Круги на полях

Летающая тарелка тормозит рядом с воротами во двор детского сада. Сонхва плавно приземляет её на четыре подножки рядом со знаком парковки, а затем глушит двигатель и открывает дверь, чтобы выйти из салона. Молодая женщина с ребёнком, проходя мимо, оглядывается через плечо и с шокированным вздохом ускоряет шаг. — Люди на нас сегодня странно смотрят, — произносит Хва, задумчиво глядя ей вслед. — Интересно, почему. — Потому что ты выглядишь космически, милый, — отвечает Хонджун, обнимая его за локоть. — Впрочем, как и всегда. Пак смущённо улыбается мужу, а потом хлопает его по руке: — Прекрати льстить мне. — Говорю правду, только и всего, — рокочет Джун и ведёт его к зданию детского сада. Семью Ким-Пак здесь уже все знают. Даже побаиваются. Шепчутся за спиной, показывают пальцами и отводят своих детей подальше. Корейское общество ксенофобно, но, по крайней мере, здесь они могут не беспокоиться о безопасности своего ребёнка. У Ёсани тут есть друзья, с которыми он может поиграть, хотя их родители – те ещё гадкие кадры ("не общайся с тем мальчиком и не давай ему свои игрушки, он странный"). Одногруппники Ёсан-и любят слушать истории о других планетах, о звёздах и туманностях, которые он видел из иллюминатора тарелки. Воспитатели говорят, у их сына хорошая фантазия, но они не знают, что этот мальчик не терпит выдумок. Сонхва и Хонджун вежливо приветствуют охранника, а тот кивает им в ответ, немного дёргано и нервно. Они поднимаются по лестнице, рассматривая привычные рисунки с бабочками и цветочками на стенах, фотографии воспитанников со спортивных соревнований и творческих выступлений. Пак часто задерживается рядом с ними, чтобы найти каждого друга Ёсан-и и умилённо улыбнуться, погладив пальцем крошечные макушки через стекло фоторамки. Он знает, что Ёсан не любит фотографироваться, а хвастаться достижениями своих детей звучит не слишком этично, но глубоко внутри ему хочется показать своего мальчика всему миру... Можно начать со стены почёта в коридоре Сеульского детского сада. Хонджун толкает дверь, чтобы войти в зал с маленькими шкафчиками, и слышит детские крики и смех. Они оба оставляют обувь у порога и проходят по мягкому ковру к игровой комнате. Сонхва стучит по косяку, чтобы привлечь внимание воспитательницы, которая помогает одной из девочек построить самую высокую башенку из кубиков. Молодая госпожа оглядывается на них и вежливо улыбается, поднимаясь с пола и отряхивая юбку. Девочка огорчённо бурчит, когда она оставляет её один на один с неустойчивой башней почти выше её роста. — Добрый день! — произносит воспитательница и делает поклон. — Я сегодня заменяю мою коллегу, поэтому ещё не знакома со всеми родителями. Не могли бы вы назвать ваши имена и имя вашего ребёнка? — Добрый день, госпожа. Меня зовут Пак Сонхва, а это мой муж, Ким Хонджун. Мы пришли за... Ох, Ёсан-и, ты уже тут, — не успевает он договорить, как малыш телепортируется из книжного уголка прямо к нему, чтобы уткнуться лбом в его бок и спрятаться в тёплых объятиях. Молодая госпожа испуганно дёргается, как только Ёсан оказывается между ними, и обмахивает себя ладонью: — Так это ваш мальчик... За ним бывает тяжело уследить. Он ведёт себя тихо и не отзывается на своё имя, из-за этого я иногда теряю его среди остальных детей. — Это его нормальное поведение, — успокаивает её Хонджун. — Ёсан-и не из разговорчивых. Сонхва подбирает мальчика под мышки и поднимает на руки, чтобы ласково чмокнуть в висок. Женщина смотрит на Ёсана с натянутой улыбкой, а потом он смотрит на неё в ответ, и у неё по спине пробегает холодок. — А это нормально, что он не моргает? — спрашивает она. — А он должен? — усмехается Хва. Женщина озадаченно смотрит то на одного папу, то на другого, и встряхивает