Липовое предательство

Утро начинается не с кофе, любезно принесенного горничной. Не с процедур по уходу. Не с голоса дворецкого, напоминающего принцу о новом дне. Утро начинается не как обычно. Утро начинается с предательства. Сону просыпается от резкого толчка — кто-то грубо хватает его за плечи, прежде чем он успевает понять, что происходит. В глазах темнеет от удара, и последнее, что он чувствует перед тем, как его накрывает мешок, — терпкий запах гниющих водорослей, запах страха, смешанный с чем-то металлическим. С кровью. Его кровью, марающей мешковину. Когда мешок снимают, он уже в повозке, руки за спиной связаны тугой льняной веревкой, а перед ним — человек в доспехах с гербом его же собственного дома. Чёрт возьми, ну и повезло. Неужто дядюшка пособил? Хотя, конечно, кому ещё это понадобится? — Доброе утро, ваше высочество, — раздается спокойный голос сверху. Сону поднимает голову. В углу повозки сидит стражник — высокий, с резкими чертами лица и холодными глазами. Его кожа чистая, усыпанная черными родинками, словно каплями дорогого темного шоколада. Его волосы слегка колышутся от движений повозки, когда та качается под топот копыт. Фланелевое покрытие повозки вздымается от движений, закрывая путников от солнца и пыли, летящей из-под колес. Воздух внутри – концентрированная смесь, и Сону может почувствовать в нем что-то, что не принадлежит ему. Запах, явно принадлежащий стражнику и явно противоположный его леденому взору. От стражника веет теплой травой и липой, и в этом есть что-то удушающе сладкое. Альфа. Одно осознание этого заставляет принца ощетиниться. К кислому запаху водорослей тут же добавляется оборонительный запах соли и горечи. — Граф приказал доставить вас во дворец, — продолжает стражник. — Живым. Сону стискивает зубы. Его собственный аромат обычно легкий, как морской бриз, теперь становится совсем горьким, словно штормовой ветер, перенасыщенный запахом озона и гневной досады. Спасибо большое, любезный дядюшка... Такой должна быть благодарность за сохранение жизни? Или зависть и жажда власти настолько сильны, что он готов на всё, лишь бы заполучить желанное? — И ты согласился быть его псом? – выплёвывает он, не сдерживая колкого, ранящего, словно кинжал, разочарования. Глаза стражника сужаются. Его запах на секунду становится резким, словно скошенная трава. Оборонительным. Полным сомнения и неповиновения. — Я выполняю приказ. — Приказ убить своего принца? Повозка трясется на ухабах, но тишина внутри кажется еще громче. — Вам стоит помолчать, — наконец говорит стражник спустя долгое, взывающее в вечности, полное громких мыслей, грузное, тяжёлое молчание. — Это облегчит дорогу. Сону усмехается. — А тебе стоит посмотреть мне в глаза и повторить, что я заслуживаю смерти. Их взгляды сталкиваются. Запах стражника снова меняется, теперь в нем что-то неустойчивое. Принц решает надавить, его феромоны перенасыщены горькой злобой. Его запах захватывает всё больше душного пространства, заполоняя воздух едким запахом грозового озона и солёной пены. Липовый цвет начинает горчить, перенасыщенный в собственной сладости. По напряженной шее стекают капли пота, вены на виске вздуваются, а дыхание становится загнанным, зрачки расширяются до черноты. Руки стража сжимаются в кулаки, а губы смыкаются в негодующем неподчинении собственному желанию отпрянуть от въедливого запаха омеги. Сону отскакивает, как от огня, толкаясь ногами по дну повозки к противоположному углу. Альфа в гоне. Чёртов альфа в гоне на расстоянии меньше метра от него, связанного и не имеющего ни единого шанса на сопротивление. Он решает хранить молчание. К ночи они останавливаются в лесу. Рики разводит костер, но не развязывает Сону руки. — Ты боишься, что я начну сопротивляться? — насмешливо спрашивает принц. – Ещё чего. – альфа рычит сквозь зубы и двигается дальше. Держится. – А чего тогда? Что я сбегу? — Я боюсь, что вы попробуете убить меня во сне. Сону фыркает. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не дышал. Рики поворачивается к нему, и в свете костра его глаза кажутся почти золотыми. Он почти улыбается сквозь слой служебного холода. — Вы так уверены в себе. — Я уверен в том, что мой народ будет страдать, если мой дядя сядет на трон. Запах Сону снова меняется. Теперь он соленый, как слезы и море, и резкий, как гнев и разочарование. Горький, насыщенный запахом шторма, влажной древесины и перецветшими водорослями. Полный феромонов. Рики морщится и воротит носом, стараясь не вдыхать. — Вы не похожи на избалованного принца, должен признать. — А ты не похож на слепого исполнителя. Тишина. Рики отворачивается, на секунду благодарно кивает. Его запах клубится. Это не просто сладкая липа, а что-то глубже, сложнее. Сомнение. Слепая жажда и сопротивление. Словно два льва, борющихся за главенство в одной клетке, вынужденные рвать друг другу глотки. Они продолжают двигаться. Идут дни. На третий день Сону пытается бежать. Он бьет Рики в горло, выхватывает кинжал, но стражник ловит его за запястье прежде, чем лезвие успевает коснуться кожи. Совсем близко, здесь, у его сердца. Их глаза встречаются. — Я не хочу вас ранить, — хрипит Рики, но его запах теперь