Давай убежим.
26 июня 2025 г., 10:20
«Родной — тот, чья боль больнее собственной»
Крис и Хенджин — абсолютные друзья-неразлучники. Парни прошли вместе огонь, воду и медные трубы, не позволяя их связи ослабнуть и на час. Восемь лет счастья, никак иначе. Ребята познакомились ещё в средней школе в Южной Корее. Абсолютно случайно, просто, однажды Кристофер дежурил и заметил тихого школьника, что, сидя на полу, подложив под зад рюкзак, что-то упорно рисовал, не давая никому посмотреть на его творчество. Дети всегда выбирают в жертву того, кто потише и ни с кем не контактирует. Но этот парень не давал слабины, лез махаться, стоило кому-то из проказников подойти ближе. Только Криса подпустил к себе, не увидев в нем никакой угрозы. Так и началась их дружба. Старший всегда таскал с собой этого тихого мальчика, который со временем рядом с ним просто расцвел лучше любого цветка. Правда, только с Баном рядом, никак иначе. В остальное время, до сих пор, Джинни оставался непримечательным в толпе, постоянно рисовал и думал о своем, не привлекая никакого внимания, как настоящая серая мышь. С тех времен ничего не изменилось, только парни из школьников превратились в полноценных мужчин. Ну, или в веселых оборванцев, как обычно их называли друзья Кристофера. А парни были и не против. Вместе им было хорошо и весело, а значит, остальное не имело никакого значения. И вот Хвану двадцать один, Бану двадцать четыре, а оба с тем же характером, той же яркой улыбкой и смехом, что и ранее, разве что морщины слегка проявились. Правда, после обучения оба рванули в Японию, осели в Токио, начиная жизнь с нового места, по-прежнему вместе. Крису, конечно, было грустно оставлять своих родных в Корее, но пойти вслед за другом к своей мечте хотелось больше. Но даже так Бан почти каждый день звонил им. А Хван особо ничего не терял. Он вырос в детдоме, родных, друзей нет и не было. У него есть только Кристофер, который за года заменил ему любую родню, стал куда больше, чем просто друг. Хван считал его братом, а старший всегда называл Джинни своим любимым младшим. У парней была своя химия, в которую никто более не вторгался. Просто не мог.***
Одним ноябрьским вечером, когда парни вновь тусовались на своей хате, упорно зависая в игровую приставку, проводя еще один вечер осени в беззаботной атмосфере, Хван в очередной раз бросил джойстик на стол, выражая так свое возмущение очередным проигранным раундом. Следом прозвучал тихий шик младшего и нервный вздох, что вновь привлекло внимание друга. Но не успел последний и слова сказать, как Хенджин уже свалил из гостиной на кухню, откуда послышался характерный щелчок открытой жестяной банки. Опять он решил выпить. — Опять рука ноет, достала. Я из-за нее проиграл! — возвращаясь обратно в гостиную с двумя банками пива, Хван первым прервал тишину своими возмущениями. Кидая вторую жестянку товарищу, брюнет подошел ближе, отпивая алкоголь. — Сколько ты уже жалуешься на нее? Может, стоит внимание обратить, вдруг что-то серьезное? — откладывая джойстик и пиво на стол, Бан обернулся на парня. В его голосе звучало легкое беспокойство. Он кратко отвел взгляд в сторону, отзодя в собственные мысли. — Да я обязательно умру! — резко хватая старшего за плечо со спины, восклицал Хван, в следующую секунду заливаясь звонким смехом. — Да брось. Ничего серьезного. Просто сильно долбанулся вновь где-нибудь и не заметил, балда. Крис напряженно улыбнулся уголками губ, оборачиваясь на парня. Он действительно беспокоился, но решил не наводить паники, доверяя чутью Хвана. Отмахнувшись от мыслей, он вновь мягко улыбнулся и потянулся потрепать короткостриженную голову парня, тут же слыша ответные вопли и смех. — Ну смотри мне, я тебе нос скручу, если вновь будешь руку травмировать. Будь аккуратнее, дурашка. — с лица не сходила счастливая улыбка. Бан лишь сильнее притянул к себе Джинни, продолжая еще несколько секунд трепать его волосы. Отпуская, Чан тут же рвано выдыхает и плюхается обратно на диван, хватая в руки банку пива. Открывая, мужчина сразу же делает большой глоток, наслаждаясь легкой жгучестью алкоголя. А Хван не отстает. Приземляется рядом, но на пол, и берет пульт, предлагая лучше глянуть какую-то очередную комедию. Бан не отказывает, и парни замечательно проводят остаток вечера со смехом и алкоголем.***
