Вперед, проси

Горячее, прерывистое дыхание — как пар в холодном воздухе, будто всё тело охвачено невидимым жаром. Внизу живота всё пульсирует, пламя там разгорелось, и с каждым движением — всё сильнее. Хотелось стонать, выплеснуть наружу это нарастающее, непреодолимое удовольствие, но звуки застревали где-то в горле. Над ним — чей-то силуэт, близкий, почти осязаемый. Фигура — обволакивающе красивая, тело движется плавно, с силой, с уверенностью. Лицо смутное, будто прикрыто дымкой, но от этого не менее желанное. Он ускоряется, и Ваня, не в силах сдержаться, откидывает голову, всем телом навстречу ощущению, которое кажется бесконечным и абсолютно правильным… И — вдруг резкий переход в реальность. Ваня распахивает глаза. Комната ещё полутемна, за окном раннее питерское утро. Сердце колотится, дыхание сбивчивое, грудь вздымается, щеки горят. А внизу — очевидное подтверждение того, насколько сон был реален: напряжённость под одеялом, болезненно яркое возбуждение. Он резко садится, вжимая ладони в лицо. Это что сейчас вообще было?.. Медленно, почти нехотя, мозг возвращает ему обрывки сна. Движения. Прикосновения. Чувство. Блаженство. И — чей-то силуэт. Не просто силуэт. Тот, кто был над ним. И вдруг — вспышка. Денис. Он замирает. Взгляд скользит по комнате. Да, точно. Он ведь остался у него. Пару дней. Денис предложил — мол, зачем снимать что-то, если у него и комната свободная есть, и вообще будет весело. И правда, было весело. Болтали до ночи, ели пиццу, смотрели какие-то странные видео, засыпали поздно. Всё было просто. Без намёков. Без неловкости. Так почему…? Почему именно он? Почему этот сон? Он чувствует, как смущение медленно перерастает в тревогу. Потому что тело — не врёт. Оно отзывается на желание, даже если разум его отрицает. А Ване понравилось. Слишком. Пугающе сильно. От непонимания собственных чувств сон всё же взял верх — Ваня вновь улёгся в кровать, натягивая одеяло. Мысли не давали покоя, но тело уже начинало сдаваться усталости. Он ворочался, глядя в потолок, пытаясь придумать, как правильно поговорить с Денисом. Что сказать? С чего начать? Стоит ли вообще? Или просто сделать вид, что ничего не было — ни сна, ни этой странной утренней вспышки желания? Но всё это казалось бегством. *** — …а я ему так и сказал, что он идиот, и что конфликты так не решают, — уверенно говорил Денис, по привычке сопровождая рассказ активной жестикуляцией. Его голос был полон энергии, он явно был увлечён тем, что рассказывал, время от времени хмуря брови или усмехаясь в сторону. Ваня сидел рядом, делая вид, что слушает. Он кивал в нужных местах, изредка вставлял «угу» или «жесть», но с трудом улавливал смысл сказанного. Слова Дениса проплывали мимо — глухо и фоном. Что ему вообще сказать? Типа… “Слушай, Дэн, у меня был странный сон. Мы в нём… ну… ты и я… спали вместе.” Нет, звучит ужасно. Слишком прямо. Он решит, что я рехнулся. Или шучу. Или — что хуже всего — подумает, что это правда, и начнёт избегать меня. Он зевнул, прикрывая рот ладонью, больше чтобы скрыть сбившееся выражение лица, чем от усталости. А если честно — я бы и не отказался. Попробовал бы. Просто… чтобы понять. Что это было — просто сон? Или желание? Или что-то большее? Он бросил короткий взгляд на Дениса — тот продолжал говорить, опираясь локтями на стол, немного нависая вперёд. Если что — отшучусь. Скажу: “Представляешь, какой трэш мне приснился?” С улыбкой, с лёгкостью. Проверю его реакцию. А вдруг… он тоже… — Ваня! — голос