жгучий, как огонь. Ярость. Инстинкт альфы. Он сдерживает себя, это ощутимо. Он полыхает. Его запах плавит лёгкие. Жаркий летний вечер, закат, раскалённая земля и пожженная солнцем трава. Сону чувствует, как его собственный аромат вспыхивает в ответ. Это не страх, а вызов. Он понимает, что беспомощен. Его сил никогда не хватит, чтобы тягаться с альфой. Его никогда не будет достаточно, чтобы победить и уничтожить. Поэтому всё, на что он может рассчитать, есть игра на чужих чувствах. Достоинство. Честь и уважение к самому себе, государству и королевской семье. Неужели рыцарь предаст это? — Тогда убей. Рики сжимает его запястье так, что кости трещат, рычит, его ноздри взлетают, глаза наполнены неудержимой яростью, зверским желанием и дикостью, необузданной и горячей. Но всё, что он делает – это… отпускает. — Почему? — шепчет Сону. Потому что стражник больше не пахнет гневом. Теперь его запах стелится чем-то печальным. Болезненным. Усохшей травой, скорбящей по собственной гибели, завядшей от жара липой, чьи сладостные серьги были сожжены. Превращены в пепел по собственной вине. — Я не могу. В ту ночь Рики развязывает ему руки самостоятельно. Снимает спутанные веревки с запястий, освобождая нежную кожу. Распутывает льняные узлы на худых лодыжках, натертых грубыми сплетениями. — Бегите. Сону не двигается. — Ты знаешь, что он сделает с тобой за это? Рики молчит. Его запах предательски мягкий. Липа доживает свои последние дни, прежде чем опадет последние листья. Он сам себя сжёг. — Я не оставлю тебя умирать, — говорит Сону. — Почему? Потому что принц больше не пахнет гневом. Теперь его аромат — это что-то теплое. Нежное веяние с моря, приятная свежесть и теплый, распаренный за день песок. Доверительный шепот волн. — Потому что ты первый, кто увидел во мне того человека, каким я являюсь... Не принца, не омегу... Меня... И этого достаточно, чтобы верить. Они возвращаются во дворец вместе. И открывают правду. Король в ярости. Рики падает на колени, но не просит пощады. Он заслуживает наказания за то, что смел усомниться в своей преданности королевству. За то, что смел нарушить свой святой долг. И он не боится взять за это ответственность. Он не боится заплатить эту цену. Главное, что... — Ваше величество, ваш сын невиновен. — Молчи, предатель! Но прежде чем меч касается шеи стражника, Сону встает между ними. Кровь струится по его ладони, капая на гладкий мрамор, впитывающий в себя цвет, словно губка. Меч прошёл по мягкой коже, оставляя на ладони тонкую, но глубокую полосу. Алые капли орошают королевский меч, заставляя стены содрогнуться от ужаса. — Отец, если убьешь его, убьешь и меня... – Сону... Отойди от него... – рычит король, опуская меч и тяжело дыша, словно разгневанный дракон, пускающий дым. – Почему ты защищаешь своего похитителя, сын мой? – Потому что он дал мне то, чего я не чувствовал никогда прежде... – шепчет принц, ненароком заглядывая Рики в глаза. – Безопасность... – Безопасность? – Даже несмотря на то, что он похитил меня... – начинает Сону. – Он защищал меня лучше любого другого рыцаря, которые защищали меня в замке всю жизнь... Он поил и кормил меня, даже когда я был против, укрывал меня, чтобы мне не было холодно ночью и следил, чтобы ко мне не ползли змеи или пауки, пока наши ноги касались земли... Он не пренебрегал мной, не считал своим долгом возразить мне и указать на мою оплошность, когда я был не прав... Он сохранил свою честь и мою честь тоже, находясь на расстоянии меньше метра от меня в гоне, он ни разу не коснулся меня, не посмотрел на меня, как лев на добычу... Будучи в гоне, он проявил ко мне тогда больше уважения, чем все мои стражи во дворце, смотрящие мне в след так, словно я кусок мяса... – Но.. он всё ещё предатель... – возражает король, медленно сдаваясь, видя решимость в глазах сына. – Он пошёл против королевской семьи... – Да, он свернул не туда... Но все совершают ошибки. И главное, что он не бездумно следовал приказу свыше, а думал своей головой... И осознал... – его взгляд встречается со взглядом Рики, утопая в бесконечной липовой нежности, которой тот неосознанно его окружает. – Осознал, что был не прав... Что это не его цель в жизни... Что он не хочет этого... Король грузно вздыхает и кивает, заправляя меч в ножны и отступая. – Ладно, сын мой, я сохраню ему жизнь... Рики и Сону, в сопровождении ещё одного стража, идут в палату к лекарю, где принцу залечивают рану, накладывая на рассеченную кожу повязку с целебным отваром, после чего, по просьбе принца, они остаются наедине. — Почему ты не отвернулся от меня? — шепчет стражник прямо в ухо Сону. От свежего запаха солёной воды совсем рядом его ноздри вздываются. Принц улыбается. Его глаза бегают по чужому лицу, собирая шоколадную крошку родинок с такой жадностью, словно он собирается их слизать. Он хихикает своим мыслям. — Потому что ты научил меня, что даже в самой глубокой тьме есть место для чести. – Сону наклоняется, его губы касаются щеки Рики, язык кротко касается теплой кожи, прежде чем отстраниться и хитро сверкнуть глазами. Его запах разливается тёплым бризом. Рики глубоко вдыхает. – Я готов быть вашей честью до конца моих дней, Ваше Высочество...