Университетская любовь: Искушение Сасаки

В квартире царил хаос, больше похожий на последствие стихийного бедствия, чем на преддверие праздника. Вещи, словно в панике, были разбросаны по всем углам, напоминая о скором расставании и зияющей пустоте, которая воцарится здесь после отъезда одного из обитателей. Сасаки, засучив рукава и нацепив старые наушники, из которых доносились бодрые ритмы поп-музыки, энергично орудовал пылесосом, стараясь вытравить пыль и мелкий мусор, словно изгоняя все дурные предзнаменования. Мизуки же, закутавшись в старый свитер и вооружившись тряпкой и ядреным чистящим средством, самозабвенно отмывала окна, надеясь вернуть им первозданный блеск и пропустить в квартиру хоть немного солнечного света, столь редкого в эти зимние дни. Сегодня был день генеральной уборки, день своеобразного ритуала очищения, день прощания с уютом и теплом, которыми они делились на протяжении нескольких месяцев, словно братья и сестры, делящие одну крышу. Сасаки, с одной стороны, был переполнен предвкушением долгожданной встречи с Мияно, которого не видел целую вечность, а с другой, чувствовал щемящую грусть от предстоящей разлуки с Мизуки. Он знал, что она останется одна в опустевшей квартире, наедине со своими мыслями и планами на новогодние каникулы, и это знание грызло его изнутри. Вдруг, прервав монотонный гул пылесоса, Сасаки выключил аппарат и, скинув наушники на шею, повернулся к Мизуки, которая сосредоточенно оттирала очередное, особенно въедливое пятно на стекле. Он видел, как напряжены ее плечи, как она старается не показывать своих истинных эмоций, скрывая их за маской безразличия. — Слушай, Мизуки, а чем ты планируешь заниматься на каникулах? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно и весело, хотя в душе его нарастала тревога. Он слегка наклонил голову набок, стараясь уловить ее реакцию. Мизуки вздохнула, отчего на запотевшем стекле появилось еще больше разводов, и, оторвавшись от своего занятия, взглянула на Сасаки усталым взглядом, в котором читалась легкая тоска. — Да ничем особенным, — ответила она, пожимая плечами и отворачиваясь к окну. — Скорее всего, буду спать, отсыпаться за весь семестр, наверстывать упущенное. Ну и, может быть, посмотрю какие-нибудь фильмы или дорамы, чтобы совсем не закиснуть от безделья. В общем, ничего интересного, все как обычно. Сасаки нахмурился, ему совершенно не нравился этот сценарий. Он представлял, как она будет сидеть одна в пустой квартире, пересматривая старые фильмы и заедая одиночество пачкой чипсов. Ему хотелось, чтобы она провела каникулы весело и с пользой, чтобы она почувствовала себя счастливой и нужной. — А с друзьями не планируешь встретиться? Может быть, с кем-то из старшей школы? — спросил он, надеясь, что у нее есть какие-нибудь планы, о которых он не знает. Мизуки отрицательно покачала головой, отчего ее волосы растрепались еще больше. — Да все мои друзья, как ты знаешь, учатся в других городах, — ответила она с легкой грустью в голосе. — А те одногруппники, с которыми я хорошо общаюсь и могла бы куда-нибудь выбраться, уехали отдыхать в какой-то теплый город, чтобы загорать на пляже, попивать коктейли и не думать об учебе. В общем, я остаюсь одна в гордом одиночестве, как неприкаянный ронин. Сасаки почувствовал, как в груди нарастает неприятное, тягостное чувство. Ему было искренне жаль Мизуки, что она такая одинокая, что у нее нет близких людей, с которыми она могла бы разделить радость и тепло в преддверии Нового года. — А родители? Может быть, ты могла бы съездить к ним? — спросил он, надеясь, что у нее есть хотя бы какие-то связи с семьей, хоть какая-то надежда на счастливое Рождество. Мизуки резко помрачнела и отвела взгляд в сторону, словно боясь, что Сасаки увидит в ее глазах боль и обиду. — С родителями у меня, как ты знаешь, сложные отношения, — ответила она, стараясь говорить как можно более нейтрально и бесстрастно, словно рассказывая о погоде. — Они в разводе уже много лет, и я с ними не