«ТАК ХОЧУ ТЕБЕ НРАВИТЬСЯ»

— Ой, да ладно тебе, Тина! Он не так уж и плох. Для его возраста он вполне реализованный. А то, что он твой одногодка – ничего страшного, веселее будет. Главное, что хорошо к тебе относится, – говоришь ты подруге, закидывая в рот карамельный попкорн. ᅟ — Ну не-е-ет!.. Я хочу, чтобы мой будущий парень был поста-а-арше, – мечтательный вздох срывается с её уст, и она с влюбленным взглядом пялится куда-то в окно, в голове, наверняка, представляя седовласого дедулю со скромной виллой в Италии. ᅟ — Насколько старше? Лет на двадцать? ᅟ — Может и на двадцать! Всё лучше парня-одногодки, или, упаси боже, малолетки! – отвечает она со смешком и ты тут же подхватываешь его, откидываясь на несметное количество самых разных мягких игрушек и подушек, что усеяли собой почти всё пространство дивана гостиной. ᅟ Корни вашей с Тиной дружбы проросли ещё в глубоком детстве. Лучшие подружки с горшков детского сада проложили дорожку вплоть до самого университета, и были неразлучны даже с преградой в тысячи километров! Наверное, именно поэтому квартира её родителей стала тебе вторым домом. Частые ночёвки и постоянные чаепития после школы и университета въелись в твою жизнь как аромат маминого парфюма под кожу – навсегда и с неотъемлемым чувством чего-то родного и тёплого, в то время как её родные стали небольшим дополнением к твоей собственной семье. Совместные поездки на отдых, вылазки на природу, обычные походы в гости и всё то остальное, что было свойственно для тех, кто дружили семьями. Ваши родители, ты с Тиной, и её младший брат – Хёну... ᅟ Громкий хлопок входной двери, казалось, сотряс всю фурнитуру, рассыпав дрожь по стенам и вашим телам, из-за чего вы тотчас позабыли о смехе. Резкий лязг связки ключей, брошенных со злостью, грохот наспех снимающейся обуви, откинутой куда-то в сторону, учащенное дыхание, отдающееся сопением – вы отчётливо слышали каждое движение, доносящееся из коридора даже в гостиной дома, который мгновением ранее был пропитан ощущением уюта и комфорта. Сейчас же? Всё переменилось. Ещё даже не зная причины, по которой только пришедший пребывал в столь накалённом состоянии, ты успела почувствовать, как холодок, исходящий от входа, проносится по телу, покрывая его щипающим инеем. ᅟ Словно смерч, высокая и сгорбленная фигура Хёнуна влетела в гостиную, ни на что не обращая внимания. И будь он настоящим природным бедствием, точно снёс на своём пути всё, что попалось бы под руку, а до тех пор он старался держать в узде бушующие внутри эмоции. Быстрым шагом минуя гостиную, он не сразу заметил ваше присутствие – смотрел себе под ноги, шумно выдыхая через нос. Лишь только тогда, когда Тина окликнула его громким «эй!», он запнулся, переводя на неё ледяной взгляд. В бурых ирисах его глаз танцевал огонёк недобрый – рассерженный, на грани срыва. Но стоило увидеть тебя рядом, тут же отвёл глаза, не желая, чтобы ты видела его… таким. Он ушел прочь, не проронив ни слова. Один лишь твердый топот его шагов, шаркающих по лестнице, слышался в гробовой тишине дома. ᅟ — Эй! А-ну ка вернись, – возмутилась Тина, подскочив с места. —Что с твоим лицом, Хёнун?! ᅟ «И вправду...» – подумала ты, провожая его взглядом. ᅟ Миловидные юношеские черты были разукрашены багрово-синими отметинами. Губа порвана – она кровоточила, стекая алыми бусинами вниз на белоснежную школьную рубашку. Щеки в ссадинах и синяках, волосы взлохмачены – где-то узлы проглядывались, где-то запёкшаяся кровь. Всё его тело было напряжено как струна. Со стороны казалось, что скажи Тина ещё пару слов криком, и Хёнун не выдержит, взорвется, позабыв о манерах, которые воспитание просто не позволяло поставить под удар. Уж лучше он примет этот удар на себя, стиснув зубы и руки в кулаках, нежели покажет перед кем-либо оголённые, точно провода, чувства. Нет… Хёнун сделает что-угодно, лишь бы остудить мальчишеский пыл и не упасть лицом в грязь. ᅟ Но разве можно было винить Тину за беспокойство? Она всегда была вспыльчивой, но никогда не могла таить обиды и злость дольше нескольких часов. Горячо переживала о близких людях, и от того могла порой перейти черту, в чрезмерно опекающих объятиях удушая младшего