Через пару недель история повторилась. После работы парни шли домой, решив прогуляться. Ночной Токио завораживал. Светло, как днем, эти неоновые вывески привлекают. Но куда комфортнее было гулять по тихим улочкам вдали от центра, в парках, где зачастую не было ни души в такое время. Прохладный влажный воздух ночи расслаблял. Оба были достаточно уставшими, на постоянные хохотушки не тянуло. Они спокойно болтали, обсуждая сегодняшние ситуации на работе. Было хорошо, беззаботно. Денег на такую размеренную жизнь вполне хватало, некоторую часть парни даже откладывали на всякий случай. Хван задумался на секунду. Такая атмосфера наталкивала на душевные разговоры. Оба парня были вполне искренними друг к другу. Тихо выдыхая и наблюдая за рассеивающимся паром в воздухе, младший резуо поменял тему разговора: — Знаешь, Крис. Наша с тобой дружба мне до сих пор кажется чем-то невероятным и очень крутым. Я даже удивлен, как мы редко ссоримся и по итогу находим компромиссы. Это здорово, и, думаю, что с кем-то другим я бы так не смог. Только благодаря тебе я пришел к тому, кем являюсь сейчас. Спасибо. — он говорил тихо, смотря в ночное небо, даже застопорился на одном месте. Он был расслаблен, спокоен. А когда договорил, опустил голову, встретившись взглядами с удивленным Крисом, и мягко ему улыбнулся. Кристофер ошеломленно смотрел на Хенджина. Он зачастую так зависал, потому что никак не мог привыкнуть должным образом к любительской черте Джинни вот так резко говорить по душам. Но старшего это трогало до глубины души. Тепло разливалось по телу. Он улыбнулся ему в ответ так же мягко. — Да брось. Я лишь тебя слегка подтолкнул, а дальше ты сам себя раскрыл должным образом. Ты для меня любимый младший, Джинни. Я с первого дня нашего знакомства испытывал к тебе тепло и желание оберегать. Ты для меня родственная душа, даже если это не так на генетическом уровне. — Бан шагнул к нему ближе. Голос его был мягкий, бархатный. Он приятно обволакивал и ласкал слух. Даже в такую осеннюю ночь оба парня испытывали яркое тепло из глубины души. — Пойдем. Уже холодает сильно. Хван тихо хохотнул, подходя ближе к Крису. Замерев на миг, стоя прямо напротив старшего, брюнет резко его обнял, прижимая к себе поближе. Кристофер не затормозил, крепко обнял его в ответ. Казалось бы, простые дружеские объятия, но они так греют и выражают самые искренние эмоции и чувства. Джинни хоть и младше, но был все таки немного выше Криса, отчего парни частенько путались и стопорились, как же удобнее обнять друга. Такие неловкие ситуации всегда вызывали смех. Хван немного сильнее сжал в своих объятиях парня, но в следующую секунду хватка ослабла, а из его уст послышалось недовольное шипение. Бан сразу же напрягся, немного отстраняясь и кидая свой встревоженный взгляд на лицо брюнета. — Что такое? Что-то болит? — на этой улице фонарей было мало, да и освещали они слабо. В сумерках было плохо видно всю картину происходящего, а потому старший мог ориентироваться только на объяснения друга. — Да рука опять. Кумарит, дура. Больно... — сквозь зубы шипел парнишка, иногда болезненно постанывая. Рука действительно за последнее время все больше себя проявляла, заставляя старшего беспокоиться. А Хенджин все отмахивался, сам не желая верить, что что-то идет не так. — Давай я вызову такси, доедем до дома. Выпьешь обезбол. — даже в темноте Крис видел в глазах младшего боль, которую он постоянно терпел, да и сам чувствовал