Земля под ногами

Перси. 2007 год. Декабрь. Солнце. Как много света, льющегося в окна, освещающего чистую, светлую кухню, белые стены, светлое дерево кухонного гарнитура стола и оконной рамы, отражающегося от железных боков кастрюль и сковород, бликующего на лезвиях ножей, стекле посуды. Перси стоял у окна и смотрел на виднеющийся вдали темный сосновый бор, где всегда упоительно пахло хвоей, и было прохладно даже в самый жаркий день. Сейчас сосны под снежными шапками выглядели принарядившимися невестами. Сосна – невеста – Джинни. Подобная цепочка ассоциаций заставила его горько усмехнуться. Сегодня ему не хотелось шевелиться, куда-то собираться, идти, но ещё больше не хотелось идти на свадьбу – очередную, третью по счёту свадьбу – Джиневры Уизли и героя магической Великобритании Гарри Поттера. Снова будут пересуды, сплетни, осуждающие взгляды вида: «в семье не без урода». И так уж вышло, что в их большой семье этих самых уродов, с существованием которых так и не смогли примириться остальные родственники, оказалось трое – Чарли, Перси и Рон. Впрочем, Чарли и Перси явно переплюнули своего младшего братика, выбравшего в спутники жизни младшего Малфоя, хотя бы потому, что вляпались в инцест. В запретную, грязную по общечеловеческим меркам любовь. Братья. - Перси, ты собираешься? Мама нам обоим голову откусит, если мы опоздаем на свадьбу Джинни, - заявил Чарли, появляясь на пороге кухни, застёгивая на ходу манжеты белой рубашки. – Перси? Перси обернулся, посмотрел на встревожившегося Чарли и усмехнулся. - Мама нам и так, и эдак голову откусит. Не сомневайся даже. Это же мама. Чарли подошёл к брату и крепко его обнял, вжимая в свое мощное мускулистое тело, а потом обхватил ладонями его голову, наклонил и нежно поцеловал в губы, вкладывая в этот поцелуй всю поддержку, на которую способен. - Люблю тебя. Мы преодолеем это, поверь. - Нет, Чарли, не преодолеем. Нас никогда не примут в нашей семье, не как пару, так что можешь оставить глупую надежду на это. И они отчасти правы – со стороны всё это выглядит неправильно и уродливо. И звучим фальшиво до последней ноты. - Разве? Мне нравится, как мы звучим. - Чарли… Чарли вздохнул, погладил Перси по худой спине, немного отстранился и пытливо заглянул в глаза. - Они наши родные, Перси, и пару раз в год можно потерпеть их порицание. Не отказывайся от них совсем. Не отказываться совсем… Перси немного истерично рассмеялся над его словами, уткнулся носом в шею своего мужчины и попытался успокоиться, взять себя в руки и настроиться на многолюдное празднество в кругу всех родных, из которых более-менее лояльно к ним относились только Рон и Драко. И то скорее менее, чем более – даже у них, гомосексуальной пары, не хватило лояльности на инцест. Даже Гермиона, широко известная своими терпимостью и толерантностью, не смогла их принять… - Смешно, правда? Нам с тобой уже за тридцать, а я до сих пор боюсь нашей матери и её осуждения. Я не хочу очередного разбора полётов, разговоров о недопустимости наших отношений и о том, что мы позорим наш род своей любовью. Я трус и слабак. - Посмотри на меня, - потребовал Чарли. – Посмотри. Вот так, умница. Перси, я тебя люблю. Люблю, слышишь меня? Не сомневайся в этом, для меня главное лишь это. Если ты захочешь, мы уедем с родины. Куда скажешь, туда уедем, хоть к чёрту на рога, только вместе. Ты и я. Я не хочу больше тебя терять, мне хватило до конца жизни прошлых раз. Перси слабо улыбнулся, не отпуская брата взглядом, и погладил его по волосам, взлохмачивая его почти идеальную прическу. Чарли никогда не стеснялся своих чувств к нему, удерживая на плаву, когда Перси хотелось сдаться, сбежать, уйти на дно отчаяния. А с некоторых ему хотелось сделать это даже слишком часто, и даже сильное взаимное чувство не помогало, когда вокруг лишь порицание, непонимание и пожелания смерти. Ненормальные... - Трахни меня, Чарли. Плевать, что мы опоздаем, на всё плевать. Пожа… Чарли оборвал его мольбу, заткнув поцелуем, расстегивая при этом брюки. Поцелую не хватало жёсткости – он вышел смазанным, почти неловким из-за растрепанных чувств обоих, но всё равно необходимым. Перси сейчас было жизненно необходимо переключиться с собственных, утягивающих его в пучину отчаяния и сомнений мыслей, почувствовать почву под ногами. Обычно было наоборот, обычно это он давал Чарли ощущение почвы под ногами, но не сегодня. Чарли спустил брюки и развернул его к стеклу, призывая смазку. А потом вошёл в него безо всякой подготовки, как Перси было необходимо, и замер на несколько мгновений, прижавшись лицом к шее и давая возможность привыкнуть – всё-таки Перси нечасто был в роли принимающего. Даже в этом они совпали. Прикусив кожу на шее, Чарли выдохнул и после кивка начал вбиваться в тело брата, вслушиваясь в короткие рваные выдохи, перемежаемые время от времени низкими стонами, доказывающими, что ему хорошо. - Я люблю тебя. Боже, как же я тебя люблю. К дементорам все твои сомнения. Перси… Перси прижался пылающей щекой к холодному стеклу и кончил, утягивая в оргазм Чарли. Несколько секунд они стояли, привалившись к окну и пытаясь отдышаться, затем Перси отстранился, развернулся и благодарно поцеловал брата в губы. - Спасибо тебе. За всё спасибо. - Пошли одеваться, солнце. Мы всё ещё опаздываем. Тебе полегчало? - Есть сомнения? Выброси их в урну. И задерживаться на свадьбе мы не будем. - Не будем. На второй свадьбе Джинни и Гарри они тоже не задержались. Правда, повторения той ситуации Перси не хотел – он до сих пор помнил, в каком состоянии находился Чарли, которого пришлось оттуда уводить, чтобы не было беды. Нет, пусть на этот раз причиной их ухода будет что-то приятное. В порядке исключения. Чарли. 1998 год. Ноябрь Перси тайком от мамы курил за углом дома. Чарли смотрел, как тот подносит сигарету к губам, делает затяжку и медленно выдыхает дым носом и вспоминал их горько-сладкие поцелуи с привкусом табачного дыма. Поцелуи, которых здесь не было. Наверное, это и правильно, но где взять в себе смирение и готовность отпустить, когда любишь так сильно и болезненно? Когда сделал бы всё возможное, чтобы всё исправить и снова быть вместе. Если бы только  он не дал Перси обещание, что не будет опять отыгрывать назад, пытаться спасти в случае смерти, то его ничего бы не удержало от поиска хроноворта и прыжка в прошлое. В прошлое, где они были вместе, объединившись против всего мира, и неправильно, греховно любили друг друга. Чарли подавил вздох, подошёл к, дернувшемуся было, брату и улыбнулся. - Угостишь? Перси залез в карман мантии достал пачку сигарет и спички и протянул Чарли, с удивлением глядя, как тот закуривает. Сигареты были те самые, из прошлой жизни, из параллельной вселенной, которая здесь уже  не настанет. Может, это и хорошо, вот только что делать с той огромной пустотой внутри себя Чарли не знал. Вернуться в Румынию? Драконы не подпустят к себе человека с таким надломом внутри. Да и не хотелось Чарли возвращаться, а чего