой книги, — он ощущал себя капитаном на мачте, бесстрашно глядящим в лицо буре. Сето поднимался следом, изрядно запыхавшийся, с трудом цепляясь за перекладины.       — Ты что, и сюда полезешь за этой безделушкой? — крикнул Кроу, повернувшись к нему, сияя в лунном свете, — Ха! Да ты упрямец! Что же в этом куске железа такого?       Кроу ощущал, как начинает злиться, сам не понимая, на что именно.       Он вертел медальон в руке, раз за разом открывая и закрывая его. Что в этом барахле было такого, что заставляло Сето так цепляться за него? Кучка странных писем, ржавый винтик и прочие мелочи.. Какой-то хлам одним словом.       У Кроу тоже были вещи. Горы вещей — сломанные игрушки, цепочки от каких-то украшений, элементы сценических декораций. Но ничто из этого не вызывало у него боли при потере. В тот момент, когда он находил что-то новое, он практически терял интерес ко всему остальному.       Кроу вновь посмотрел на медальон в своей ладони. И всё же.. Сето бережно хранил весь этот хлам. Берёг так, словно в каждом клочке бумаги или пуговице было нечто большее, чем просто предмет. Воспоминание о ком-то? Кроу нахмурился.

      А у него самого..?

Было ли у него что-то, что ему также дорого?

             Мысль возникла сама собой.

Фотография.

             Старая, помятая. Она бережно хранилась в одном из потайных карманов Кроу. Он никогда не показывал её никому. В тот момент внутри словно что-то щёлкнуло, но..       ..в следующую же секунду его нога соскользнула.       Казалось бы, ловко спланированный шаг обернулся потерей равновесия, выскользнувшим из руки медальоном и последующим падением — с тем глухим звуком, от которого в парке на миг всё стихло. Некоторое время он неподвижно лежал, ощущая, как внутри него сенсоры постепенно возобновляют свою работу.       Сето прокричал чужое имя в тот же миг. Так, словно потерял что-то ценное. Тогда, когда сокровище Сето снова было в его руках. Даже после этого он.. плакал?       — Чел, да что ты так шумишь-то? Хватит уже реветь, а. Чтобы ты знал, я ни разу не плакал за всю свою жизнь.       Это была правда. Не то чтобы у него не было причин расстраиваться или же его существование было наполнено лишь сплошной радостью.. он просто не мог. Ведь какой толк был бы от робота, будь он чрезмерно эмоциональной плачущей развалиной? Кроу мог чувствовать и был благодарен за это, но иногда казалось, что, даже если он мог чувствовать, то не мог в полной мере выразить это. Даже если ему было грустно, он не мог плакать. Поэтому, в такие моменты Кроу просто лежал на одном месте, пока не находил способ почувствовать себя лучше или пока ему не становилось скучно.       Кроу медленно приподнялся. Мир понемногу выравнивался, возвращаясь в привычную чёткость: силуэты, звуки, ощущения.       Сфокусировав взгляд перед собой, он увидел Сето.       Тот стоял чуть сгорбившись, глаза его сияли от слёз, как у того, кто был уверен, что уже потерял нечто ценное. Его голос дрожал от облегчения:       — Ты жив.. Ты жив! Слава Богу..       Медленно, почти лениво, он сел поудобнее. Кроу улыбнулся Сето — по-настоящему, мягко, чуть виновато.       — Кстати.. ты выиграл. Я сдаюсь, понял? Извини.       При свете полной луны, в этом опустевшем парке, давно забытым людьми и временем, лишь они двое наполняли его вековую тишину живым, беззаботным смехом.

***

      В воздухе витал запах дыма, горьковатый, с нотками старых досок. Над костром трещали старые сучья, что с треском ломались, теряясь в пламени, которое извивалось, отбрасывая дрожащие отблески на старые аттракционы, покрытые ржавчиной. Где-то сбоку, в высокой траве, неустанно стрекотали сверчки.

      Было так.. свободно.