разговаривала со школьной скамьи. После окончания школы я просто сбежала из дома, хлопнув дверью, и с тех пор мы не общались. Я думаю, они даже не знают, что я поступила в университет. Сасаки был шокирован. Он, конечно, знал, что Мизуки — самостоятельная и независимая девушка, привыкшая полагаться только на себя, но он и представить себе не мог, что у нее такая сложная и трагичная судьба. — Прости, Мизуки, — прошептал он, чувствуя себя неловко и виноватым за то, что затронул такую болезненную и личную тему, о которой она, очевидно, не хотела говорить. Мизуки отмахнулась от его извинений и натянуто улыбнулась, стараясь скрыть свою грусть и разочарование за маской показного равнодушия. — Да ничего страшного, Сасаки, — ответила она, пожимая плечами. — Это было давно, еще в прошлой жизни. Я привыкла. Сама нашла квартиру, устроилась на подработку, хорошо училась, чтобы получить стипендию, и вот сейчас учусь на бюджете в университете, как видишь. В общем, все нормально, я справляюсь. Но Сасаки, как бы она ни старалась, не поверил ей. Он видел ее грусть, ее одиночество, ее тоску по теплу и заботе, по простым человеческим радостям. Ему стало обидно за подругу, за ее нелегкую жизнь, и он не мог просто так уехать, оставив ее одну на праздники, наедине со своей болью и воспоминаниями. Он чувствовал, что должен что-то сделать, чтобы хоть как-то облегчить ее участь. Вдруг, словно озарение, в голове Сасаки возникла безумная, дерзкая, но в то же время гениальная идея, которая зажгла в его сердце робкий лучик надежды. Он подошел к Мизуки и нежно взял ее за руки, глядя ей прямо в глаза, стараясь передать ей всю свою заботу и сочувствие. — Мизуки, — сказал он, решительно сжимая ее ладони. — Поехали со мной! Пожалуйста, поехали со мной в гости к Мияно! Мизуки удивленно вскинула брови, ее глаза расширились от изумления. — Что? Сасаки, ты что такое говоришь? — переспросила она, не понимая, что он имеет в виду. Ей казалось, что она ослышалась, что ей это приснилось. — Поехали со мной к Мияно, — повторил Сасаки, стараясь говорить, как можно более убедительно и искренне, вкладывая в свои слова всю свою любовь и заботу. — Отметим Новый год вместе, втроем. Ты же все равно одна, тебе некуда идти. А так хоть повеселимся, отдохнем, посмотрим новые места, попробуем что-нибудь вкусненькое. Что скажешь? Мизуки в замешательстве отшатнулась от него, словно он предложил ей прыгнуть с парашютом. — Сасаки, ты совсем с ума сошел? — воскликнула она, чувствуя, как к ее щекам приливает кровь. — Не говори глупости. Это же совершенно неудобно и нелепо. Ты едешь к своему парню, а я… я там буду пятым колесом в телеге. Это же глупо. Сасаки нахмурился, ему совсем не нравились ее отговорки. — Ну и что? — ответил он, пожимая плечами и стараясь казаться беспечным. — Мияно будет только рад, я уверен. Он очень общительный, доброжелательный и гостеприимный человек. К тому же, ты ведь знаешь, что мы собираемся остановиться у моих родителей? Вот им точно будет неудобно, если я привезу с собой незнакомую девушку. Мизуки нахмурилась и опустила глаза. — Ну, Сасаки, я не знаю… — пробормотала она, не решаясь принять его предложение и боясь, что сделает что-то не так. — Послушай, Мизуки, давай честно, — перебил ее Сасаки, стараясь переубедить ее и заставить поверить в то, что все будет хорошо. — Я знаю, что тебе сейчас одиноко и грустно, и что ты пытаешься это скрыть, но у тебя это плохо получается. А вместе мы сможем развеяться, отвлечься от всего плохого, почувствовать атмосферу праздника и просто хорошо провести время, как настоящие друзья. Тем более, я столько рассказывал Мияно про тебя, что он уже давно хочет познакомиться с тобой лично. Говорит, что ты, должно быть, очень интересный и необычный человек, раз смогла так долго терпеть мои занудные истории про мангу и аниме. Так что давай, Мизуки, не отказывайся. Пожалуйста, — Сасаки смотрел на нее умоляющим взглядом, стараясь убедить ее, что это будет лучшим решением для всех. Мизуки