брата, который был её полной противоположностью. Спокойствие этого парниши очаровывало и, будто лёгким морским бризом с примесью запаха сирени, манило; располагало и заставляло ловить себя на мысли, что временами его компания была для тебя глотком свежего воздуха. ᅟ Ты видела, как он подрастает и меняется из резвого мальчика в амбициозного и привлекательного юношу, который был не по годам умён. Особенно рядом с тобой. И чем старше ты становилась, тем отчётливее это видела. Было ли это заслугой хорошего воспитания или самодрессировка – ты не знала, но одно было заметно, как нельзя, чётко: Хёнун никогда не позволял себе запятнать образ «хорошего мальчика» перед тобой. Ни единого матерного слова, которые у ребят его возраста с уст слетают чаще вздохов, никаких «детских» глупостей, которые бы выдавали в нём живого школьника. Он выказывал своё уважение к тебе как к старшей даже, когда ты уверяла его в том, чтобы тот относился к тебе как другу, не обращая внимания на разницу в пять лет; глядел с нескрываемым обожанием в глазах, когда ты не видела его взгляда, а потом стыдливо прятал, кусая ногти. ᅟ И сейчас, видеть то, как этот мальчишка бежит избитым прямиком в свою комнату, ни объяснив ни слова, оказалось невыносимо больно. Так, будто сердце вырвали из груди, точно корневища сладких плодов, и сжали в ладони, выжав из него весь сок, стекающий бордовыми ручейками на землю. ᅟ — Может не стоит так давить на него?.. Мало ли что случилось, – пыталась ты осторожно успокоить подругу, вставая на сторону младшего. ᅟ — Чего не дави? А кто ещё должен это делать, если не старшая сестра?! – никак не унималась она, теперь уже сместив фокус своего негодования на тебя, от чего ты нервно сглотнула ком в горле. — Я ему, значит, помочь хочу, а он носом воротит! Я ему сейчас покажу, засранец мелкий!.. ᅟ — Тина!.. – всё, что ты успела крикнуть, перед тем как она, злостно топая по ступенькам, пошла к Хёнуну, отбивая порог его комнаты. ᅟ Пронзительный громкий тон, больше подходящий на крик, грохот ладони по двери, чередующий с пустыми угрозами, меж которых читалось острое беспокойство, – неудивительно, что Хёнун не открыл сестре дверь. В такие моменты, как никогда, хочется немного времени побыть с собой наедине в тишине, что с Тиной бы ни за что не получилось бы. Он не собирался открывать ей и это лишь сильнее разозлило её, заставив пыхтеть ещё пуще! Она начала ходить перед тобой из стороны в стороны, потоком выливая на тебя свои переживания за младшего брата, который, будь он неладен, совсем не ценил этого. Слова вставить не давала – настолько быстро тараторила, никого вокруг не замечая. И ты не осуждала её за это, наоборот, понимала её чувства, но всё равно реагировала чуточку иначе, стараясь также брать во внимание и состояние Хёнуна... ᅟ — Пойду схожу к нему, может откроет... – Спустя примерно полчаса, когда гнев Тины поутих, сказала ты, вставая с дивана. Тина же просто угукнула, не отрывая нахмуренного взгляда от телефона. Она оставила попытки достучаться до того, кто не желает принимать помощи. Одно лишь «льда ему захвати» послышалось с её стороны. ᅟ С каждой пройденной ступенькой, от чего-то сердце сжималось всё больнее. Их было не много – десять, не больше, но по ощущениям – все триста. Комом к горлу волнение подпрыгнуло, под тяжестью своей сводя брови к переносице волнами беспокойными, что морщинками образовались на лбу. ᅟ — Хёнун... – на выдохе сказала ты, проглатывая недоброе предчувствие, и занесла руку над его дверью, отбивая три стука. — У тебя там всё в порядке? – когда беспокойство за него отдавалось по перепонкам громче самих стуков. —… я не собираюсь тебе зачитывать нравоучения. Просто возьми лёд и приложи к лицу, чтобы хотя бы немножко снять отёк. – Ещё один стук, ответом на который была лишь тишина. ᅟ Устало прислонившись к двери, по ту сторону ты так ничего и не услышала. «Уснул наверное» – промелькнула мысль в голову, и ты неспеша отстранилась. Не хотела тревожить его. Не хотела нарушать личные границы своей заботой, которая ему, наверняка, к чёрту не сдалась!.. Но несмотря на противоречивые чувства, разыгравшиеся молниями в душе, спускаясь по ступенькам вниз, грозовые тучи над