      Стоило поднять голову — и ты больше не упирался в низкий потолок, переплетённый бесконечными сетями из ржавых труб. Здесь не было никаких границ. Лишь чистое, бездонное небо. Тёмно-синее, подобно чернильному морю, разлитому над головой. На мгновение Кроу замер, и в памяти всплыла строчка из старой книги, потёртой и немного пахнущей плесенью, которую он нашёл в "Центре потерянных детей":

«Небо над пиратским фрегатом было столь тёмным, что звёзды казались лампами, подвешенными в чреве бездны».

             Кроу плавно перевёл взгляд на Сето. На то, как как он прижимал к своей груди медальон. И вдруг ему захотелось.. поделиться с ним тем, что он никогда и никому не показывал.       — Послушай.. я увидел твоё сокровище, поэтому покажу и своё. Смотри, — после чего в его руке захрустела фотография. Та самая, на которую он смотрел каждый день. Он протянул её ближе к Сето.       — Забавно.. Если честно, я не помню ничего из своего детства.       Кроу просто проснулся однажды среди руин на твёрдой земле, одетый в старую потрёпанную больничную робу. Он не имел никакого представления, где он находился или же кто он. Знал лишь то, что ему необходимо найти место на фотографии.       — Вот почему.. я думаю, что если найду это место, то вспомню что-нибудь.       Слово за словом, постепенно начинал растекаться диалог, а вместе с ним — приятное, ранее неизвестное чувство.       Они говорили о всяком. Часто звучали имена, названия, отголоски фраз, о которых Кроу не знал. Сето рассказывал об этом так живо, словно отделял от себя осколки недосказанных историй, что долгое время ждали своего слушателя.       В ходе диалога Кроу узнал, что Сето, так же как и он сам, находился в поисках. Это означало, что ему не стоило терять ни минуты — ведь время для него, увы, было ограниченным ресурсом.

И всё же момент прощания наступил слишком скоро.

      — Что ж.. Дерзай. А я продолжу искать место на фото, — сказал Кроу с лёгкой улыбкой. — Думаю, мы оба потеряли мно-ого времени, хах? Эй, и не смотри на меня так, я ведь извинился!       В какой-то момент тёплая улыбка на лице Сето сменилась более грустной и несколько растерянной.       — Мы ещё.. как ты думаешь.. мы увидимся вновь?, — спросил Сето почти шёпотом. В его глазах ярко горел огонёк надежды, который он так старался сохранить.       — Конечно! Друзья всегда встречаются через время вновь. А теперь мы друзья.

      Друзья..

      У Кроу никогда прежде не было никого, о ком он мог бы волноваться, о ком заботиться. Нечто подобное он впервые ощутил именно сейчас, по отношению к Сето. Впервые Кроу заботился о ком-то, и этот кто-то, казалось, заботился и о нём.       — Ах, да.. и ещё, друзья дарят друг другу подарки! К тому же, мне нужно загладить свою вину за то, что украл твоё сокровище.       После этих слов Кроу стянул с пальца серебряное кольцо с черепом и бережно вложил его в ладонь Сето. Простое, местами со стёршейся гравировкой. Он нашёл это кольцо здесь, в парке, в те первые дни, когда ещё не знал, что будет с ним в дальнейшем.       — Лучше тебе положить его в свой медальон, окей?       Сето стоял близко. Достаточно близко, чтобы в отражении его глаз Кроу мог увидеть своё отражение — крохотное, едва различимое. Он не отводил взгляда. Не потому что не мог — Кроу просто не хотелось отворачиваться.       В глазах Сето было нечто, что притягивало. Хотелось неотрывно смотреть, словно его глаза были двумя чудесными кусочками аметиста, в которых Кроу мог застыть и навсегда сохраниться в целости и сохранности. На слегка смугловатой коже отражался серебряный свет луны, а выражение его лица было похоже на.. мерцание свечи? Да, пускай это сравнение было несколько странным, но именно оно всплыло в голове Кроу. Сравнение с мерцанием свечи, таким удивительно нежным и успокаивающим.       — Ну, спасибо те-       В своём отчаянном желании, чтобы его запомнили, Кроу сделал то, о чём когда-то прочёл в одной из книг, где чувства выражались через прикосновения, через жесты, в которых содержалось больше, чем могли передать слова.

