Желание/Desire.

Глава 7.

К концу банкета Ли Байцяо выпил больше вина, чем следовало. Когда он уходил, его шаги были нетвёрдыми, и он наклонился к Хуа Юну, не осознавая своих действий. Хуа Юн несколько раз пытался отстраниться от него, но безуспешно. В итоге, Ли Байцяо слегка притянул его к себе и приобнял за талию. Шэн Шаою мгновенно оценил ситуацию и, крепко обняв Хуа Юна, локтем оттолкнул пьяного Ли Байцяо. Во время банкета многие произносили тосты, и Хуа Юн, как спутник Шэн Шаою, был вынужден выпить два бокала. Этого оказалось достаточно и алкоголь ударил ему в голову. Спиртное в сочетании с сильным запахом феромонов рядом стоящего альфы, только усилило его головокружение. Бледные щеки Орхидеи раскраснелись от выпитого. Хуа Юн был одет в слишком простую одежду, что значительно выделяло его на фоне всех остальных. Контраст его ослепительного лица и простого наряда, сделал его в клубе самой обсуойаемой персоной. Шэн Шаою, по своей сути, не был любителем алкоголя и увидев, что Хуа Юн уже опьянел, предложил ему на своей машине подвезти его до дома. В салоне автомобиля работал мощный обогреватель, и щеки Хуа Юна раскраснелись ещё больше. Некоторое время он сидел, погруженный в свои мысли, но затем, словно что-то вспомнив, достал из кармана мобильный телефон и протянул его Шэн Шаою. - Господин Шэн, — произнёс он. - Это мой план платежей, пожалуйста, взгляните. Его пальцы, державшие телефон, не проявляли особой силы, но были настолько тонкими, что суставы всё ещё казались опухшими… Шэн Шаою обратил внимание на тыльную сторону руки с тонкими голубыми венами и наклонился, чтобы прочитать план платежей, который Хуа Юн подробно расписал в «Заметках» на своём мобильном. Альфа про себя усмехнулся: детальный план был расписан с особой тщательностью. Хуа Юн разделил 600 000 на 30 равных частей и планировал выплачивать по 20 000 в месяц. Это означало, что он надеялся погасить долг примерно за три года. Заметив, что Шэн Шаою молча смотрит на график, Хуа Юн подумал, что тот находит его слишком длительным. Он немного запинаясь объяснил: - Я понимаю, что это долгий срок… Поскольку у меня нет гарантии, ставка должна быть выше, чем в банке. – Хуа Юн немного нервничал, его руки, лежащие на коленях, казались неловкими. – Однако после того, как я погашу основную сумму долга, я рассчитаю общую сумму процентов в соответствии с четырехкратной процентной ставкой банка и продолжу выплачивать проценты до полного погашения. Шэн Шаою поднял голову и пристально посмотрел в искренние и серьезные глаза Хуа Юна. Он вернул ему телефон и тихо произнес: - На самом деле, есть более быстрый способ. Рука на колене омеги внезапно напряглась. Очевидно, Хуа Юн тоже догадался, что имел ввиду Шэн Шаою под «более быстрым способом». Но, он сделал вид, что не понимает, и искренне извинился: - Извините, моя зарплата ограничена. Если нет возможности продвижения по службе или повышения зарплаты, то это на самом деле довольно быстрый способ. Шэн Шаою одарил его улыбкой, но в этот миг почувствовал себя немного грубым и безжалостным. Он произнес: - Хуа Юн, стань моим спутником, и если согласишься, то тебе не придётся возвращать деньги. Омега в ответ не произнес ни слова. Как и ожидалось, для себя он полностью отверг это предложение… Однако, вместо того, чтобы отказать напрямую, Хуа Юн, вероятно, вспомнил о помощи Шэн Шаою, поэтому очень вежливо произнес: - Извините, господин Шэн, мне нужно немного времени, чтобы собрать необходимую сумму. Я обязательно верну вам долг, как можно скорее. Наблюдая решительный настрой молодого человека, Шэн Шаою не стал настаивать на своем и, покорившись судьбе, согласился. Хуа Юн облегчённо выдохнул и, прикрыв глаза, прислонился головой к оконному стеклу, слегка отвернувшись в сторону. Часть его шеи, возле ворота свитера, была нежной и белой, с розовым оттенком… Господи, да она могла соблазнить любого альфу! Желание укусить его или, возможно, оставить свою метку — временную или постоянную, тот час приходило в голову любому… Его сонный, чистый и сладкий образ вызывал у Шэн Шаою странное желание протянуть руку и обнять этот цветок. Но, прежде чем он успел осуществить свою задумку, его телефон начал яростно трезвонить. Открыв его, он увидел, что несколько близких друзей прислали ему