беспокойство, когда аккуратно прикасался к большому предплечью. Отведя парня немного в сторону, Бан быстро достал из кармана телефон и в приложении вызвал такси. Он аккуратно поглаживал парня по волосам, пока они ждали машину. В какой-то момент старший увидел, как мелко дрожит Джинни. Без лишних вопросов он стянул с себя джинсовку и накинул ее на плечи младшего. Споры и отказы даже слушать не хотел. Когда наконец подъехала машина, Кристофер открыл дверь и помог Хвану сесть. Закрывая за ним дверь, старший быстро обошел авто и сел на заднее сиденье с другой стороны рядом с парнем. Такси сразу тронулось с места, направляясь к нужному месту. Водитель, благо, не был болтлив, а потому поездка прошла без лишних напряжений. Зайдя в квартиру, Кристофер закрыл входную дверь. Быстро снимая обувь, он включил свет в прихожей и гостиной, отправляя парня посидеть там, подождать его, а сам убежал в ванную в поисках аптечки. Старший не поддавался панике, мыслил разумно, но беспокойство все равно не уходило. Он понимал, рука беспокоит Хвана столько времени не из-за какого удара. Найдя в аптечке нужное обезболивающее, он простроил в голове примерный план последующих действий. Оставалось только самое сложное — поговорить с Джинни и уговорить его. Зайдя в гостиную, мужчина медленно подошел к парню со спины. Младший уже снял куртку и оставался в одной майке. Бан обошел диван, подходя к парню ближе. Взглянув на руку, было видно, что у Хвана она немного припухшая, отекшая. Это вызвало в нем сомнения, но говорить он ничего не стал. Старший сел перед ним на корточки и протянул открытую бутылку воды и таблетку. Хван взял в руки и быстро выпил. Он медленно поднял взгляд на старшего, сразу же встречаясь с легким беспокойством в глазах напротив. Отставляя бутылку на журнальный столик, было видно, что Крис хочет что-то сказать, но подбирает слова. Где-то внутри у Хенджина уже нарастала мелкая паника, предполагая, что мужчина собирается сказать. — Джинни, давай завтра съездим в больницу. — он говорил четко и серьезно, хотя пытался сохранить некую осторожность и мягкость в голосе. — Нет. Не хочу, не нужно. — парень отреагировал резко, что было вполне ожидаемо. Он посмотрел на Бана с тревогой. В глазах читалась некая просьба не заводить этот диалог. — Пожалуйста, Хван. Это серьезная вещь. Такая проблема не прекращается уже очень долго. — старший смотрел на него в ответ. Аккуратно поглаживал тыльную сторону его ладони, смотря прямо в глаза. Он знал, как младший терпеть не может больницы. Они всегда навевали на него страх и неприязнь, а потому он всю жизнь избегал их. Боялся просто до ужаса. Но на этот раз смириться и оставить все так, как есть, Кристофер просто не мог. — Я не хочу этого делать. Оно само пройдет. Не хочу. Крис, не хочу. — его голос мелко дрогнул. Да и сам он немного трясся, смотря на друга жалобными глазами. Хван слегка поджал губы. Он тоже понимал, что это нужно сделать, но в глубине души так не хотелось. Хотелось только найти все возможные способы, лишь бы не идти навстречу своему страху. — Джинни... Давай завтра съездим, пожалуйста. Я буду с тобой рядом. — Чан пытался успокоить его и потупиться ближе, чтобы убедить. В голове быстро перекидывались варианты, что он может сделать для этого. — Ну хочешь, я вместе с тобой обследование пройду, анализы сдам? Вместе легче и не так страшно. Давай, Хван. Хенджин слушал старшего, смотрел не отрываясь. На пару минут он просто завис, раздумывая, борясь с самим собой, со своими страхами. Предложение пройти обследование вместе немного помогло, на такое младший был вполне согласен. Ведь и сам Хван за последний месяц заметил, как Крис потерял в весе. Аппетит у него просел, щеки впалые, черты лица более выраженные. Хенджин беспокоился за такое изменение у старшего, а тот лишь пожимал плечами. Бан за весом не следил, а потому таких координальных