хотелось, он не знал. Вроде всё хорошо, правильно и радоваться надо… - Не знал, что ты куришь. - Недавно закурил, - пожал плечами Чарли. – Мой парень курил. Много. И как раз эти самые сигареты. Последние слова были явно лишними. Перси удивлённо покосился на пачку сигарет и убрал их в карман. - Вы расстались? - Его нет. Сказать, что он умер, Чарли не смог. Да и как же он умер, если Перси стоит рядом с ним, щурясь, поверх очков глядит на бликующий на солнце снег и нервно курит, пытаясь успокоиться после очередной дурацкой шутки близнецов? И всё же его Перси рядом с ним не было. Он остался там, в другой вероятности, истаял на руках Чарли, словно английский туман или воспоминание. Воспоминания, однако, остались с Чарли вопреки всему и теперь мучили его, особенно сильно ночами, когда отвлечься ни на что не получалось. А он за эти полгода перепробовал многое от попытки построить другие отношения до запрещённых веществ – не помогло ничего. В отношениях с Брайаном, красивым парнем, с которым у них мгновенно возникло обоюдное притяжение, чего раньше Чарли было достаточно, ему было тесно, горько и не то. Брайан был не тем, кто нужен - рядом с ним дыра в груди только продолжала расти и расширяться. А вещества… По закону подлости под веществами его нашёл именно Перси и одного его взгляда, полного жалости, усталости и брезгливости Чарли оказалось достаточно, чтобы больше не экспериментировать. Он помнил, как опускался на дно Джордж, выматывая Перси виной, и не хотел поступать с ним так же. А ещё Чарли помнил, как голубые глаза подслеповато щурились без очков, глядя на него всё так же устало, но с невыразимой нежностью и принятием. Это хотелось вернуть порой до сорванного горла, до спазма дыхания. До боли в груди. - Он тебя бросил? Или умер? - А ты все такой же мудак, - хмыкнул Чарли. Перси дёрнул углом губ, затянулся сигаретой в последний раз и уничтожил её заклинанием. Чарли почти видел кривую ухмылку, которую брат всегда пытался скрыть от других. Всё-таки у него совершенно больное чувство юмора. Хуже, чем у них всех вместе взятых, но он настолько привык прятаться от других за масками, что никто не знал, что Перси вообще способен воспринимать юмор. - Обидеться что ли? – задумчиво протянул Перси, бросая насмешливый взгляд из-под длинных светлых ресниц, и сердце Чарли словно сжала чья-то сильная ладонь. Нельзя! Он ничего не знает об их совместном прошлом, которого не было. И уже не будет. - На правду? Оно того стоит? - В таком случае ты тоже мудак. И всегда им был. - А ещё навсегда останусь. Спасибо за сигарету, Перси, - проговорил Чарли, бросая окурок на землю и наступая на него. Надо было идти – его попытки сблизиться с братом вызовут слишком много ненужных вопросов, в том числе и у самого Перси. Они никогда не были близки. Не здесь. Было интересно, уничтожит Перси следы преступления или нет. Эванеско прозвучало, едва он завернул за угол и Чарли ухмыльнулся: кое-что никогда не изменится. А ещё он, пожалуй, купит сигареты, которым Перси по мере возможности не изменял, и выкурит сегодня целую пачку, вспоминая их поцелуи от неловких, полных робости и смущения, до злых, страстных, солёных от слёз, горьких от сигарет, сладких от нежности… Быстрые, украдкой сорванные с чужих губ, медленные и сонные, кусачие, после которых болели губы – их поцелуи всегда были разными, но всегда остро необходимыми. С самого первого раза. Перси. 2007 год. Май. Просыпаться без Чарли рядом было странно. Перси открыл глаза и уставился в потолок, прислушиваясь к чему-то внутри себя, - было тихо, слишком даже спокойно и пусто. Как на кладбище. Странное чувство, похоже, он окончательно отвык засыпать и просыпаться один, то, что большую часть его жизни было нормой. Чарли вчера утром вызвали в Хогвартс, где заболели единороги, а вечером он позвонил по камину, чтобы сообщить, что работы оказалось неожиданно много и пожаловаться, что он устал как чёрт, и Перси сам предложил ему там остаться, не тратить силы и время. А вот теперь уже Перси хотелось аппарировать к брату и пожаловаться тому на тишину в доме без него, что особенно невыносимо, когда у него выходной. Чарли будет рад, если только не устал до такой степени, что вообще неспособен на эмоции – с тех пор, как они сошлись, он всегда радовался проявлению чувств со стороны Перси. Пожалуй, так он и поступит. Выпьет кофе, удобно оденется и аппарирует к своему человеку. Перси даже искать его не придётся – он давно освоил аппарацию по маячку, а Чарли никогда не снимал серёжку-маячок, подаренную ему на день рождения. Практичная одежда нашлась быстро, а кофе вышел идеальным, и это заставило Перси насторожиться – кофе у него получался идеальным только перед тем, как жизнь пыталась развернуться к нему спиной, а то и оголяла ягодицы. Значит ли это то, что ему не нужно аппарировать к Чарли? Он не ревнив и доверяет своему брату целиком и полностью. Хмыкнув своим мыслям, Перси ополоснул чашку, поставил её в сушилку и крутнулся на пятке, чтобы оказаться в лесу, тут же подвернуть ногу и взвыть от боли и неожиданности. И только потом заметить Чарли, обрабатывающего язвы у молоденькой единорожки и стоящую слишком близко к нему девицу в рубашке, расстёгнутой почти до пупа. Девица была прехорошенькой – длинные каштановые волосы, заплетённые в косу, острый носик, пухлые губки, фигурка что надо и невысокая. Перси такие нравились. Когда-то. А ещё ему нравились умненькие, как Пенелопа и Валери, за которой он пытался ухаживать в нулевом году. Чарли же всегда предпочитал девушкам, даже самым красивым, парней. В его жизни была только одна девушка, с которой он пробовал встречаться – Нимфадора Тонкс. И у них всё разладилось почти сразу. Единорожка взбрыкнула от шума аппарации и крика боли, и Чарли настороженно обернулся, готовый к сражению и убийствам. И опустил палочку, увидев Перси, сидящего на земле. - Перси, что ты здесь делаешь? – спросил он, подходя.  В его карих глазах Перси увидел смесь из огромной неподдельной радости, почти счастья, любви и тревоги, и успокаивающе улыбнулся. - У меня сегодня выходной, а дома как-то слишком тихо, вот я и решил аппарировать к тебе и мешаться под ногами. Правда, я совсем не ожидал, что получится так буквально. Ногу повернул. Прозвучало какое-то незнакомое заковыристое заклинание, и нога резко перестала болеть, а начавшийся было, отёк исчез. Перси восхищённо выдохнул, принял, протянутую ему руку брата, легко поднялся на ноги и тут же оказался в крепких объятиях, которые со стороны выглядели невинно-дружескими. Лишнего при посторонних они не позволяли оба. - Я соскучился, - выдохнул ему на ухо Чарли, отступил на шаг и обернулся к подошедшей девушке. – Джейн, познакомься – мой брат Перси. Перси – это Джейн Уоллес, лесник. - И очень красивая женщина, Чарли, - расплылся в улыбке Перси, облизывая взглядом её фигуру, отчего женщине стало разом неуютно, и она скрестила руки на груди. Очень красивой груди – высокой и пышной. – Я и не знал, что