сообщения с вопросами о местонахождении его приятеля и о том, где сегодня им был похищен «студент университета». Омега был настолько красив, что люди завидовали ему. Среди этих друзей были Ли Байцяо и Чэн Чжэ, у которых были самые лучшие отношения с Шэн Шаою. Оба они часто посещали развлекательные заведения в Шанхае. В полушутку они часто говорили Шэн Шаою, что когда он устанет от азартных игр, ему следует помнить о том, что в семье всё должно быть хорошо. Хотя Ли Байцяо был легкомысленным и непостоянным, он никогда не просил Шэн Шаою о ком-то «прямо с подушки»… В этот раз Шэн Шаою, кажется, был особенно увлечён этой орхидеей. Он не мог понять, почему, но чувствовал себя очень несчастным. Возможно, эта орхидея была очень красивой и именно такой, какую он хотел, а кто-то попросил её у него ещё до того, как он успел получить её сам, и это его расстроило. Машина проехала через оживлённый центр города и остановилась перед старым жилым домом в довольно шумном районе. Хуа Юн открыл глаза, его ресницы затрепетали, выдавая внутреннее волнение. На мгновение его взгляд стал растерянным, он повернул голову и в оцепенении сказал Шэн Шаоюю: - Господин Шэн, я выйду здесь. На улице моросил мелкий неприятный дождь и капли, ударяясь о стекло окна и оставляли на нём свои прозрачные слёзы. — Могу я проводить вас наверх? — предложил Шэн Шаою. Хуа Юн на мгновение задумался, затем вежливо поблагодарил и отказался, объяснив: - Дорога в переулке неровная, там много луж, и ваши ботинки испачкаются. - С этими словами он протянул руку, чтобы открыть дверь, и вышел из машины. Это был старый жилой район в центре Цзянсу, где средний возраст зданий превышал 40 лет. Над головой виднелись обнажённые электрические провода, которые словно рассекали небо на бесчисленные кусочки. На узких тротуарах были разбросаны каменные столбы и мусорные баки. По обеим сторонам дороги тянулись старые бетонные здания, которые выглядели беспорядочно и негармонично. И это в центре города, где каждый сантиметр земли стоил огромных денег. Хуа Юн вышел из машины, обернулся и увидел, что Шэн Шаою сидит с задумчивым выражением лица и внимательно смотрит на него. Он не был уверен, как правильно поступить в этой ситуации: стоит ли ему сразу уйти или нужно ещё что-то сказать… Всё ещё думая об этом, он нерешительно остановился на обочине дороги и сказал: - Тогда я пойду. Шаою лишь промычал в ответ: - Хм. Но, Хуа Юн почему-то не смог уйти. Его глаза, влажные от дождя, мягко светились, отражая самый прекрасный и ослепительный свет – свет вечернего неба Цзянсу. Этот свет словно магнит, притягивал его к себе: - Господин Шэн?.. - Что случилось? — спросил Шэн. Орхидея, нежная и прекрасная, всё ещё сомневаясь в своих действиях и, несмотря на ветер и дождь, наклонилась и сложила свои тонкие белые пальцы. Он осторожно постучал по окну машины и, дождавшись, пока стекло опустится, прошептал: - Когда вы будете свободны? Скажи мне, и я снова постараюсь пригласить вас на ужин. Шаою снова произнес: «хм», и его настроение внезапно улучшилось. Он сказал: - Возвращайся скорее домой. Сейчас идет дождь, и холодно. Хуа Юн улыбнулся ему и тихо произнес: - Хорошо и… спокойной ночи. Чуть позже, вернувшись домой и уже сто̀я под струями воды в душе, Шэн Шаою всё ещё не мог перестать думать об Хуа Юне. Светлый свитер с высоким воротом выглядел потрепанным, а на манжетах виднелись едва заметные катышки. Было заметно, что их аккуратно удалили специальным устройством для чистки. Однако, поскольку одежда была старой, на ней всё равно виднелись следы чрезмерного износа. Но, тем не менее, благодаря различным манипуляциям и ухищрениям, обычная старая одежда приобрела новый, достаточно приятный вид. Однако, не это врезалось в память альфы. Его будоражили тонкие запястья Омеги, которые выглядели по-особому хрупкими и нежными… --- Гао Ту редко отдыхал после работы. С тех пор как его перевели к Шэнь Вэньланю и назначили личным секретарем, он проводил на отдыхе меньше нескольких дней в году и никогда не использовал свой ежегодный отпуск. Однако в прошлый четверг секретарь Гао впервые взял три дня отпуска, включая выходные, что составило в общей сложности пять дней. Он не будет работать до следующего вторника! Хотя секретарь Гао редко просил об отпуске, менеджер