головой начали рассеиваться, пока не послышался щелчок, на звук которого ты тут же повернулась, позабыв обо всём. ᅟ Дверь осторожно приоткрылась, и из-за неё выглянул Хёнун. Всё те же впалые щёки, всё те же ссадины, всё тот же взгляд, который он так стыдливо отвёл, встретившись с твоим. ᅟ — Можешь войти, – тихо сказал он, оставляя дверь приоткрытой, и скрылся в темноте комнаты. ᅟ Переступив порог, холодок мурашками прошёлся по твоему телу – в комнате Хёнуна всегда было морозно свежо. Прямо как тем самым утром, когда выпал первый снег. Даже мебель, цвета слоновьей кости, придавала спальне атмосферы зимнего сада. Белоснежные простыни, тюль, резвящаяся с вечерним ветерком сквозь открытую дверь балкона, неоновая подвеска, освещающая комнату холодным синим светом – в таком изобилии света даже думать о чём-то порочном казалось неправильным. «Нет-нет-нет-нет-нет-нет!» - затрясла ты головой едва заметно. Хёнун сидел за компьютерным креслом прямо перед тобой и, казалось, совсем не хотел встречаться с тобой взглядом. Будто боялся чего-то... ᅟ — Приложи лёд, – пробормотала ты и, не дожидаясь ответа, самостоятельно коснулась завёрнутой в кухонное полотенце ледышкой его щеки, от чего мальчишеское тело в мгновение напряглось. Рассматривала его внимательно, каждую ссадину и царапину; старалась разгадать, как азбуку Морзе. Между вами не было слов – только вздохи, настолько тихие, будто бы резкость звука в стенах его комнаты была наказуема. Поэтому ты хваталась за любой вздрог Хёнуна и каждое нервное постукивание его пальцев по столу, пытаясь молча заглянуть в омут душевных юношеских переживаний, терзающих изнутри. ᅟ — Спасибо... – ответил он слабо спустя несколько минут, накрывая своей рукой твою. Кончики его пальцев были ледяными, но коснувшись твоих, точно начали таять, если бы только ты не одёрнула руку так быстро, будто холод его обжег тебя. ᅟ Слишком резко. Слишком быстро. Ты не хотела, чтобы это выглядело вот так. ᅟ — У тебя ссадины на лице, надо обработать их, – неловко прокашлявшись, ты вновь переводишь отведённый куда-то вдаль взгляд на пораненную скулу. Кровь запеклась под его бледной кожей, бутоны синеватые вот-вот разрастутся, кляксой чернильной пачкая миловидное лицо. Зарываешься пальцами, словно гребешком, в русые локоны и приподнимаешь чёлку, пресекая любые попытки спрятать за ней бурые ирисы. Легонько, не причиняя боли. И теперь он смотрит прямо на тебя. Что-то в нём борется – это видно во взгляде, - чувствуется в том, как всё его тело напрягается, не несмотря на это, в твоих руках он разрешает себе расслабиться. Прекрасно понимая, что обожжётся, Хёнун делает шаг вперёд, впервые ставя в приоритет себя и свои желания, которые так давно бредили мыслями о том, чтобы стать чем-то большим, нежели бессмысленными мыслями. Стать явью. ᅟ — Просто царапины. Не трясись над ними так, – приглушённо отвечает он, ластясь щекой к твоей ладони, блаженно смежая веки, в то время как плечи горбятся, говоря о том, что мало-помалу размякает в руках твоих. Как кот льнёт, желая получить ласку. И пускай не видит выражения твоего лица, он прекрасно чувствует, как спирает твоё дыхание; как учащается пульс, когда он, едва ощутимо, касается твоего запястья губами. ᅟ Хёнун не хотел, чтобы ты переживала о нём, как о маленьком мальчике, и отпускать тебя не хотел. Хёнун жаждал твоего внимания, но признание в этом застряло в его горле комом, который ни выплюнуть, ни сглотнуть. «Прошу, пойми всё без слов», «Молю, не делай этого со мной» - мысли ваши вихрем проносились в тишине комнаты. «Это неправильно! В корне неправильно и извращенно!» - но то, как он притягивал тебя к себе, заставляло лишь сильнее прикусить губу. Видел же, что в ступоре, и потому пользовался, в конце концов прижавшись лицом к твоей груди. Выдыхал так шумно, будто наконец избавился от груза, всё это время давящего на него неподъёмным весом. ᅟ Для него – это «обьятие» ничтожная малость, для тебя же – пресс, сдавливающий все моральные устои. Зажатая руками Хёнуна, ты не знала куда деть собственные. Пригладить по волосам дрожащими кистями? Оттолкнуть и сбежать от него? Или от страха проклёвывающих чувств, которые с каждым годом прятать