колебалась, словно взвешивая все «за» и «против» на невидимых весах. С одной стороны, ей безумно хотелось провести каникулы не в одиночестве, а в компании друзей, ощутить тепло и заботу, которых ей так не хватало. С другой стороны, ее одолевали сомнения, она чувствовала себя неуверенно и неловко, боялась, что будет лишней, что испортит Сасаки и Мияно их долгожданную встречу, что помешает их счастью. — Я не знаю, Сасаки… — тихо прошептала Мизуки, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Пожалуйста, Мизуки, прошу тебя, — Сасаки сжал ее руки чуть крепче, передавая ей свою решимость. — Я уверен, что мои родители тоже будут рады видеть тебя. В конце концов, они знают, что ты мой самый близкий друг, моя опора и поддержка. И потом, они всегда мечтали, чтобы у меня появилась подруга, с которой можно было бы ходить по магазинам, обсуждать новые сериалы и просто болтать обо всем на свете. Так что давай, рискнем? Что ты теряешь? Сасаки смотрел на нее с такой искренностью и надеждой, что Мизуки просто не могла ему отказать. Она видела, как он хочет помочь ей, как он заботится о ней, как он переживает за ее одиночество. Она понимала, что, если она откажется, он будет чувствовать себя виноватым и несчастным, и она не могла допустить этого. Она знала, что, согласившись, она, возможно, обречет себя на страдания и боль, но она была готова пойти на этот риск ради Сасаки, ради его счастья. Вздохнув, Мизуки слабо улыбнулась, стараясь скрыть тревогу, затаившуюся в ее душе. — Ну хорошо, Сасаки, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно и весело, хотя внутри у нее все дрожало. — Уговорил. Я поеду с тобой. Но только если ты уверен, что твои родители действительно не будут против и что я не буду вам мешать. Лицо Сасаки озарилось яркой, солнечной улыбкой, которая согрела Мизуки больше, чем все обогреватели в этом мире. — Я уверен, Мизуки, ” — воскликнул он, крепко обнимая ее и прижимая к себе. — Спасибо тебе огромное! Ты самая лучшая! Я знаю, что мы отлично проведем время! В тот момент, когда Сасаки обнимал ее, Мизуки почувствовала себя одновременно счастливой и несчастной. Она была рада, что смогла сделать его счастливым, что он не будет переживать за нее. Но в то же время она понимала, что ей предстоит провести несколько дней рядом с ним и Мияно, наблюдая за их любовью и счастьем, ощущая себя лишней и одинокой. Она знала, что это будет непросто, что ей придется бороться со своими чувствами и подавлять свою боль. Но она была готова к этому испытанию, ради Сасаки, ради его счастья. В конце концов, это все, чего она хотела — чтобы он был счастлив, даже если это означало, что она сама должна пожертвовать своим собственным счастьем. В тот момент, когда Сасаки обнимал ее, Мизуки почувствовала себя одновременно счастливой и несчастной. Она была рада, что смогла сделать его счастливым, что он не будет переживать за нее, зная, что она не останется одна в пустой квартире на все каникулы. Она знала, что это решение далось ей нелегко, что она пожертвовала своим комфортом и спокойствием ради его благополучия, и она гордилась собой за это. Но в то же время ее сердце сжималось от предчувствия предстоящей боли. Она понимала, что ей предстоит провести несколько дней рядом с Сасаки и Мияно, наблюдая за их любовью, за их нежностью, за их счастьем, которое было построено не с ней. Она понимала, что ей придется сдерживать свои чувства, подавлять ревность, которая наверняка будет терзать ее душу, и делать вид, что все в порядке, что она просто друг, который рад за своих друзей. Она знала, что это будет непросто, что ей придется бороться с собой, со своим сердцем, которое все еще принадлежало Сасаки. Она знала, что ей придется сдерживать слезы, прятать свою печаль, чтобы не омрачить их праздник. Она знала, что ей придется улыбаться, смеяться и делать вид, что она счастлива, даже если внутри нее будет бушевать ураган. — Ты правда уверен, что твои родители не будут против? — спросила Мизуки, отстраняясь от Сасаки и стараясь скрыть дрожь в голосе. Сасаки улыбнулся, не замечая ее волнения. — Конечно, уверен! Они у меня самые понимающие в мире! — ответил он, сжимая ее руки в знак поддержки.