на месте Хагрида работает столь привлекательная особа, а то пришел бы помогать брату ещё вчера. Ну, пойдемте работать, что ли? Что с единорогами? - Они отравлены тёмной магией, и лечить их очень выматывает. Перси, я думаю, что мне придётся задержаться здесь как минимум на неделю, чтобы попытаться спасти как можно больше магических существ. Ревность Чарли можно было резать ножом, но это уже не удивляло – легкий во всех своих прежних отношениях, с Перси он готов был в лепёшку расшибиться с самого начала, чтобы быть рядом. Даже, когда Перси не понимал этого. Чарли пытался бороться с собой, пытался сделать свою ревность как можно менее удушающей и заметной и если с первым у него выходило очень даже неплохо, то второе всегда считывалось на раз. Перси протянул руку и сжал плечо брата. - Мы посмотрим, что здесь можно сделать. Магические существа очень важны для островов, а значит, мне должны пойти навстречу в Министерстве магии и подписать командировку в Хогвартс. Вы от меня так просто не отделаетесь. Джейн, пострадали только единороги? Джейн с любопытством посмотрела на Перси, застегнула две верхние пуговицы на рубашке и начала перечислять пострадавших существ и ареал их обитания. Получалось довольно любопытная картина. Чарли нахмурился. - Ты же не думаешь, что отравили колодцы в центре Запретного леса? - А вот это нам предстоит выяснить. А ещё выяснить проклятие, которым их отравили. Тогда, возможно, мы поймём, кто и зачем это сделал. Джейн, милая, отведи нас туда кратчайшей дорогой. Колодцы оказались отравлены чёрной плесенью, лекарство против которой готовилось долго, трудно, но главное, оно было, а значит, большую часть магических существ удастся спасти. А отравить их решился ученик седьмого курса, решивший, что во что бы то ни стало, будет великим магом. В итоге задерживаться в Запретном лесу им не пришлось, и они оказались дома уже поздно вечером. А утром Чарли разбудил Перси долгим поцелуем и признанием в любви, отгоняя все призраки тишины, пустоты и одиночества. Чарли. 1999 год. Октябрь. На его дне рождения Билл поинтересовался у Чарли, что он дальше планирует делать, чем заставил его крепко задуматься. Возвращаться к драконам со всем тем дерьмом, в которое превратилась его жизнь, было по-прежнему нельзя, да и  по-прежнему не хотелось возвращаться. Да, он скучал по драконам, свободной жизни в заповеднике, ночам, полным страсти и посиделкам в баре с простыми ребятами, понимающими что ты есть и чем живёшь, но продолжать жить той жизнью Чарли бы не смог, хоть иногда и чувствовал себя так, словно посадил себя на цепь. Цепь, которую совсем не хотелось снять – напротив, она была даже слишком длинной, и порой до воя не хватало любимых рук, которым можно вручить её конец. Он болен. Его любовь больная, ненормальная, не имеющая прав на существование, но она составляла лучшую часть его, и лишиться её невозможно. Тогда только в петлю. А ведь, в той прошлой жизни, которую они с Перси прожили, изменяя реальность, у них изначально было всё не слишком уж гладко. Они даже почти возненавидели друг друга в первые месяцы. Слишком разные, кроме родства, не имеющие точек соприкосновения – им было тесно в компании друг друга, но предстояло прожить вместе целых четыре года. А в начале весны Перси в первый раз свалился в голодный обморок, загоняв себя работой, и Чарли пришлось взять на себя контроль за его питанием… Возвращаться к драконам было не вариантом, но с людьми Чарли было труднее, чем с животными и существами, несмотря на то, что люди считали его лёгким и приятным в общении человеком, а значит, искать работу ему стоило именно в сфере контакта с животными. Магозоолог или маговетеринар. У Чарли было образование по обеим специальностям, осталось только решить, кем он хочет быть больше и пройти углубленные четырёхмесячные курсы. А потом открыть клинику, чтобы остаться на родине и лелеять свою больную любовь, не подпускающую к себе ближе. Ему же ближе быть просто жизненно необходимо, чтобы не свихнуться окончательно. Значит, ветеринар, своё дело, животные, расширение, сотрудничество с Министерством магии… Будет странно, если животные подпустят его к себе. Билл тогда не понял его решение, ведь Чарли никогда не скучал по родине – ему, напротив, рядом с родными всегда было тесно. Не понял, но поддержал, оплатив курсы, сказав, что это будет подарком от его семьи на прошедший день рождения. И к началу октября Чарли пришёл по уши в делах, с налоговой проверкой на хвосте, уволенным бухгалтером, проворачивающим за его спиной какие-то схемы обогащения и отмывки денег, и полной неразберихой в документах, от которой пухла голова и опускались руки. Хотелось выть на Луну не только из-за Перси, начавшим встречаться с умненькой и симпатичной девушкой – на таких он всегда был падок. На умных и красивых – но и из-за того, что маговетклинику скорее всего придётся закрыть, хоть она и была востребована настолько, что иногда было буквально некогда присесть. - Мне нужна помощь, - проговорил он на семейном ужине, чувствуя себя на грани истощения. - В чем дело, дорогой? – встревожившись, спросила Молли, разрезая пирог с патокой. Чарли тут же нацелился на самый большой кусок и тут же столкнулся с Перси, выбравшим себе тот же кусок пирога. Он никогда не был сладкоежкой, но мамин пирог с патокой любил. – Мальчики, прекратите. Я вам по два куска положу. Обоим. - А мне? – тут же спросил Рон, и все рассмеялись. - И тебе, конечно же, дорогой. Чарли? - Налоговая? – деловито спросил Перси, и Чарли разрешил себе повернуться в его сторону, что хотелось давно. И залип на его обгоревший облезающий нос и покрасневшие щёки и лоб. В самом деле? Он же никогда не загорал на памяти Чарли! - Да, налоговая. Мне пришлось уволить своего бухгалтера… - Из-за того, что ты с ним спал, и он решил обнаглеть? - встрял в разговор Фред, приведя Чарли в  чувство. Никто не поймёт, если он будет таращиться влюблёнными глазами на брата. Нельзя! Мама дала Фреду подзатыльник и тот немедленно заныл. – Ну, мама! У тебя тяжёлая рука и у меня теперь будет сотрясение всех мозгов! - Нельзя сотрясти то, чего нет, - хмыкнул Чарли. – И нет, со своим бухгалтером я не спал, хотя лучше бы спал, честное слово! Этот козёл через мою  маговетклинику проворачивал отмывку денег и теперь в документах сам чёрт ногу сломит. Придётся, видимо, закрываться. - Мне надо глянуть на твои документы, Чарли, - снова подал голос Перси, и драккловы бабочки в животе Чарли отчаянно замахали крыльями, и ему отчаянно захотелось, чтобы в документах и в самом деле был полнейший бедлам. Чем сильнее, тем лучше. – Я ничего не обещаю. - Я в тебя верю, только помоги. И будь рядом. Дай мне себя узнать снова и влюбиться сильнее, хотя, кажется, что сильнее просто невозможно. Чарли смотрел в отчего-то немного растерянные глаза Перси и чувствовал больную надежду на что-то. Он точно болен, и ему лечиться надо! И срочно. Перси кивнул и слабо улыбнулся. - Я попробую помочь. В семь вечера