головой, захмурившись. — Не хочу показаться грубой, но он сильно отличается от других детей. Сегодня мы с ребятами учились рисовать щенка, но Ёсан-и молча рисовал, эм... Круги на полях альбома. Вы не водили его к психологу? Мужчины хмурятся, переглядываются друг с другом, убеждаясь, что им не послышались её слова. Сонхва без слов прижимает к себе Ёсана и уносит его к шкафчикам, чтобы переобуть и забрать рюкзачок с игрушками, а Хонджун сдержанно улыбается и остаётся с воспитательницей. — Ценим вашу заботу, но с нашим ребёнком всё в порядке. Он замечательно разговаривает, когда находится в настроении для этого, и рисует щенков, когда ему захочется. — Господин Ким, при всём уважении... Ваш сын считает себя пришельцем. Это не похоже на забавную игру. Другие ребята рассказывали мне, что он постоянно говорит о космических путешествиях на летающей тарелке... Хонджун слышит, как Сонхва шумно вздыхает из коридора, и трёт переносицу: — Я бы попросил не использовать этот оскорбительный термин. Мы не вторгались на Землю и живём здесь законно. Мы не "пришельцы", мы экстратеррестриальные персоны. ЭТ-персоны, если вам удобнее. Молодая госпожа остаётся в немом шоке, когда Ким кланяется ей, разворачивается и уходит вместе с мужем и ребёнком. Ёсан подгибает ноги и перепрыгивает через швы на асфальте, пока папы держат его за обе руки с двух сторон и позволяют висеть между ними. Хонджун смотрит на сына и улыбается, стараясь забыть о неприятном разговоре. — ...Прошлая воспитательница была гомофобкой и не отдавала его нам, пока мы не позвоним "маме", — пожимает плечами Хва. — А эта... Ну, хотя бы может представить двух отцов. — Они же должны предупреждать сотрудниц о таких вещах, — бурчит Джун. — Это очень некомпетентно с её стороны – называть ребёнка пришельцем или инопланетянином. Дети есть дети, зачем разделять их между собой, ещё и подчёркивать его чуждость? Ёсан поднимает голову, пока летит в воздухе, и смотрит на одного папу, а потом на другого. — Мы не сердимся, малыш, всё хорошо, — мягко произносит Хва, глядя на него. — Ты готов лететь в гости к дяде Минги? Ёсан быстро кивает головой. — Только пообещай хорошо себя вести, пока он присматривает за тобой. Не телепортироваться из дома и не смотреть на Минги ночью, пока он спит, хорошо? — просит Джун, пока Ёсан-и огорчённо дуется. — Умничка. Мы привезём тебе лунное мороженое завтра утром. Сонхва, сколько времени? Пак поднимает руку и смотрит на пустое запястье: — Пятьсот миллионов лет, семь месяцев и три часа с конца света на Венере. — Ровно? — Да, ровно. — Отлично, Минги уже должен был вернуться с работы. Хонджун открывает дверь тарелки, усаживает Ёсана в детское кресло и пристёгивает его ремнём безопасности. Сонхва устраивается на водительском сиденье и проворачивает ключ зажигания. Он поворачивается через плечо, чтобы взглянуть на Кима: — Что там, Джуни? — Не могу попасть ремнём в замок... О, получилось, — отвечает он и чмокает сына в лоб. Хонджун запрыгивает на пассажирское кресло и выдвигает зеркальце, чтобы проверить свой макияж и поправить растрепавшиеся ветром волосы. Пак с любовью смотрит на него, облокотившись на руль. Ким замечает его внимательный взгляд на себе и тушуется: — Это особенный вечер. Мы так давно не летали на свидания... Хочу выглядеть идеально сегодня. — Ты всегда идеален, — шепчет Хва и переключает передачу на первую космическую. — Пристёгивайся скорее, нам лучше поторопиться, чтобы успеть. Джун нежно улыбается и откидывается на спинку кресла, как только пристёгивает ремень. — Поехали, звёздочка. Ёсан смотрит на машины из иллюминатора, хихикая над тем, как они реагируют шумными сигнализациями на взлёт тарелки, и ест медовые звёздочки космостарс, которые остались на сиденье с утра, когда его отвозили в садик.