- Мама давно хотела с тобой познакомиться, она все уши мне прожужжала, чтобы я тебя как-нибудь в гости позвал. Мизуки вздохнула, чувствуя, что ей становится все труднее играть эту роль. — А Мияно? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. — Он тоже будет рад? Я просто не хочу вам мешать… Сасаки закатил глаза, изображая крайнее возмущение. — Мизуки, ну что за глупости?! — воскликнул он. — Я уверен, он будет в восторге! Я ему столько про тебя рассказывал, что он наверняка захочет с тобой познакомиться. «Надеюсь, он будет рад», — подумал Сасаки. Ему захотелось сейчас же позвонить Мияно и сказать о том, что он решил взять с собой Мизуки, чтобы узнать реакцию своего парня. Но он подумал, что лучше это сделать позже, когда они закончат с уборкой, и когда он сможет спокойно поговорить с Мияно, не отвлекаясь на другие дела. Мизуки слегка улыбнулась, стараясь изобразить радость. — Ну, если ты так говоришь… — пробормотала она. Она понимала, что, соглашаясь на эту поездку, она добровольно обрекает себя на страдания и боль, что она станет свидетелем того, чего никогда не сможет иметь. Но она не могла отказать Сасаки, она не могла разочаровать его. Он был для нее слишком дорог, чтобы причинять ему боль. Она знала, что он будет винить себя, если узнает, что она несчастна, и она не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым. — Ладно, — сказала Мизуки, стараясь придать своему голосу решительность. — Я поеду. Но учти, если я хоть раз почувствую, что вам мешаю, я сразу же уеду. Сасаки радостно засмеялся и снова обнял ее. — Ну что ты заладила, Мизуки! Да все будет отлично, вот увидишь! — воскликнул он. — Мы так здорово проведем время! Столько всего посмотрим, столько всего попробуем! Ты не пожалеешь, обещаю! — Надеюсь, — прошептала Мизуки, прижимаясь к нему щекой. Она уже сейчас понимала, что ей придется играть роль счастливого друга, что ей придется носить маску, скрывающую ее истинные чувства. И, возможно, это будет самая сложная роль в ее жизни. Она не скажет Сасаки ни слова о своей ревности, о своей боли, о своих безответных чувствах. Она будет молчать, как всегда, скрывая свои истинные эмоции за маской дружеской заботы и поддержки. Она сделает все, что в ее силах, чтобы Сасаки был счастлив, даже если это означало, что она сама должна пожертвовать своим собственным счастьем. Ведь это все, чего она хотела — чтобы он был счастлив, даже если это означало, что она должна остаться в тени, наблюдая за его счастьем со стороны. — Ну что, пойдем собирать вещи? — спросил Сасаки, отстраняясь от нее и широко улыбаясь. — Нам еще столько всего нужно сделать до отъезда! Мизуки кивнула, стараясь скрыть грусть за натянутой улыбкой. — Да, конечно, — ответила она. — Пойдем. Она надеялась, что эта поездка поможет ей отпустить Сасаки, избавиться от своих безответных чувств и найти свое собственное счастье. Она надеялась, что, увидев его с Мияно, она сможет окончательно убедиться, что он ей не принадлежит, и что ей пора двигаться дальше. Она надеялась, что эта поездка станет для нее своеобразным исцелением, началом новой жизни, в которой не будет места безответной любви и страданию. Но в глубине души она знала, что это будет очень сложно, и что ей потребуется много времени и сил, чтобы залечить раны своего сердца. — Только давай сначала закончим уборку, — добавила Мизуки, стараясь переключить свое внимание на что-то конкретное. — Иначе мы никогда не уедем. Сасаки рассмеялся и снова взял в руки пылесос. — Ну ладно, ладно, — сказал он. — Но только быстро! Я уже не могу дождаться встречи с Мияно! Мизуки вздохнула и снова взялась за тряпку, стараясь скрыть свои истинные эмоции за маской дружелюбия и безразличия. Ей предстояло долгое и трудное испытание, и она знала, что ей потребуется вся ее сила воли, чтобы с ним справиться.