завтра. - Спасибо, - сдержанно кивнул Чарли, отправляя в рот большой кусок пирога, чтобы не наговорить лишнего. Потому что слова: «посади меня на цепь у своей кровати, я безумно устал без тебя жить», -  вертевшиеся у него на языке будут явно лишними для всех. Полтора года – это слишком долго. Перси 2005 год. Ноябрь. Вторая свадьба глубоко беременной вторым ребёнком Джинни и Гарри проходила тихо и по-домашнему. Приглашены были только самые близкие и родные люди, не пригласить которых невозможно никак, торжество проходило без журналистов, сплетников и прочих стервятников, но это совсем не означало, что во всех газетах завтра же не появятся статьи о женитьбе героя магической Британии на бывшей жене. Слишком уж вкусная тема для обсасывания. Наверняка, Рита Скиттер каким-то, понятным только ей одной, способом все же прошла через антианимагический заслон и теперь ползает по потолку в поисках сплетен и грязи. Чистота и счастье – это не про данную особу. Да и люди охотнее покупают самые невероятные сплетни, чем сдержанное изложение фактов. - Как ты думаешь, это их последняя свадьба? – тихо спросил Перси Чарли, не отходящего от него ни на шаг. Некомфортно на семейном торжестве было им обоим, но дискомфорт Перси, привыкшего держать всё под контролем и стараться не сильно выделяться, был всё же сильнее и это было заметно, несмотря на показное спокойствие. Чарли усмехнулся. - Сомневаюсь. Иногда мне кажется, что им нравится жениться друг на друге снова и снова. Хотя, я на их месте поступил бы по-другому и женился на любимом человеке на всех континентах. - Да. В этом определённо есть смысл, - согласился Перси, с улыбкой глядя в родные глаза. Он тоже с радостью провернул что-то такое, если бы их близкое родство и то, что они оба мужчины, не являлось преградой. Магическое общество совсем не толерантно. Их даже родные не приняли – мама с неделю прорыдала, когда узнала, что они вместе; отец и Билл устроили допрос с пристрастием, а близнецы вовсю проявляли паскудство характеров в своих дурацких шуточках и передёргиваниях. Одному Рону было пофиг на них, хотя он и разочаровался в Чарли – их младший брат на тот момент переживал очередной кризис с Драко Малфоем, и его не волновали отношения других людей. Всё это произошло два года назад, но принять их не смогли до сих пор. - Вечером тебе придётся поправить моё психологическое здоровье, - тихонько проговорил Чарли, почти затравленно глядя куда-то влево. Перси повернул голову, увидел целенаправленно идущего к ним Оливера Вуда – напарника Гарри – недавно разведшегося с женой, и кивнул. - Поправлю. И Чарли, не налегай сегодня на алкоголь, пожалуйста. Привет, Оливер. Оливер был влюблён в Чарли со времён Хогвартса, о чём Перси хорошо знал, просто потому, что тот для него был ближе всего к понятию слова «друг», и это несмотря на разные интересы. Тогда, в школе, Оливер был ближе к Чарли, чем Перси, а значит, нельзя сказать, что он пытался стать ближе к объекту любви через брата, и Перси ценил это, несмотря на то, что ему приходилось выслушивать жалобы на холодность и требовательность. Редкие жалобы – квиддич Оливер любил сильнее, чем их капитан и готов был пропадать на поле почти сутками. Впрочем, школу они все окончили уже давно, а влюблённость Оливера в Чарли так и не прошла, после развода вспыхнув с новой силой. Официально и Чарли, и Перси были свободны, поэтому неудивительно, что время от времени находились люди, решающие прибрать кого-то из них к рукам, и это тяжелее всего давалось именно Чарли – Перси мог просто включить недалёкого зануду или, если уж совсем всё было плохо, эгоистичного ублюдка, и девушки разбегались кто куда. С мужчинами такая тактика не работала, а на Чарли велись исключительно мужчины. Репутация – страшная штука. - Привет, Перси. О тебе тут спрашивала Одри, она хотела спросить, что ты думаешь о новой инициативе Министра Магии насчёт судебной реформы. Одри была близкой подругой Гермионы и сегодня, наверняка пришла в качестве её плюс один, потому что у Виктора были срочные дела на родине. Умная, прелестная девушка с тихим голосом и длинной русой косой – Перси одно время с ней встречался и даже подумывал сделать ей предложение руки и сердца. И если бы не Чарли, сделал бы. Он посмотрел в потемневшие от ревности глаза брата и успокаивающе приулыбнулся. Кажется, их вечер сегодня не ограничится одним жёстким сексом – Чарли придётся предварительно хорошенько выпороть, чтобы его мозги реально встали на место. Выпороть, а потом взять без смазки, и наплевать на собственную жалость – ему она не нужна. Чарли опустил ресницы и едва заметно кивнул. - Так хочется остаться с моим братом наедине, да, Оливер? – Вуду хватило совести покраснеть, а Чарли не закатить глаза. Очаровательно. Перси посмотрел на целующихся молодых, нашёл взглядом Одри, выглядевшую сегодня превосходно и пошёл к ней. По крайней мере, сегодня он узнает министерские сплетни и неплохо проведёт вечер. Хотя, вечер, проведённый с Чарли вдвоём, был бы тысячу раз лучше. И тут с потолка рядом с ним упала превратившаяся в человека и громко ругающаяся Рита Скиттер, которую он нечаянно чуть не пришиб авадой – сработал инстинкт. Вечер переставал быть томным и неспешным. Только бы… Перси с тревогой оглянулся на брата, увидел в его руках палочку и почти невменяемое выражение на лице и рванул к нему. Чарли надо было уводить от людей подальше, пока он не сорвался. И к нему сейчас лучше не прикасаться. Никому. Совсем. - Чарли, - позвал его Оливер, как назло протягивая руку, чтобы дотронуться, и Перси пришлось вмешаться и потребовать. - Оливер, не трогай его. Не сейчас. Чарли, следуй за мной, - спокойствие, отчуждение и холодность, когда хочется встряхнуть, привести в чувство и закричать: «всё нормально, все живы, только не пугай так больше». Нельзя. Не прилюдно. Перси уже сталкивался с шоком Чарли, когда однажды оказался заложником в руках террориста и знал, что реакция того после будет слишком бурной. А ещё он помнил свою смерть после пыток Пожирателей на руках Чарли. Как-то так вышло, что он помнил ту прожитую жизнь, которой тут не было. - Я могу… - дернулся было Вуд. Перси обернулся и отрицательно покачал головой. - Оливер, извини, но не сейчас. Не надо. Им удалось пробраться к камину никем не замеченными – Рита Скиттер умело оттягивала всё внимание на себя. Уже запихнув Чарли в камин и отправив его к ним домой, Перси почувствовал чей-то взгляд и обернулся. Одри смотрела на него с брезгливым пониманием. Кажется, он только что потерял товарища, почти друга, но ничего не поделаешь. Пожав плечами, Перси бросил под ноги летучий порох и переместился домой, чтобы тут же оказаться в крепких объятиях любимого человека, который тут же разрыдался на его плече, как ребёнок. - Я… Я не могу… Не… Перси совсем не хотел знать, что бы было с ним, если бы он потерял однажды Чарли, если бы тот умер у него на руках от пыток. Умереть было проще, чем жить с таким грузом. Бросив заклинание блокировки на камин, Перси мягко отстранился от брата – Чарли сейчас нельзя было давать возможность слишком много думать. - Раздевайся. Немедленно. Чарли. 