становилось всё труднее? ᅟ — Не уходи, - сказал он раньше, чем ты успела приготовиться к побегу. — Пожалуйста, - мольба Хёнуна солью рассыпается по недавно затянувшемуся шраму. Голыми руками вспарывает его, словами режет ещё глубже. Горячее дыхание его обжигает кожу под тонкой майкой, посылая по телу тысячи мурашек. Даже не понимает, какое влияние оказывает на тебя, слепо веря, что для тебя он всего лишь «младший брат лучшей подруги». Не понимает и не знает, что всё куда хуже. И от того его ярость, пропитавшая невзаимную юношескую влюблённость, медленно, но уверенно начинает брать вверх. ᅟ — Хёнун… - начинаешь ты, но имя его – всё, что крутится на бесстыдном языке, когда он поднимается с места. Возвышается над тобой, ни на минуту не отрывая рук, что с талии скользят к лопаткам, подушечками пальцев наспех запоминая каждый доступный ему сантиметр, ведь прекрасно знает, что это – единственный шанс коснуться тебя вот так. Носом зарывается в изгиб шеи, вдыхая манящий аромат сладкого парфюма, тогда как всем своим телом прижимает к рабочему столу. В ловушку загоняет, как хищный зверь, и комната тотчас заливается алым-красным, стоило одним неаккуратным движением задеть наощупь пульт от неоновой ленты. ᅟ — Хёнун, Тина… ᅟ — Она ни о чём не узнает, - своим обещанием шёпотом опаляет изгиб шеи. В тоне – уверенность, в действиях – животный голод, но черту не переходит. Как коршун кружит над тобой, наблюдая за каждым изменением в поведении; в каждом подавленном стоне, когда уста его парили над ухом в опасной близости. — Один поцелуй. Пожалуйста. Это всё, о чем я прошу, - просьба предполагает под собой возможный отказ, но то, в каком положении он тебя поставил, не оставляло тебе право выбора. И теперь ты стоишь перед ним уязвлённая, колеблясь и сгорая от накалённости момента, заведомо зная, что сдашься. ᅟ Сдашься, уступая Хёнуну право на доминирование в этой недолгой игре, отсчёт которой пошёл ровно в тот момент, когда его губы впились в твои, измазывая оттенком бордового. Руки лихорадочно накрыли горячие щеки, не давая тебе и шанса на попятную до тех пор, пока он вдоволь не насытится долгожданной сладостью. Так рвано, в спешке и неопытно. Голодно, с укусами и стуками зубов, что цеплялись за мягкие губы, оставляя на них металлический привкус, который ещё долго не сможешь забыть. А до тех пор руки его вновь вернулись к талии, смыкаясь вокруг неё вьющейся лозой, от которой одновременно хотелось и избавиться, вырвав с корнём, и любоваться её дикой красотой. ᅟ В свете красного неона Хёнун предстал перед тобой совершенно в новых, ранее неведомых тебе, красках. Он больше не казался учтивым отличником, просто “младшим братишкой” лучшей подруги и милым парнишей, нет. Впервые за долгие годы ты увидела его настоящего – Пэк Хёнуна, который переборол внутренние страхи и взял то, чего так сильно желал. С нескрываемым голодом во взгляде, что пробирал до самой дрожи, он притягивал тебя к себе каждый раз, когда ты хотела отстраниться; когда дышать было нечем. Сделать глоток воздуха – всё, что он мог предложить взамен, перед тем как вновь впиться в губы, сминая их в безумном танце, пляс которого вот-вот грозился наступить вам на пятки. Но он цеплялся. Не унимался, сжимая твоё тело в руках так крепко, что на месте его хватки наверняка останутся алые полумесяцы от впившихся ногтей. ᅟ Стон твой – и он в шаге от того, чтобы забыть о своём обещании. Ощущение его возбуждения, упирающегося прямо в низ живота – и ты отстраняешься, силой отталкивая Хёнуна от себя. Губы свои вытираешь тыльной ладонью, будто это сотрёт из памяти ваш поцелуй. А он смотрит на тебя, не произнося ни слова. Просто наблюдает, пока грудь его равно вздымается. ᅟ Тяжёлые вздохи и звук капель тающей ледышки – единственное, что эхом разносились по стенам комнаты перед тем, как твой хлопок дверью содрогнёт их, вырывая парня в реальность. Бессильно свалившись на постель, он будет прокручивать этот момент в памяти бессонными ночами, в то время как ты будешь стараться выжечь из памяти прикосновения его мягких губ и привкус сладковатой крови, застывшей на губах, и вести себя так, будто произошедшее было не больше, чем дымкой ото сна по утру.