Дениса вдруг стал громче и чётче. — Ты меня вообще слушаешь? Ваня дёрнулся, словно его поймали на месте преступления. Поднял глаза — Денис смотрел прямо на него, с прищуром. Лицо серьёзное, немного раздражённое, но не злое — скорее, обеспокоенное. Он явно понял, что Ваня не здесь, не с ним, не в разговоре. — Эм… да, конечно, — пробормотал Ваня, чувствуя, как лицо заливается жаром. — Просто… проснулся сегодня рано. Ночь какая-то… не такая была. Денис приподнял бровь, вопросительно, но не стал настаивать. — Сон приснился? — спросил он уже спокойнее. — Что, страшный? Ох… если бы ты знал… Ваня с трудом удержался от нервного смешка. Он отвёл взгляд, потёр шею. — Да нет. Скорее странный, — ответил он медленно, словно проверяя, как звучит правда, обёрнутая в полутон. — Такой… реалистичный. Слишком. Он вновь взглянул на Дениса. Тот не сводил с него глаз. — Ну давай, расскажи уже, — потребовал он. Ваня вздохнул, поёрзал на месте. — Это был… ну, необычный сон. Мы были там вместе. И ты… ну… — Ну-у?.. — протянул Денис, подбадривая, с полуулыбкой. — Короче… мы с тобой переспали. — И я проснулся… с этим… — он кивнул вниз, смутившись ещё сильнее. — В общем, забудь. Бред полный. На лице Дениса появилась хитрая, чуть дразнящая ухмылка. — Значит, понравилось, да? Ваня тут же отвёл взгляд, щеки мгновенно вспыхнули. — Я… — начал он, но не знал, что сказать. — Ну давай, — продолжил Денис, уже почти шёпотом, подаваясь ближе. — Вперёд. Проси. Скажи, как сильно ты хочешь осуществить свой сон. Ваня повернулся к нему — хотел что-то ответить, оправдаться, отшутиться, сам не знал что. Но не успел. Денис резко сократил расстояние между ними и, прежде чем Ваня успел сказать хоть слово, потянулся вперёд и поцеловал его. Ваня замер. Внутри всё вспыхнуло — от неожиданности, от напряжения, от правды, которую он ещё не до конца успел признать. Он ответил на поцелуй,  дыхание сбилось, губы стали мягче, податливее. Тепло от прикосновения разлилось по телу. Всё было слишком живо, слишком близко. И именно поэтому… он резко отпрянул, отвёл голову в сторону, выдохнув коротко и резко. — Что такое? — голос Дениса прозвучал недовольно. Ваня не сразу ответил. Он потёр лоб, взглянул в сторону. — Погоди… Я не могу так. Это всё слишком быстро. — Можешь, — перебил его Денис, с лёгкой, хищной ухмылкой. — Я просто… — начал Ваня, но тут же сбился. Слова не слушались, мысли путались. — Это же ты. Мы друзья. И я не знаю… вдруг я просто… Но Денис не стал слушать. Эти «я просто» звучали слишком знакомо, слишком типично. Он уже слышал их раньше — от других, от себя, в других ситуациях. Он снова наклонился, и поцелуй вернулся. И Ваня, на несколько секунд вновь сдавшись чувству, позволил себе раствориться в нём. Но снова — остановка. Он отвернул лицо, дыхание стало неровным. — А на этот раз что? — уже раздражённо спросил Денис, отстраняясь чуть дальше. — Мне кажется, я погорячился… Я не готов. Правда. Всё происходит слишком резко, и я не понимаю, чего хочу… Денис посмотрел на него с прищуром, затем вздохнул, качнув головой. — Ванюша, ты заебал, — проговорил он. — Расслабься. Наслаждайся. Никто тебя не торопит. Но, если уж ты так смело начал — позволь мне идти дальше. Он наклонился ближе, снова притянул Ваню к себе, уже осторожнее. Целуя не губы, а висок, скулу, шею. Сзади мягко скрипнула кровать. Денис, не прерывая прикосновений, аккуратно потянул Ваню назад, опуская его на простыни, как бы невзначай. Он навис над ним, глаза его были серьёзными. — Я