1999 год. Сентябрь. Бумаги оказались не просто в беспорядке, а в беспорядке абсолютном, и Перси сразу пришедший в ужас и схватившийся за голову, закопался в них по самые уши. И это после основной работы. Три часа. Больше времени не давал тому тратить Чарли, хоть и хотелось быть рядом как можно дольше, но он прекрасно знал, что Перси работал всегда без чувства меры, и если его не выгнать вовремя, то он и спать на рабочем месте будет. И в обморок упадёт от усталости. А ещё, работая в авральном режиме, он разгребёт эти авгиевы конюшни за неделю и у Чарли больше не будет томительного ожидания вечера, как праздника Рождества в детстве. Днём спасала работа, много работы, порой очень много работы – к Чарли записывались из многих городов Великобритании, когда пошел слух о талантливом магветеринаре, способном совершить для магических существ чуть ли не чудо. Работа спасала до пяти часов вечера, а после в нём до самого прихода Перси начинала сжиматься пружина ожидания, почти сводя с ума, но он бы ни за что на свете не отказался от этого. Его больная любовь постоянно требовала себе жертв и поклонения, крепко держала за глотку и, порой, давала дышать через раз. Его больная любовь была самым лучшим чувством, на которое он способен, и Чарли согласен был в ней гореть до конца, беря всё, что ему дадут, всё до последней крошки. - Может мне закрыться на время? – спросил он однажды Перси, когда тот ругнулся себе под нос, разгребая новые платёжные документы, и поставил на стол чашку с кофе. Без сахара и молока. Перси благодарно кивнул, сделал глоток кофе и взглянул на него, как на идиота. - Не сходи с ума, чудовище. Мне не нужны жертвы во имя облегчения моих трудов. - А помощь? - Каждый должен заниматься тем, что умеет. Если хочешь помочь – принеси мне через час ещё кофе. - Через час ты пойдёшь домой, - категорично заявил Чарли, приготовившись к сражению с этим упрямцем, когда сработал сигнал вызова. Что-то срочное. – Мы ещё не договорили. - Не договорили, - согласился Перси, откладывая бухгалтерскую книгу и вставая. – Пошли. Директора Макгонагалл Чарли увидеть не ожидал и замер в дверях, уставившись на невысокую хрупкую пожилую женщину. Перси пришлось мягко подтолкнуть его в спину, чтобы привести в чувство и пройти вперёд. По спине пробежали мурашки – сколько раз там, в прошлом, к которому нет возврата, Перси вот так же мягко подталкивал в спину в самых разных ситуациях? К концу второго года их совместного проживания, Чарли даже научился пропускать брата вперёд, вместо того, чтобы озадаченно замирать на пороге. Нет, в опасных ситуациях Чарли всегда действовал быстро и решительно – драконы неплохие учителя жизни, но в обычной жизни чувствовалось, что животных и существ он любил гораздо больше, чем людей. Разумеется, это не касалось близкого круга людей и особенного любимого человека. - Директор? Что-то случилось? - Здравствуйте, директор Макгоналл, - поздоровался Перси. Она улыбнулась им обоим. - Здравствуйте, Персиваль. Чарльз, школе нужна ваша помощь. Вас мне рекомендовали, как талантливого маговетеринара и магозоолога.  Как вы считаете, какова вероятность, что в подвале Хогвартса может быть ещё один василиск? Мы не можем позволить себе недопустимый риск. Мирное время диктует свои правила – в школе дети должны быть в абсолютной безопасности. Мирное время… Эта женщина вопреки всему даже сейчас умудряется находить оправдания необдуманным поступкам директора Дамблдора. Любовь – совершенно нелогичная и безжалостная штука, и Чарли знал это получше многих. Обменявшись взглядами с Перси, он пожал плечами: в неисследованных подвалах Хогвартса могло скрываться всё, что угодно, а не только выводок василисков, и Перси лучше бы остаться с бумагами, пока Чарли попробует разобраться с этим дерьмом. Он сам же сказал, что каждый должен заниматься тем, что умеет. - Я думаю, что… - Вы абсолютно правы, директор – безопасность детей превыше всего, - беспардонно прервал его брат, решивший влезть в дерьмо с ним вместе. Чарли хотелось закричать от несправедливости. Какого хрена?! – Мы отправимся туда немедленно и постараемся устранить угрозу, если она есть. Верно, Чарли? Похоже, права выбора в данном вопросе у него не было – или Перси будет рядом с ним, или пойдет туда сам по себе, но в Хогвартсе он обязательно окажется. Оставалось только принять его решение и сделать всё возможное, чтобы не потерять дракклого болвана во второй раз. Второй потери Чарли просто не переживёт. И плевать, что они не вместе. На всё плевать. - Верно, Перси. Пойдём, поможешь мне собрать сумку. - Камин в моём кабинете будет открыт, мистер Уизли, мы очень надеемся на вашу помощь, - заявила директор и направилась к камину, оставляя их одних. Чёрт бы её подрал! Откуда она только узнала, что Чарли не только маговетеринар, но магозоолог? И Перси… Перси положил руку Чарли на плечо и мягко потянул, разворачивая к себе лицом. - Скажи, что мне показалось, что ты решил отправиться туда один. - Я привык работать один. - Это ложь. Явная и заметная всем, у кого есть глаза. Скажи мне, брат, с какой стати ты решил, что я нуждаюсь в том, чтобы меня защищали? «С такой, что однажды тебя потерял, когда решил, что большой опасности в Министерстве магии нет». Нет, Перси не поймёт этих слов. Не в этом мире. Чарли поднял глаза и посмотрел в светлые глаза, думая, что увидит в них злость, досаду и упрямство, но никак не любопытство пополам с весельем. Совсем как тогда, когда он отправлялся к оборотням, поверив Перси, что тот справится с небольшими неприятностями на работе. Нельзя было ему верить, ведь Чарли знал, что тот давно уже ходит по краю, подделывая документы магглорожденным волшебникам. Подавив вздох, он опустил взгляд. - Мне нечего тебе сказать. Пойдём собирать сумку. А василисков в Хогвартсе не оказалось, или они жили на каких-то других, нижних уровнях школы магии – во всех историях с окаменением и исчезновением питомцев учеников оказалась виновата банда учеников шестого курса, решившая повеселиться. У молодёжи всегда было весьма странное представление о веселье, то, на которое с некоторых пор Чарли разучился смотреть с понимающей улыбкой. Наверное, это и называется повзрослеть. Перси 2001 год. Март. На день рождения Рона идти не хотелось совершенно – хотелось напиться огневиски до отключки сознания и притвориться, что последних двух недель просто не было. С ним творилась какая-то непонятная хрень и эта хрень изматывала. Началось все со снов. Или нет, началось всё с Чарли, не выходящим на связь с родными вот уже дня три, и его не работающей ветклиники. Чарли, которого Перси каким-то непонятным чудом нашёл в заброшенной магической деревушке на побережье с сильной температурой и перевязанной рукой, и который наотрез отказался возвращаться в цивилизацию. На все попытки достучаться до