наказание

      Как же он заебался выслушивать от всех подряд за Кащея... Вова понимал, что вернувшись домой, на район к пацанам, он снова окунётся во все прелести обычной гражданской жизни. Но чего никак он не мог ожидать, что спустя какие-то жалкие пару недель с возвращения все пацаны как один начнут ходить до него и жаловаться на Кащея, что тот в край оборзел и конкретно засел у всех в печёнках. И ничего не оставалось всеобщему любимцу Адидасу, кроме как сходить к самому до Кащея и по старой дружбе договориться, чтобы тот перестал ахуевать и снизил общий уровень дедовщины.       Квартира в которой обитал Кащей, больше походила на смесь камеры на зоне и притона, чем на нормальное жилое помещение. Вова понимал, что далеко не всем повезло с семьёй как ему, и что эти не все живут как могут, перебиваясь с копейки на копейку, но даже так, жилище Кащея оставляло желать только лучшего. Зайдя в квартиру, парень тут же почувствовал премерзкий застоялый запах перегара, сигаретного дыма, пота и ещё неизвестно чего. Встречать его естественно никто не вышел, ибо где это видано, чтобы сам Кащей ходил да приветствовал каждого встречного поперечного?       Адидас смело шагнул дальше вглубь квартиры, он знал, что Кащея стоит искать на кухне, где он обычно любил заседать в одиночестве, либо с гостями, но обязательной спутницей на таких «посиделках» всегда неизменно оставалась бутылочка беленькой. Вот и сейчас он сидел один на грязной кухне, крутя сигарету в пальцах, а на столе перед ним стояла водка, которую он, по-видимому, пил уже из горла, так как не было даже намёка на существование стакана или стопки в этом доме, из закуски на столе валялась только надкусанная корка чёрного хлеба, успевшая даже заплесневеть, но хозяину жилища было на это абсолютно поебать. Да и сам хозяин выглядел не лучше: белая майка-алкоголичка, заляпанная всем, чем только можно, странного вида тёмно-синие треники с пузырями на коленках, он полностью соответствовал своему дому. - Здорова, Кащей, – оповестил гость о своём вторжении. - Ооо... Какие люди, и без охраны. Проходи, Володя, присаживайся, – ответил ему Кащей, растягивая лицо в улыбке и обнажая зубы, тут же беря в свободную руку бутылку, и протягивая её в сторону гостя, – Будешь? - Спасибо, конечно, но не, откажусь. - Ну как знаешь, два раза предлагать не буду. Зачем пришёл, стряслось чё? - Стряслось, – честно отвечает Адидас, – Тут дело такое... Как бы помягче то сказать... - Да говори как есть, Володька, проблемы-шмалемы, вообще похую, сейчас всё порешим, – подхватывает хозяин дома и тушит дотлевшую до фильтра сигарету прямо об стол, – Говори давай, чё за дело? - Дело в том, что это ты проблемой стал. Молодые поговаривают, что криво ходишь ты, Кащей, – как на духу выдал Вова. - Молодые значит..., говорят... – задумчиво с постепенно ускользающей улыбкой протянул старший, склонив голову и блуждая нетрезвым взглядам по волу кухни, – А ты у нас получается глас народа, да? Ну молодец, не зассал, сказал в лицо, уважаю. Только знаешь что? Вы кто, блять, вообще такие, чтобы мне что-то предъявлять и меня как котёнка мордой тыкать, а? – разразился он дальше, вставая с табуретки, и оказываясь прямо перед Адидасом, – Вообще страх потеряли?! - Так попридержи коней, я ж просто разобраться хочу, чё к чему, чё начинаешь то сразу... - Ах, так это я начинаю? – не дал ему договорить Кащей, - Не, Володя, это вы эту хуйню начали, а ты, как засланец в стан врага, эту хуйню будешь разгребать. После этих слов Вова почувствовал как сбоку что-то тяжёлое прилетело ему по голове, и он отключился.