изменений в себе не замечал. — Хорошо... — спустя несколько минут младший тихо заговорил. Он все еще тревожился, боялся, но не хотел вести себя совсем как ребенок, который устраивает капризы. Крис мягко улыбнулся, услышав согласие брюнета. Аккуратно потрепав парнишку по волосам, старший уселся рядом с ним. Сразу достал телефон и выбрал для них запись на завтра у терапевта. Тут же решил и вопрос с работой, предупредив начальство, что завтра их двоих не будет, вполне возможно, возьмут больничный на такой случай. Парни жили, впрочем, как и большинство. Серо, смутно, постоянно работая. Но даже в такой обстановке старались находить что-то хорошее. Радость была в мелочах, в друг друге. А в остальном хорошего было мало. Но только благодаря друг другу они могли выстоять такие трудности. На утро Крис проснулся первый. Он сразу вышел из своей комнаты и направился на кухню. Посмотрев на время, приметил, сколько у них есть времени на сборы в больницу. В теле чувствовалась усталость после работы, мышцы слегка ныли, да и в целом мужчина был слегка сонный. Старший дал младшему еще немного времени поспать, а сам пошел быстро принять душ и умыться. В теле таилась мелкая тревога. Он беспокоился за Хвана, и скрывать это было трудно. Спустя полчаса Бан тихо заглянул в комнату друга. Тот мирно спал, хотя по его лицу можно было видеть, что ему что-то снится. Подойдя немного ближе, Крис негромко начал звать и будить Джинни, в следующую минуту аккуратно касаясь его руки, немного трепя ее. Хван вскоре проснулся. Лениво приоткрывая глаза, парень взглянул на старшего. Шумно потягиваясь, он все-таки сел на постели, сонно бормоча что-то Крису. — Просыпайся. Иди пока умывайся, а я приготовлю нам завтрак. — ласково проговорил мужчина, наблюдая за сонным другом. Дождавшись, когда юноша поднимется с кровати, Бан сразу же ушел на кухню, придумывая на скорую руку завтрак на сегодня. Хенджин готовил редко, по большей части за это ответственность взял старший. Он ничуть не был против, ему даже нравилось это. Мужчина приготовил им вкусных сэндвичей с кофе на завтрак. Выставляя еду на стол, к этому моменту на кухню пришел Хван. Старший ему улыбнулся и пригласил за стол. За завтраком он пытался поговорить с ним на отвлеченные темы, но выходило плохо. Крис беспокоился и сам частично нервничал, от чего идеи для диалога в голову никак не лезли. В Джинни он видел куда больше беспокойства, но старался контролировать ситуацию. Уже через час они подъехали к нужной больнице. Припарковав машину, Бан вышел первый. Следом вылез Хенджин. На нем лица не было, а один только взгляд в сторону здания — он сразу побелел на оттенок. Кристофер сразу подошел к нему ближе, аккуратно прижимая к себе и слегка поглаживая по волосам. Было слышно, как нервно дышит младший. Страшно представить, что сейчас творилось в его голове. Но так или иначе, они уже приехали, и другого пути не было. Закрыв машину, Крис взял младшего за руку и повел вовнутрь. Сразу на входе в ноздри ударил противный запах больниц, этой стерильности. Кажется, у Хвана даже на секунду закружило голову. Ноги совсем не хотели идти, но он сопротивлялся своему страху. Тревога не покидала, он нервничал. А старший не мог ничего сделать, он просто был рядом и не отпускал руки парня. Ему тоже не сильно нравился этот запах больниц. От Хенджина он всегда слышал, что чувствует в этих стенах только боль, отчаяние и смерть этажами выше, где были палаты. Одергивая себя от дурных мыслей, Кристофер двинулся к регистратуре. Он вполне быстро расправился с их записью, узнал, где нужный кабинет, и повел туда младшего. Бан до последнего сохранял спокойствие. Добравшись к кабинету, их встретила небольшая очередь. Конечно, они приехали немного раньше назначенного времени. Нашли свободное место, где можно присесть. Оставалось только ждать. Старший всегда на руке носил браслеты, абсолютно