него, он твердил, что знает, что делает, один раз уже прошёл через подобное и выжил, а во второй раз укус магической ящерицы пережить должно быть проще, ведь у него антитела к яду. Надо просто подождать, перетерпеть. На вопрос Перси: «Чего подождать? Смерти?» - Чарли неожиданно вспылил, крикнув непонятные слова: «Что бы ты понимал! Смерть – не самое страшное, что может с нами случиться!» И потерял сознание. Идиот! И Перси тоже идиот, потому что вместо того, чтобы схватить брата в охапку и аппарировать в госпиталь святого Мунго, переместил его к себе домой, где поставил капельницу от обезвоживания. Той ночью ему впервые приснилась странная хрень – Чарли, кричащий на него со слезами на глазах и запрещающий ему умирать. А у Перси болела каждая клетка измученного тела, один глаз отчего-то не видел совсем, а запах крови, витающий в воздухе буквально сводил с ума. Было странно, что в той ситуации он вообще мог слышать брата. И что ещё страннее, чувствовать сквозь боль огромную жалость, желание облегчить боль и… любовь. Перси сомневался, что это его – он всегда думал, что не способен на такую сильную любовь к другому человеку – все его влюблённости всегда протекали спокойно, были чем-то приятным и волнующим. Не глобальным. Он даже позавидовал самому себе во сне, любящему наразрыв, до готовности к самопожертвованию. Вот только объект чувств… неправильно так любить родного брата. Совершенно неправильно и осуждается в любом обществе. Ему определённо было о чем подумать, глядя в потолок. А утром Чарли так и не пришёл в себя. Перси посмотрел на него, решая, стоит ли сдать его в госпиталь, сел рядом на кровать, старательно давя в себе смущение, взял за руку и размотал бинты. Место укуса было отёкшим и горячим, но отёк был локальным, а горячим был весь Чарли, но горячим некритично – диагностические чары показали температуру тридцать восемь с половиной, успешную борьбу организма с ядом и сохраняющиеся обезвоживание. Приходить в чувство брат не собирался, и Перси пришлось поставить ему очередную капельницу с физраствором и написать на работу просьбу о трёх днях отгулов по семейным обстоятельствам – оставить этого идиота одного он не решился, даже несмотря на неплохой прогноз. Этой же ночью ему приснилась очередная хрень – во сне он жёстко трахал Чарли у стены и тому явно это нравилось. Чёртова стена была зелёной, напоминая стену в его гостиной, где на диване лежал, до сих пор так и не пришедший в сознание Чарли. Перси вспомнил ту огромную нежность, любовь и желание помочь Чарли, которую он испытал во сне и застонал. Он не знал, как будет смотреть в глаза брата. А сны тем временем продолжались, и время от времени стало накрывать даже днем, подкидывая ложные воспоминания. За эти две недели он узнал о Чарли столько разных фактов, о которых даже не задумывался. О его первых крайне неудачных отношениях с парнем; что он любит Амандин, чай со льдом  и мягкий козий сыр; что порка, передача контроля и жёсткий секс иногда ему просто необходимы, чтобы почувствовать себя живым; что ему абсолютно наплевать на внешний вид, хотя он может носить любую одежду легко и непринуждённо… Фактов было слишком много. Разных, порой противоречивых. Перси иногда казался себе вуайеристом. Невольным, но всё же. Он даже рад был тому, что Чарли не стал задерживаться у него и сбежал от него под крылышко их матери почти сразу, как только сумел встать на ноги. Перси тяжело вздохнул, потёр ладонями лицо, посмотрел на свое измученное отражение, взял подарок младшему брату и аппарировал в Нору, где было многолюдно и шумно. Оказалось, что он пришёл буквально через минуту после того, как в Норе появился именинник вместе со своим молодым человеком, и высказаться хотелось теперь всем – появление в Норе Драко Малфоя не могло остаться незамеченным. Рон рявкнул на близнецов, что-то сказал маме и отцу и предупреждающе взглянул на Джинни и Гарри. Перси улыбнулся защищающему поведению младшего брата и подошёл к нему, старательно игнорируя полной тревоги взгляд Чарли. Не сейчас. А возможно и никогда. Да, он знал о всепоглощающей любви Чарли к нему – там, в реалистичных снах, тот однажды впустил Перси в свои мысли и чувства, и вывернулся перед ним наизнанку – но не был готов к отношениям с братом. А Чарли заслуживал честности. Лучше уж притвориться, что он ничего не знает и не замечает полные боли взгляды, которые Чарли старался не бросать на него. - Поздравляю, Рон. Теперь ты древний и можешь пить алкоголь даже в Америке, если вздумаешь туда поехать, - Перси коротко приобнял Рона, протянул руку Драко, которую тот с готовностью пожал и улыбнулся. – Малфой, береги моего брата. Он тот ещё шалопай, но даже шалопаям нужен надёжный человек рядом, и мне хотелось бы верить, что ты будешь именно таким, будешь остужать его порой излишний пыл разумностью. Держите, это вам обоим. Подарком было вино, любимые конфеты Драко, заговоренные амулеты и большая бутылка смазки. Провокационный подарок – Чарли бы оценил его по высшему разряду. И предложил бы прибавить туда плеть и верёвки. Так, о Чарли лучше не думать! И о том, как красиво он выглядит связанным тоже. Чёртовы сны! - Ты знал, что наш Ронни встречается с Малфоем? – тут же возмущённо зашипели на него близнецы, стоило Перси отойти от именинника. - И ничего не сказал нам! - Тоже мне, брат называется! - Мы тебе отомстим, мистер зануда! - Обязательно отомстим – не скажем какую-нибудь… - …Важную новость. Вот! - Мальчики, отстаньте от Перси! Лучше принесите тарелки, - сурово поджав губы, скомандовала Молли, глядя на Перси почти с такой же тревогой, что и Чарли. – Привет, дорогой. Ты в порядке? - Да мама. Просто было слишком много дел. Обещаю не забывать про завтраки, обеды и ужины. - И приходить почаще сюда. Идём накрывать на стол. Январь 2002 год. Чарли. Если раньше Чарли было мало общения с Перси и хотелось быть ближе, то с тех пор, как его укусила дракклова ящерица, испугавшаяся яркого света, тот стал в буквальном смысле его избегать всеми возможными способами. Вспомнить бы ещё, что он наговорил брату в бредовом состоянии! Чтобы понять, можно ли вообще хоть что-то исправить или всё безнадёжно. Чарли не видел любимого человека вот уже почти год. Девять бесконечных, нескончаемых месяцев, каждый день из которых выматывал ожиданием чуда. Он ежевечерне буквально уговаривал себя не напиваться до отключки мозгов, и то, что, скорее всего, именно Перси найдёт его в скотском состоянии, только добавляло искушения открыть бутылку с огневиски и выпить её залпом. Если его невменяемое состояние является магнитом для Перси, то он согласен быть больным, пьяным, при смерти, да каким угодно, только, чтобы тот перестал его избегать. Он даже согласен на жалость и презрение в его глазах. Мерлиновы подштанники! Как же он жалок! Кажется, ниже упасть просто невозможно. Недели две назад Чарли попытался найти себе секс без обязательств и посетил маггловский гей-клуб. И сбежал оттуда, словно впервые посетивший