по персоналу всё же не сразу согласился и обратился за инструкциями к своему непосредственному начальнику. Тот, в свою очередь, будучи опытным сотрудником, хорошо знал Гао Ту. И хотя его должность была не самая высокая, но он поддерживал близкие отношения с Шэнь Вэньланом и всегда обращался к нему за советом. Увидев заявление на отпуск, Шэнь Вэньлань без колебаний его одобрил. Однако, прежде чем поставить свою подпись, он решил узнать причину, по которой Гао Ту решил взять отпуск. Менеджер по персоналу сообщил ему: - Согласно предоставленной информации, причина отпуска заключается в том, чтобы сопровождать своего партнера в «его лихорадочном периоде». Правый глаз Шэнь Вэньлана заметно дёрнулся, он поднял голову и с необъяснимым выражением лица произнес: - На сколько я помню, секретарь Гао холост. - Да, он не женат, — ответил менеджер по персоналу с легкой улыбкой. - Однако, согласно соответствующим положениям Положения о защите прав омег, в случае необходимости партнеры, прожившие вместе два года, обязаны сопровождать их во время проблемных периодов. Шэнь Вэньлань с легким удивлением произнес: - Оу… Сложно было понять, был ли он рад или рассержен. После недолгого молчания он добавил: - Я знаю. Без Гао Ту последующие два рабочих дня станут особенно напряжёнными для остальных коллег из секретарской группы. Хуа Юн недавно присоединился к компании и ещё не полностью освоился со многими аспектами работы. В будние дни Шэнь Вэньлань уделяет ему особое внимание, и сотрудники секретариата считали, что он находился под покровительством босса, поэтому не решались использовать его, как основного работника. В будни Шэнь позволяет ему выполнять только несложные задания, такие как подготовка данных и материалов. Очередное заседание группы HS должно было состояться в понедельник, в девять часов утра. Обычно материалы для этого заседания заранее сортировались и предоставлялись Гао Ту, секретарем Шэнь Вэньланя. Однако на этой неделе секретарь Гао был в отпуске, и задача сортировки информации полностью легла на Хуа Юна. В субботу утром заместитель генерального секретаря группы секретариата был очень расстроен, когда обнаружил, что по ошибке передал Гао Ту USB-накопитель с материалами понедельничного заседания вместе с отчетом о данных, которые должны были быть использованы только в следующую среду. Это заставило его тяжело вздохнуть и позвонить секретарю Гао. Уход за омегой в такую жару — непростая задача для беты, который не может выделять успокаивающие феромоны, поэтому на другом конце провода голос секретаря Гао звучал довольно уставшим. Он медленно спросил: - Что случилось? Заместитель генерального секретаря изложил ему всю ситуацию. Секретарь Гао некоторое время колебался, а затем, вздохнув, произнес: - Тогда я передам это ему. Чтобы сохранить конфиденциальность, вся информация HS не может быть скопирована или передана частным образом. Ее необходимо хранить и считывать с помощью специально изготовленного компанией зашифрованного U-образного щита. Гао Ту был готов пожертвовать своим отпуском и совершить личную поездку, чтобы решить насущную проблему заместителя генерального секретаря. - Секретарь Гао, спасибо за вашу тяжелую работу, — сказал заместитель генерального секретаря. Затем он с тревогой спросил: - Неужели вы сможете оставить Омегу одного дома во время лихорадки? Гао Ту, без особого энтузиазма хмыкнул, сел на смятую постель и, подумав, сказал: - Если это будет короткий период, то всё в порядке. Он поднял с кровати термометр, чтобы измерить температуру и с облегчением увидел, что загорелся желтый индикатор: температура тела составляла 37,8 градусов. Низкий показатель означал, что самый сложный период, похоже, подходил к концу… Гао Ту встал, принял душ в ванной комнате и, высушив волосы, вышел более бодрым и посвежевшим. Открыв окно, он развеял густой, насыщенный аромат шалфея*, наполнивший комнату. К тому же, прохладный ветерок немного прояснил его разум. *прим.