разные. Цепочка, браслет с металлическими вставками, кожаный и красная нить с несколькими деревенными бусинами. Хван, когда сильно нервничал, всегда любил трепать, перебирать браслеты на руке Криса. Это немного отвлекало и успокаивало. Так было и сейчас. Мужчина тихо усмехнулся, видя эту картину, а после молча наблюдал, радуясь, что хотя бы так Джинни было легче. Время для одного тянулось долго, а для другого, наоборот, незаметно. Хван топтался из стороны в сторону, нервно кусая свои губы. Крис наблюдал за ним, не зная, как помочь. У самого со временем начало дурманить разум, появилась фоновая тошнота. Подумал, что, вероятно, это от назойливого запаха больницы. На стрессе всегда тошнит после приема пищи. До их очереди оставался еще один человек, когда старший поднялся с места. Лицо у него было неважное, даже бледное. — Посиди тут, я скоро вернусь. — тихо проговорил Бан, оглядываясь на Джинни. В глазах младшего было видно беспокойство. Мужчина сразу же ушел в быстром поиске туалета. Тошнило чересчур сильно, казалось, что вот-вот и вырвет. Но блевать на пол не хотелось, а потому он решил предотвратить этот казус. Благо медсестра, на которую он натолкнулся в коридоре, помогла ему и указала на туалет. Залетая туда, Крис сразу же юркнул в кабинку, сваливаясь на колени. В этот же момент его резко вырвало. Отвратительное ощущение. Желудок и горло жгло от этой неприязни. Из него вышел весь завтрак. Закашливаясь, он еще пару минут просидел так, пытаясь прийти в себя. Теперь этот отвратительный привкус с ним будет до конца дня. Вяло поднявшись на ноги, он вышел из кабинки и сразу же пошел умываться к раковине, пытаясь по максимуму избавиться от этого отвращения. Взглянув на себя в зеркало, на секунду он ужаснулся. Собственный видок совсем не радовал. Щеки впалые, кожа бледная, мешки под глазами, да и глаза покрасневшие после такого инцидента. Кристофер будто бы на трупа был похож. Оттенок кожи действительно мало естественный. Сбросив это все на простой стресс и беспокойство, парень наконец привел себя в порядок. Выбираясь из туалета, он вернулся к Хенджину. Тот лишь вновь обеспокоенно посмотрел на него. Старший про ситуацию с тошнотой говорить не стал. Да и в целом объяснить что-то не успел. Как раз подоспела их очередь. Заходя вдвоем в кабинет с ярким освещением, оба парня даже слегка прищурились. Кое-как удалось убедить терапевта, что хотят быть вместе на этом приеме. Криса по итогу не выгнали. Он уселся на кушетку у стены, пока младший сидел рядом с доктором и пытался объяснить происходящее. Бан хотел это все слышать, хотел знать, понимать, что это и что с этим делать. Но при этом до жути накрывало беспокойство, от чего он слушал вполуха, немного прикрыв глаза. На секунду в ушах зазвенело, от чего мужчина тряхнул головой. Этот запах сводил с ума, тошнота снова медленно накатывала. Он старался это игнорировать. Тон у врача был весьма нерадостный, когда он закончил осмотр младшего. В воздухе чувствовалось напряжение. Для него он выписал направление к ортопеду, настаивая не затягивать и записаться сразу же после приема. После парни поменялись местами. Теперь рядом с терапевтом сидел Кристофер. — Честно говоря, я бы просто хотел сдать анализы с ним. Просто для поддержки. У меня нет таких проблем. — парень говорил аккуратно и вежливо, понимая, что такая выходка в принципе не принята и мало обоснованна, но он надеялся на понимание врача. — Может, Вас все-таки что-то беспокоит? Даже если не критичное. Жалобы есть? — сложив руки в замок, терапевт смотрел на Бана несколько секунд, а после вернулся к изучению его медицинской карты. — Ну разве что аппетит в последнее время совсем упал. Вес, кажется, уменьшился, хотя я за ним совсем не слежу. Но щеки впали, заметно, что исхудал немного. Но при этом я постоянно сытый, практически. И тошнит, рвет немного. На стрессе, наверное. — Крис мало что мог