Он наклонился вперёд и поцеловал Сето.

      Быть может, он не знал всей правды об этом жесте. Возможно, целовались лишь те люди, которые знали друг о друге лучше и были нечто большим, чем просто друзья, но.. Кроу хотел выразить всё то, что он чувствовал, став для Сето кем-то, о ком тот будет помнить.       Губы Сето были тёплыми и мягкими. Настоящими. Живыми.       Совершенно не похожими на его собственные. И в тот момент Кроу понял, что никогда не чувствовал ничего подобного прежде.       В отличие от него самого, у человека были настоящая плоть и кровь. Настоящее сердце. В то время как Кроу был сделан из синтетических материалов, а его едва ощутимое тепло исходило от электричества, протекающего по его платам и проводам. Иногда ему нравилось притворяться, что он действительно человек, но, как оказалось, это было совсем не то. Разница между ним и людьми была гораздо больше, чем думал Кроу ранее.       До Сето он никогда не думал о себе как о чём-то особенном, как о чём-то, сильно отличающемся от его восприятия людей. Но в конце концов он был вещью, созданной людьми — всё его существование, казалось, ничего не стоило.       Но Сето?..       Он был решителен и по-своему удивителен. Казалось, словно перед ним был весь мир. И Кроу, возможно, завидовал, но он также восхищался этим.       Сето отстранился лишь через некоторое время, резко, от удивления плюхнувшись на землю. Он сидел, широко распахнув глаза, в которых отражалось всё сразу — и искреннее изумление, и внезапное смущение, и, кажется, лёгкая паника. Щёки вспыхнули тёплым розовым, резко выделяясь под лунным светом.       — Что за?! Ты меня.. только что.. Мы..? Что это было?! — пробормотал он, всё ещё не веря, глядя на Кроу с смесью шока и яркого смущения.       Кроу, наоборот, выглядел вполне уверенно. Он гордо выпрямился, а затем таким же резким движением коснулся своей верхней губы.       — Что такое? Мы же друзья, а друзья всегда целуют друг друга, верно? Я прочитал это..       Сето уставился на него с открытым ртом, всё ещё распластавшись на земле.       — Н-но это был мой первый поцелуй!       Кроу моргнул, потом вдруг широко — почти торжественно — улыбнулся и протянул ему руку.       — Ох. Хах. Ну, в таком случае, я стал твоим другом номер один. Мы лучшие друзья, верно?       Сето застыл, уставившись на протянутую руку. От услышанного в его груди медленно растекалось ранее неизвестное тепло. Он повторил слова тихо, с лёгким придыханием, словно не верил, что имеет право произнести это:       — Лучшие друзья..?       Сето произнёс их так, словно от этих двух слов зависело слишком многое. За всё то время своего странствия он встречал многих. Но никто прежде не называл его так.       Он медленно протянул руку, аккуратно вложив свою ладонь в ладонь Кроу, и его губы тронула мягкая, тёплая улыбка. Та, что согревала не хуже костра.       — Да. Лучшие друзья — произнёс Сето с большей уверенностью.       Кроу смотрел на этого хрупкого, несколько нелепого парня перед собой, на лунный отблеск на его мягких щеках, на кольцо с черепом в его руке и чувствовал:

      Он был частью чего-то настоящего.

      В тот момент, под ржавым колесом и бездонным небом, он наконец понял — быть может, даже если он исчезнет, это не произойдёт без следа. Он останется в чужой памяти. Как шрам. Как отпечаток губ на чужих губах. И, может, этого достаточно, чтобы быть живым.       Потому что.. в конце концов, разве не в этом и есть сокровище — быть тем, о ком будут помнить? Ведь мы живы, пока о нас помнят.

      Кроу нашёл своё сокровище. И оно смотрело на него в ответ.

I watch the moon Let it run my mood Can’t stop thinking of you I watch you (Now I let it go) (And I watch as things play out like) So long, nice to know you, I'll be moving on