буду нежным, — прошептал он ухмыляясь. Ваня лежал под ним, растерянный, сбитый с толку, но и охваченный чем-то новым. Губы Дениса вновь вернулись к Ваниным, продолжая с жадностью целовать их, словно не могли насытиться этим вкусом. Но поцелуями он не ограничился. Его губы начали опускаться всё ниже, нацелившись на особенно чувствительную зону — шею. Там он продолжил осыпать кожу лёгкими поцелуями, от которых у Вани перехватывало дыхание. Оставлять на ней засосы казалось чем-то слишком прямолинейным, даже пошлым, поэтому Денис остановился на небольших укусах, оставляя еле заметные следы своего присутствия. Глаза Вани то закрывались от острого, пронизывающего удовольствия, которое он всё ещё пытался отрицать, то распахивались вновь, чтобы встретиться взглядом с Денисом, чья ухмылка говорила сама за себя — он знал, что делает. Из губ Вани вырывались едва слышные вздохи, сдавленные, но не контролируемые. Он пытался сдерживаться, но тело предавало с каждой секундой всё сильнее. Как только рука Дениса опустилась ниже, коснувшись груди и замерев на сосках, Ваня невольно застонал чуть громче. Незаметная до того дрожь внезапно прошлась волной по всему телу, пробирая до мурашек. А когда Денис осторожно запустил руки под его футболку, пальцами скользя по талии, по коже, всё ещё горячей от поцелуев, и вновь вернулся к чувствительным точкам — Ваня напрягся. Его соски оказались особенно восприимчивыми. Там, внизу живота, начало тянуть — нарастающее чувство, что зарождалось глубоко внутри и постепенно расползалось по всему телу. Денис явно знал, как обращаться с Ваниным телом — с тем самым телом, которое сейчас дрожало под каждым его прикосновением.  Одной рукой он потянулся к поясу шорт Вани, и одним точным движением стянул их вместе с нижним бельём. Оголённое тело Вани вспыхнуло румянцем, но протестов не последовало — он просто глубже вжал голову в подушку. Денис чуть прикусил губу, окидывая взглядом перед собой лежащего Ваню. Всё в нём говорило о возбуждении. Он провёл рукой по оголённому члену — сначала медленно, пробуя. Затем повторил движение, и снова, чуть усилив нажим. Реакция была мгновенной — Ваня выдохнул резко, прерывисто. — Расслабься, — прошептал Денис, не переставая ласкать его. — Ты ведь хочешь этого. Ваня лишь кивнул, не в силах найти в себе голос. Он и правда хотел. И давно. Может, даже слишком давно. Просто никогда не решался признать это — ни себе, ни, тем более, кому-то ещё. Освободив одну руку, Денис на мгновение оторвался от его груди и медленно поднёс пальцы к собственным губам. Склонившись ближе, он облизал два пальца, покрывая их слюной. Ухмылка скользнула по губам Дениса, когда он опустил руку обратно и поднёс влажные пальцы к входу. Одновременно он не прекращал ласкать Ваню снизу — движения становились чуть более уверенными, ритмичными. Когда пальцы коснулись чувствительного кольца мышц, Ваня сжал простынь и тихо застонал. — Прости… — Денис наклонился ближе, его голос стал чуть хриплым, срывающимся. — Но когда я слышу, как ты стонешь… как смотришь… Я уже почти не могу сдерживаться. Первый палец вошёл плавно. За ним — второй, не сразу, но настойчиво, под сопровождение ещё одного стона, уже более открытого. Денис двигался медленно, вжимаясь ближе, целуя шею Вани, снова и снова. Его пальцы работали внутри, нащупывая нужные точки, в то время как другая рука продолжала уверенно ласкать член, заставляя тело Вани напрягаться. — Ты даже не представляешь, как ты красивый сейчас, — выдохнул