сказать, он не чувствовал какого-то негодования в теле, с работой не замечаешь таких мелочей, списываешь на стресс и перенагрузку. Терапевт по итогу осмотрел и Кристофера. По итогу, выписав парню направление к гастроэнтерологу, оба вышли из кабинета слегка помятые. Было какое-то сомнение и переживание. На этом все не заканчивается, а только начинается. Оба уже предвкушали, как же муторно это будет. Шумно вздыхая, старший встретился с недовольным взглядом Хенджина. — Почему ты не сказал, что тебя беспокоит тошнота и рвота? И давно это? — тон был недовольным, но даже так слышалось беспокойство. Бану стало немного стыдно за это. — Не кипятись. Да, не сказал, виноват. Вырвало меня прямо перед приемом. Ничего критичного. — Крис аккуратно положил руку на его плечо, слегка поглаживая. Все-таки Джинни долго злиться не умел, тем более на друга, а потому практически сразу его лицо изменилось в очередное беспокойство. Это было только начало, а потому следующий этап был более стрессовым. Парни спустились обратно к регистратуре и записались на ближайшие дни приема. К сожалению, записей на сегодня уже не было, а потому пришлось лишь смириться и отправиться на улицу и домой. Оказавшись за пределами больницы, оба наконец-то свободно вдохнули свежий воздух. В душе остался неприятный осадок от пережитого. Казалось бы, мелочь, но стресс они испытывали сильный. — Мне эта больница и ее запах теперь в кошмарах сниться будут, а мы еще даже ничего не сделали должного. — нудно пробормотал Хван. Он выглядел помятым, как будто его переехало, и не спал всю ночь. Крис решил его немного порадовать, а потому, дойдя до машины и усевшись внутрь, предложил съездить в их любимый ресторанчик и поесть вкусного барбекю и рамена. Младший с удовольствием согласился, на лице даже появилась довольная улыбка. Это была лучшая награда за пережитый стресс.***
По итогу одним днем в больнице не обошлось, даже двумя. Парням пришлось сдать несколько анализов и пройти обследования. На все это ушло порядка двух недель. Две недели стресса. Такая затяжная ситуация напрягала и заставляла волноваться еще больше. Каждый беспокоился за друга. Они изматывались морально и порой физически куда больше, чем на той же работе. Это было в новинку. Вечера стали проходить не так, как это было раньше. Оба были выжаты, как лимоны. Хенджин все больше жаловался на боль в руке, стараясь как можно меньше нагружать ее, а Крис все меньше ел и чаще проводил время, обнимаясь с туалетом. Периодически и младшего рвало. В воздухе чувствовалось постоянное напряжение, тревога. Оба не понимали, почему так. Еще более страшно стало, когда их обоих направили к онкологу. Тут любой бодрый дух начал падать. Стало действительно не по себе. Криса затошнило только еще сильнее от этого факта. Онколог изучил их анализы и результаты исследований, после чего отправил юношей на биопсию. На итоги понадобилось еще несколько дней. Все это время парни буквально сходили с ума. Оставалось до последнего надеяться, что все обошлось. Но, к сожалению, жизнь их обошла стороной. Оказавшись перед врачом, оба чувствовали себя как перед приговором. Вполне на то было похоже. Новости были совсем не радостные. Стоя в кабинете вдвоем, каждый услышал свой диагноз. Хван имел остеосаркому, а Бан перстневидный рак желудка. Воздух как разрезало, дышать стало невозможно. Хенджин мелко задрожал всем телом, тут же цепляясь за рукав джинсовки старшего. Кристофер просто молчал, он выглядел более спокойным, хотя внутри самого пробирало до костей. Он оглянулся на Джинни, а после на онколога. Тот ожидал от них каких-то слов. Старший попросил его дать им пару минут на поговорить. Мужчина лишь молча им кивнул, а после вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь. — Эй, Джинни. Еще не все потеряно, понимаешь? Это очень трудно для осознания, но у нас еще есть шанс. Можно начать сразу же