ред.: Феромон Гао Ту имеет запах шалфея Это был уже девятый период лихорадки, который Гао Ту переживал в одиночестве. Когда Гао Ту было одиннадцать лет, его родители развелись. У его матери не было постоянного источника дохода, и она забрала с собой младшую сестру, оставив Гао Ту с отцом-игроком. Половая дифференциация по системе ABO обычно происходит в детстве, обычно между шестью и семью годами. Однако у Гао Ту этот процесс начался довольно поздно. Только во время летних каникул, когда ему было одиннадцать, он столкнулся с лихорадочным периодом своей первой в жизни дифференциации. Гао Ту расстался с матерью, когда находился в конце своего лихорадочного периода. Мать ввела ему в вену феромонный ингибитор с помощью шприца и наполнила большой пакет таблетками этого препарата. Она сказала: - Гао Ту, мама уезжает. Ты только-только начал превращаться в омегу. К сожалению, есть много вещей, которым мама не может научить тебя, но ты должен запомнить одно: ты никогда и никому не должен давать понять, что ты – омега! Гао Ту, посмотрев в наполненные болью глаза матери, протянул руку, чтобы утешить её. Но, она расплакалась ещё сильнее: - Гао Ту, твой отец — настоящее чудовище! Он готов продать за деньги кого угодно! Даже свою жену и ребёнка! Ты не должен позволить ему узнать, что ты омега, слышишь?! Пообещай своей матери, что сохранишь этот секрет! Скажи это! Скажи! Гао Ту почувствовал боль от материнской хватки, на его глазах появились слёзы, и он кивнул, пообещав: - Я сохраню его! Мама, не плачь! Внезапно мать обняла его, и её слёзы пропитали его футболку: - Гао Ту, ты должен помнить, что ты — бета, ты — бета!.. Вспоминая тот тяжёлый период, секретарь невольно вздохнул. Многое изменилось с тех пор, но тайну эту не знала ни одна живая душа… Перед уходом Гао долго стоял перед шкафом, размышляя, что выбрать: таблетки ингибитора или инъекции. В прошлый четверг он посетил врача. Недавно у Гао Ту, вследствие длительного приёма ингибиторов, начали проявляться первые признаки феромонного расстройства. Его лихорадочный период стал нестабильным: стоило ему поработать сверхурочно или почувствовать усталость, как феромоны начинали выделяться из желез без контроля, словно духи из разбитого флакона. Чтобы сохранить свою работоспособность, секретарь был вынужден увеличить количество инъекций. К утру четверга, потеряв сознание, он остался дома один, не услышал будильник и впервые в жизни опоздал на работу. Осознав всю серьёзность ситуации, он решил обратиться в больницу во второй половине дня. Осмотрев пациента, врач заметил, что у Гао Ту начинается лихорадочный период. Он настоятельно рекомендовал ему прекратить использование инъекционных ингибиторов и немедленно покинуть офис. Уже сидя в кабинете врача Гао Ту с беспокойством спросил: - Как мне быть, если я хочу, чтобы запах феромонов исчез? Есть ли другие способы, помимо инъекций ингибиторов? Доктор, взглянув на пациента, увидел, что молодой мужчина нервничает, но не отступает. Однако, врач был бессилен. Глубоко вздохнув, доктор произнес: - Господин Гао, я считаю, что вам следует обратиться к психиатру. Вы очень недовольны своей принадлежностью к клану Омег и даже ощущаете себя неполноценным... Это как-то связано с вашим партнером? Ему настолько не нравится ваш запах? Доктор слегка нахмурился и продолжил: - Прошу прощения за свои предположения. Но, вы очень часто используете ингибиторы, а проводить столько времени вместе на близком расстоянии могут только партнеры. Однако если мои догадки верны, то, вероятно, ваш партнер злоупотребляет ингибиторами. Гао Ту, в панике отрицая всё, сказал: - Я холост! - Тогда это ещё более неправильно! — тон доктора стал серьезным. - Одиноким, не беременным омегам очень опасно злоупотреблять ингибиторами! Феромонные расстройства в тяжелой форме могут привести к летальному исходу! Кроме того, вводить ингибиторы во время лихорадки очень сложно. Разве вы не чувствуете боли? Гао Ту, ошеломленный его яростными высказываниями, ответил без всякого выражения: - Я принял обезболивающее. Старый разгневанный врач-омега, поднялся на ноги, его седые волосы затряслись от негодования: - Как же плохо, что вы использовали ингибиторы, не следуя указаниям врачей! Вы вводили их и принимали обезболивающие во время лихорадки! Вы хотите умереть?!.. Сейчас, вспомнив гневное выражение лица доктора, Гао Ту, наконец, решил остановиться на таблетках ингибитора. Он надеялся, что это всего лишь передача флешки, и он не будет долго контактировать с людьми, поэтому один приём ингибиторов должен был полностью замаскировать его запах.