Денис, скользнув губами по шее, оставляя влажные следы и лёгкие укусы. Поняв, что Ваня уже давно готов к большему, что его тело полностью отдалось и само просит продолжения, Денис медленно вынул пальцы. Он на мгновение задержал дыхание, затем стянул свои шорты, и возбужденный член выскользнул наружу, пульсируя от желания. Не теряя времени, он плюнул в ладонь, размазал слюну по всей длине лишь бы не дать себе возможности передумать. Поднявшись ближе, он направил себя к входу и без лишних церемоний вошёл — резко, одним толчком, до конца. Ваня дернулся, губы его приоткрылись в беззвучном выдохе, а пальцы крепко вцепились в простынь. Он прикусил губу, сдерживая стоны, — ему всё ещё было стыдно издавать их вслух. Стонать открыто — это означало признать, насколько сильно ему это нравится. Денис не жалел его. Он двигался резко, вжимая пальцы в бёдра и талию Вани, удерживая его на месте. С каждым толчком он входил глубже, грубее, будто в нём закипала вся сдерживаемая страсть. Из его груди вырывались тихие, сдавленные вздохи — удовольствие переполняло и его. И вдруг… в голове Вани вспыхнули обрывки сна. Того самого сна — смутного, томного, где он впервые позволил себе представить, каково это — быть с Денисом вот так. Тогда, во сне, всё казалось невозможным, далеким, запретным. А теперь — всё было реальнее, жарче, сильнее. Гораздо лучше. Жестче. Правдивее. Тело отзывалось на каждое движение, и даже боль растворялась в наслаждении. Сон мерк по сравнению с тем, что происходило сейчас. Ваня, хоть и пытался сохранять остатки контроля, уже не мог. Каждый новый толчок выбивал из него глухие, рваные стоны. Он прикусывал губу, прижимался лицом к подушке, чтобы хоть как-то их заглушить, но тело его больше не слушалось. Он уже не мог отрицать, как сильно это чувствовал. Внутри всё горело, дрожало, натягивалось, как струна, и вот-вот должно было оборваться. — Ещё… — вырвалось из него почти случайно, тихо, сорванным дыханием. Сам от себя не ожидал, но не остановился. Этого стоило Денису.  От напряжения на его висках выступили капли пота, он прижался ближе, склонившись над Ваней, дыша прямо в его шею. — Твоё тело… — прошептал он, запинаясь от ритма, — будто создано для меня… С этими словами он чуть изменил угол, и Ваня застонал громко — уже не в силах сдержаться. Его спина выгнулась, пальцы впились в подушку. Всё внутри вспыхнуло. Волна удовольствия прошлась по всему телу, сотрясая его изнутри. Губы Вани дрожали, дыхание сбивалось, а голос сорвался на почти жалобный, низкий стон. Он снова был на грани, и в этот раз всё шло стремительно, неконтролируемо. Денис тоже был близко — его движения становились неровными, дыхание тяжёлым, словно каждое новое вхождение отнимало у него силы. Он прикусил Ваню за плечо, глухо выдохнул, резко вжал бёдра ещё раз — и замер, сжимая его всем телом. Они оставались так — в тишине, наполненной только их сбившимся дыханием и теплом тел. Денис медленно провёл рукой по Ваниной груди, поглаживая, словно извиняясь, словно хотел сказать что-то важное, но не мог подобрать слов. — Ты в порядке? — прошептал он спустя минуту, голос его был хриплый, уставший. Ваня кивнул, не открывая глаз, всё ещё прижимаясь к подушке. Он не мог говорить. Не потому что не хотел — просто слов не было. Всё внутри было расплавлено, как воск. Он чувствовал себя обнажённым не только телом, но и душой. И почему-то это больше не пугало. Денис лег рядом, не отпуская, перекинул руку через него, притягивая ближе.