заведение подобного толка мальчишка, стоило мужчинам им заинтересоваться. Ему почти тридцать, он разводит пиздострадания по своему брату и давно отказывается от возможности хорошо провести время. У него нормального секса не было с того самого кошмарного марта – Брайан не в счёт. Он был не тем, кто нужен Чарли. Нет, сегодня он всё же напьётся. В хлам. Чарли закрыл маговетклинику и аппарировал к себе домой, устало оглядываясь вокруг – пыльно, грязно и безрадостно. Совсем как его грёбанная никому не нужная жизнь. Достав бутылку с огневиски, он щедрой рукой налил себе полную кружку и, ради имитации жизни и не одиночества, включил радио. - … Продолжаем репортаж, - заговорил высокий, хорошо поставленный женский голос. – Только что Министр Джонсон выступил с заявлением, что переговоры с террористами невозможны и контрпродуктивны. Напомним, что час назад в Министрество магии ворвались сбежавшие из Азкабана сторонники Тёмного лорда, захватили заложников и потребовали свободы для остальных содержащихся там преступников, волшебные палочки и свободу передвижения. В случае, если их требования до утра не будут выполнены, заложники вначале подвергнутся пыткам, а затем их начнут убивать по одному каждые четверть часа. Авроры… Кружка выпала из ослабевших рук Чарли, разливая огневиски по столу и полу, а его резко затошнило и вырвало. Кажется, сбылся самый страшный его кошмар – перед глазами ярко, как будто это было вчера, встала картинка: Перси лежит изломанной куклой на земле и тихо стонет от боли, из его многочисленных ран сочится кровь, всё лицо в крови, а одного глаза просто нет – его выкололи. Запах крови сводит с ума. Крови, земли и снега. Желудок скрутило снова, но блевать было больше нечем – кажется, он сегодня забыл поужинать, а обедал бананом и кофе на ходу, между приемами. В чувство Чарли привела заигравшая по радио веселая музыка. То, что было там, здесь не повторится! Или они там сдохнут оба, как вариант. Как очень даже неплохой вариант. Чарли улыбнулся, убрал с пола рвотные массы, сел ровнее и призвал связывающую их с Перси нить, нить по которой он его нашёл там, но нашел, увы, слишком поздно. Больше он такой ошибки не допустит. Интересно, а Перси тогда нашёл его тоже благодаря этой нити? Нашёл, не зная ничего об их связи, ведь о той заброшенной деревне известно лишь единицам. Не сейчас. Он подумает об этом позже. Если они оба окажутся живы. Очистив мысли, Чарли потянулся по нити к Перси, отчаянно надеясь, что того не окажется в Министерстве. Напрасно надеясь. Перси был среди заложников и чувствовал себя неуютно и странно виноватым. Нить звякнула, натянулась, но лопнуть не успела – Чарли переместился по ней раньше, оказавшись рядом с напрягшимся Перси. Тихо вскрикнули от неожиданности маги и всё стихло. - Идиот, - выдохнул Чарли в шею живой и здоровый брат, крепко сжав его руку в своих пальцах. Живой. От облегчения тот пошатнулся и на несколько мгновений тяжело привалился к нему. – Извини. - Потом поговорим. - Чарли… - Потом, Перси. Я… - Мы. Это не обсуждается. Вдох-выдох. Чёртов упрямец, которого невозможно переубедить, если он что-то решил. Не стоит даже пытаться, если не хочешь катастрофичных последствий, а катастрофы Чарли не хотел – и без того его жизнь одна сплошная катастрофа. Он молча кивнул, соглашаясь на риск, и Перси почти ласково улыбнулся и отпустил его руку. Думать о том, как он будет приходить в себя, если они останутся живы, Чарли не хотелось – хреново ему будет однозначно. Но то дела будущего, а пока нужно дождаться штурма Министерства, помочь аврорам изнутри и, самое главное, выжить. - Антиаппарационный купол здесь дырявый, - произнёс одними губами Чарли, повернувшись к брату. Тот согласно хмыкнул и указал глазами на людей, стоявших слишком плотно для нормальной аппарации. – Ты справишься. - Нет. Просто «нет» без объяснений, но Чарли этого было достаточно, чтобы понять, что его брат нарвался в очередной раз. Хотя, в этой жизни он был благоразумнее, спокойнее и уравновешеннее – это там он жил так, словно у него жизнь заимствованная и черновая, словно после её можно переписать начисто. В нос ударили запахи крови, снега и земли, чего никак не могло быть здесь, в большом зале Министерства магии. Не могло же? Хриплый голос террориста вырвал его из подобия ступора. - Эй, рыжий, иди сюда. Или мне начать убивать твоих товарищей? Так это я быстро организую, а то что-то скучно стало. Ава... - Не надо, - подал голос Перси и, прихрамывая, вышел вперёд. Остальные заложники расступались перед ним, чуть ли не подталкивая. Ублюдки! Чарли сжал покрепче палочку, в любой момент готовый убивать и умирать, если потребуется, и двинулся следом за братом. Где-то совсем рядом громыхнуло, зал стремительно заволокло чёрным дымом, отчаянно закричали заложники, а Чарли рванул к Перси и дёрнул того на себя, уводя с линии огня. И сам попал под два пыточных заклинания и свалился на каменный пол. Крича и выгибаясь от боли, Чарли думал о том, что кажется, на сегодня он отвоевался. Как нелепо! *** Пришёл он в чувство всё в том же зале, лежащим головой на чьих-то ногах. Его волосы смутно-знакомо перебирали руки, стараясь причинять как можно меньше боли, пахло специями, травами, усталостью и потом. Перси. Чарли открыл глаза и уставился в высокий потолок зала. - Если ты так хочешь умереть – попроси меня, и я сам тебя убью, - хрипло подал голос Перси. Чарли рассмеялся, понимая всё и даже чуть больше. Это отсутствие в его жизни, вина в глазах… - Когда ты вспомнил? - Полгода назад. Мне нужно время. Ты мне его дашь? Время… Не вечность – просто время. Чарли закрыл глаза и кивнул. - Да. Какое бы решение Перси ни принял, время он ему даст. Столько, сколько потребуется. Май 2003 год. Перси. Перси курил, сидя на крыльце дома Чарли и смотрел вдаль. На душе было удивительно спокойно и никуда не хотелось спешить. Но и медлить тоже не хотелось – он и без того на два месяца задержался, ожидая, что обычно нетерпеливый брат нарушит слово и придёт к нему как только поймёт какой выбор он сделал. Не нарушил. Перси улыбнулся, вслушиваясь в скрип половиц, и затянулся дымом. Чарли остановился рядом, чуть левее и спросил: - Угостишь? - Нет, не думаю. Иди сюда. Чарли спустился на две ступеньки, сел рядом и уставился на него. В том их прошлом, которого не было, они буквально вросли друг в друга, став всем, пока пытались выжить и изменить историю их семьи, спасти Фреда. Их же личная история была где-то тёмной, отчасти нездоровой, с болью, ранами, разочарованиями,  потерями, но так же и со светом, радостью и приобретениями. Первое время их жизни вместе было сущим кошмаром для них обоих, но потом вначале случился голодный обморок Перси и, почти сразу, депрессия Чарли… Неудачные отношения с парнями у Чарли были каждые вторые, он словно притягивал к себе всяких уродов, и просто удивительно как он, с такими душевными травмами, мог оставаться лёгким и весёлым для семьи. Любимым старшим братом. Затянувшись