***

Очнулся он от того, что кто-то настойчиво бил его по щекам, явно требуя от него прийти в сознание. Разлепив тяжёлые веки, он понял, что находится уже не на кухне а в комнате, судя по всему на кровати. Всё его тело затекло, так как он находился в довольно-таки странной позе, он буквально стоял раком: его голова и грудь лежали на на кровати, ноги были согнуты в коленях и привязаны по бокам к койке, а задница задрана к верху, руки были крепко связаны за спиной. Подушка под его лицом была мокрой, оставалось надеяться, что это были хотя бы его слюни, а не чёрт знает что ещё. Вывернув голову, Адидас увидел стоящего над ним весёлого кощея: - Очнулся наконец-то! И правильно, а то так было бы неинтересно! – загоготал Кащей, устраиваясь позади. - Чего неинтересно? Ты чё там придумал? – предпринял попытку к протесту Вова. Ответом ему послужили руки, оказавшиеся на поясе его брюк, чтобы расстегнуть и спустить их вниз. Парень в страхе сглотнул и попытался выпутаться, но как назло крепкие верёвки и боль в затёкших мышцах не дали сделать этого. - Послушай меня, Вова, – начал Кащей, снимая штаны и начиная надрачивать член, – Порядки здесь устанавливаю я, и только я могу решать что хорошо, а что плохо. Ясно выражаюсь? - Ясно, ясно. Понял я тебя, теперь давай развязывай меня, пошутили и хватит. - Нет уж, братец, – издевательски протянул Кащей, – Я хочу, чтобы ты навсегда запомнил под кем ты ходишь. Договорив он смачно сплюнул на свой вставший член и одним движением вогнал его в зад Адидаса по самые яйца. Всё тело парня пробило вспышкой ужасной боли, он истошно закричал в подушку и почувствовал, как намокли его глаза. Его насильник, посмеявшись над этим, не оставил ему и шанса, начиная сразу же методично втрахивать его в койку. Комната наполнилась скрипом кровати и шлепками двух тел. В какой-то момент Кащей остановился, но не вышел из тела под ним, схватив Вову за волосы, он поднял его голову и согнувшись сказал ему на ухо: - Я не для того тебя в чувство приводил, чтобы ты сейчас подушку кусал. Я, Володя, хочу слышать как ты тут убиваешься, а то с таким же успехом я мог бы и труп пойти выебать. Продолжая держать голову Адидаса, Кащей возобновил движения, что становились всё жёстче и размашистей. Он продолжал что-то приговаривать, но Вова уже почти не слышал его, он только молился, чтобы его мучитель быстрее это закончил и ничего не заметил, но только стоило ему об этом подумать, как хватка на волосах усилилась, а голос за спиной произнёс: - Ну нихуя себе! Так ты чё, из этих самых что ли? Да вы только гляньте на него: его ебёт мужик, а у него ещё и встал! Так это я тебя не наказываю, а лишь поощряю, так, Володь? – парень попытался что-то сказать в ответ, но его быстро уткнули лицом в подушку и продолжили яростнее вколачиваться в него. Вова не знал сколько ещё времени это продолжалось, пока сзади не раздался громкий стон удовольствия, и он не почувствовал, как Кащей кончает прямо в него, и задница наполняется спермой. Собственный член продолжал стоять, и Адидас не знал от чего ему хуже, от того, что его только что изнасиловали и прировняли к петухам на зоне, или от того, что у него в этот момент ещё и умудрился встать член. Когда Кащей наконец вышел из него, то парень почувствовал сильное жжение по всему проходу и как из него что-вытекло и продолжило путь по его бедру, было неясно, сперма это или кровь, а может всё вместе, вперемешку. Из раздумий его вывел голос Кащея: - Знаешь, Вов, ты теперь выходит не Адидас, а самый настоящий пидорас! Пидор ты, Вовка, – с улыбкой протянул он, закуривая сигарету.