лечение, некоторые сбережения у нас есть, что-то да выйдет. — старший аккуратно коснулся плеча младшего, как только вышел врач. Он смотрел на него с заботой и надеждой. Голос был тихим, в горле резко пересохло, а тошнота вновь подкатывала к горлу. Но Хван ничего не ответил. Он сильно закусил губу, смотря куда-то в пол. В голове каша из мыслей, паники и тревоги. Брюнет по-прежнему мелко дрожал. Спустя минуту он вернулся в сознание. Накатывали слезы, он сдавался, постепенно выражая всю боль, которая скопилась внутри. Парень перевел взгляд на старшего, хватаясь рукой за его рукав и сжимая из последних сил. — Крис... Я не хочу. Не хочу так заканчивать жизнь. Не хочу последние дни провести в больнице, где так тошно. Давай откажемся от лечения? Не хочу умирать тут. В этих белых стенах, где только и пахнет смертью. Крис... — он на секунду замолк. Слова были жалобными, он почти умолял. Руки все сильнее стискивали ткань куртки старшего. Из глаз медленно полились слезы, оставляя тонкий влажный след за собой. Тихо всхлипнув, он продолжил. — Я всю жизнь жил, как серая мышь. Я устал сидеть в тени и не выделяться. Я так могу только рядом с тобой. И все равно этого недостаточно. Постоянно не отсвечивал нигде, а теперь, когда наша жизнь в обрыве перед смертью, этот факт угнетает еще больше. Прошу. Давай убежим. Пойдем со мной. Вновь всхлипнув, он резко затих. Опустил свою голову, скрывая слезы. Пытался успокоиться, но старшего так и не отпускал. У Бана самого сердце разрывалось от такого вида Джинни и осознания ситуации, его слов. Он понимал его, ведь сказанное — факт. Факт, который больно осознавать. Крис смотрел на него. Еще некоторое время он молчал, слегка поджимая губы. Но по итогу аккуратно притянул друга к себе. Прижал близко к сердцу, как родного брата. — Хорошо, Джинни. Я согласен. — тихо прошептал мужчина, нежно поглаживая спину младшего. Сразу после своих слов он почувствовал, как Хван мелко содрогается в немом плаче, утыкается ему в плечо и позволяет себе не сдерживаться хотя бы сейчас. Он тихо плачет, крепко обнимая старшего, сжимая его джинсовку на спине. Он цепляется за него, как за последнюю надежду, будто бы вот-вот и Бана отберут. Но Крис никуда не денется, он был, есть и будет рядом с парнем. Теперь до конца их дней. Когда онколог возвращается, парни согласовывают с ним их отказ от лечения, подписывают бумаги и наконец уходят. Убегают скорее из больницы, из этих проклятых стен. Бегут к машине, возле которой потом еще долго обнимаются и плачут друг другу в плечо. Да, осознание такого исхода и резкого обрыва их жизни — очень тяжело, но все равно становится как-то легче. Они забирают друг у друга боль, помогают и пытаются справляться. Этот момент в жизни важен и ценен, особенно когда знаешь, насколько она оказывается коротка.***
С того дня парни оборвали к чертям все связи с друзьями, родными. Взяли все накопленные деньги, переехали в другой район, сняли там квартиру получше. Хорошо обустроились, спали теперь в одной комнате, на случай, если кому-то из них ночью станет плохо. Довольствовались тем, что имели, наслаждались каждым моментом. Остаток своих дней они провели вместе, обещая не разлучаться больше. Только смерть разлучит, но даже на том свете они обязательно друг друга найдут. А если перерождение действительно существует, то тогда обязательно встретятся вновь и проведут еще одну жизнь вместе. Они отрывались по полной. Гуляли до тех пор, пока ноги не отвалятся, тусовались вдвоем, рестораны, бессмысленные покупки. Делали все то, чего хотели всю жизнь, но условия были не те. А теперь они могли себе позволить это. Улыбка была до ушей, и смех такой яркий, слышно на всю округу. Они сияли так, как не делали этого ранее. Отдались себе и друг другу полностью, до последней капли. Родные ничего не знали. А парни по итогу остались осадком звонкого смеха в воздухе над Токио...