сигаретой в последний раз, Перси уничтожил её эванеско, положил ладонь на горло Чарли, подался вперёд и поцеловал в губы. Их отношения тоже нельзя назвать здоровыми, но они были необходимыми. Для обоих. Чарли всхлипнул и прижался лбом ко лбу. -  Перси… - Я тебя люблю, Чарльз. И ты мне нужен. Перси переместил руку с горла на затылок, принялся неспешно перебирать короткие вьющиеся волосы брата, чувствуя себя странником, вернувшимся из дальней дороги домой. Из очень долгой дороги, длиной больше пяти лет. И плевать, что большую часть времени он ничего не знал о них! - Обещай,  что не умрёшь раньше меня, - вырвалось у Чарли. Перси коротко его поцеловал и отрицательно покачал головой. - Нет. Я не буду тебе этого обещать. Спасибо тебе за время и безусловную любовь. Мне было нужно первое и всегда жизненно необходимо будет второе. Ты меня примешь? - Да, о Господи, да! Я тебя люблю, - сбивчиво, почти шёпотом и всё равно это – крик. А потом Чарли отодвинулся и с любопытством посмотрел на него. – Почему ты не в Министерстве? Ведь сегодня первый юбилей Победы. - Вот пускай Гарри и отдувается. А я там, где хочу быть. Простишь мне мою не идеальность? - Ты никогда не был моим идеалом, Перси. Ты просто моя жизнь. Тебя это не пугает? Перси пугало. Очень пугало, если  говорить честно, но так же сильно и притягивало. В той жизни Чарли часто смеялся, говоря, что у них нездоровые отношения, такие же нездоровые, как и они оба. Просто, если Перси с самого рождения был болен, был не такой, как принято у них в семье, то Чарли поломал неправильный выбор партнёра и неспособность вовремя попросить о помощи. Сжав волосы в кулаке, Перси потянул, заставив Чарли запрокинуть голову назад и укусил того в шею рядом с кадыком. И с улыбкой заглянул в потемневшие от желания глаза. - Чарли, тебе нужна ложь? - Нет, я… - У меня было больше года, чтобы решить, кто мне нужен и где я хочу быть. И я хорошо все обдумал перед тем, как прийти сюда, не сомневайся в этом. Ты меня знаешь, Чарли, знаешь, насколько сильно я способен зацикливаться на проблеме, пока её не решу. Я помню все наши трудности, знаю все твои заморочки и травмы, знаю, что просто у нас не будет, но сейчас это меня не отпугивает. И не отпугнёт, не думай. Я конечно, время от времени буду раскисать, как и любой другой человек, но ты стоишь всего. Даже того, что нас вряд ли когда-нибудь примут в нашей семье. Мы будем изгоями, если о нас узнают, Чарли. Ты понимаешь это? Кивни, если да. Вот так, молодец. Но мне мало просто кивка, я хочу знать, что ты осознаёшь все риски и последствия. - В жопу все риски и последствия, Перси. Плевать на них. А непринятие нас нашей семьей я переживу. Я всё переживу пока ты рядом. Перси разжал кулак и нежно погладил брата по щеке. - Я рядом, Чарли, я рядом. Я буду рядом до тех пор, пока нужен тебе. Не обещай мне ничего, хорошо? Пойдём в дом? Снаружи мне он очень нравится. - Я  думаю, что внутри он тебе понравится не меньше, - заявил Чарли, а у Перси пробежали мурашки жути от воспоминаний. Это было странно, вспомнить те три года до мельчайших деталей и не узнать дом, где они пережили так много. Как только Чарли вообще продержался столь долго и не свихнулся? кем надо быть, чтобы так рвать себе сердце? А ведь изначально он прыгнул с Перси в прошлое по чистой случайности и сбил что-то в настройках хроноворота. Перси планировал вернуться в первое мая девяносто восьмого года, а вместе с Чарли они оказались в марте девяносто пятого. В марте же Перси и умер, заигравшись в министерстве во всемогущество и помощь магглорожденным волшебникам. - Поможешь мне переехать. Завтра. Чарли расплылся в счастливой улыбке. Март 2003 год. Чарли. Чарли привели в чувство жгучая пощёчина и холодное требование Перси. - На колени. - Я… - Молчи. Ты и так сегодня наговорил достаточно. На колени, Чарли. Перси, несмотря на недовольство его поведением, не отодвигался, не принимал закрытую позу и даже не пытался скрыть от него смертельную усталость и подёргивания мышц – последствия круциатоса. Могло быть хуже, намного хуже, ведь Чарли сегодня совершил невольный, незапланированный ими каминг аут, на который их родные отреагировали негативно. Просто Перси тоже мог быть осторожнее и не попадаться стороннику Волдеморта, собирающемуся его запытать и убить. Чарли опустился на колени перед братом, сделавшим шаг к нему, обхватил его руками за пояс, уткнулся лицом в живот и завыл. Сейчас ему нужна боль. Много разной физической боли, чтобы боль душевная и удушающий страх потери отпустили его, но вместо того, чтобы истязать его, как было необходимо, Перси ласково гладил и гладил его по волосам, не говоря ничего. И молчание, и ласка, и отсутствие боли с упрёками – всего было слишком. Слишком мало и слишком много. Чарли хотелось покаяться, заслужить прощение за свои необдуманные действия, хотелось обвинить Перси в том, что тот его убивает с особой жестокостью, убивает каждый раз, когда рискует своей бесценной для него жизнью. Хотелось сказать многое, очень многое. Перси глубоко вздохнул, разжал его руки и встал на колени рядом, покрывая его мокрое от слёз и соплей лицо короткими поцелуями. - Прости меня, Чарли, прости. Я не знаю как ты меня выносишь и как справляешься со всем дерьмом. Ты очень сильный человек, любовь моя, самый сильный изо всех, кого я знаю. Я бы не справился даже с половиной того, что пришлось пережить тебе, в том числе и по моей вине. Я бы сломался. Наши родные просто многого не знают, и не узнают. Не надо им этого знать. - Выпори меня, Перси. Обездвижь и выпори. А потом возьми без смазки, - попросил Чарли, заглядывая в усталые голубые глаза брата. Перси не признавал такой экстремальный для здоровья секс, хотя с ремнем управлялся хорошо, очень хорошо. - Последнее точно нет. У меня большие планы на твою задницу на эту неделю отпуска, который мне выделило Министерство, поэтому придётся твоему внутреннему мазохисту смириться с отказом. - А порка? Неужели Перси настолько жесток, что откажет в необходимом? Перси взял Чарли за левую руку, поднял к лицу и поцеловал тонкие шрамы на запястье, с возрастом ставшими почти незаметными. - Мне не нужно, чтобы ты опять, как в юности вернулся к самоповреждениям, поэтому порка будет. Хорошая порка. Не понимаю, как драконы тебя к себе вообще подпускали? - Самки неохотно. А взрослым самцам обычно пофиг на душевные травмы людей, если только они не напоминают чёрные дыры. Перси, ты понимаешь, что без тебя я жить не буду? Хоть мы и не говорим об этом. Я не переживу твоей второй смерти. - Я понимаю. И я по-прежнему ничего не обещаю. Пойдём в спальню, Чарли, поправим твоё психологическое здоровье, а потом ты меня трахнешь. Ты меня. Сегодня я так хочу. А утром будем разбираться с родными. И жить вместе долго и счастливо. Поднимайся. *** А утром, когда Чарли, умиротворенный хорошей поркой – задница до сих пор горела - готовил завтрак, пришла заплаканная мама и не терпящим возражения тоном, потребовала ей всё объяснить.