Механизм отчаяния

Настоящий пиздец пришёл, когда вместо слёз, истерик и агрессии Итадори просто молчал. Молчал и смотрел в никуда. А Сукуна просто слушал молчание. Это не было привязанностью или эмпатией, совсем нет. Проклятия не могут чувствовать, хоть и появились благодаря эмоциям, но это не значит, что они могут их использовать. Да и с чего ради ублюдку вроде Сукуны чувствовать что-то к Итадори? Только если жалость, и то он даже её не достоин. Слабак. Было чертовски приятно видеть, как Итадори ломался. Когда такой принципиальный и морально сильный человек начинает ломаться, это действительно приносит удовольствие. Итадори ломался так громко, кусочками, каждый осколочек от его прошлого "я" падал чертовски звонко. Говорят же: "Чем больше шкаф, тем громче он падает", так вот и душа Итадори была огромным шкафом, который медленно падал. И падал так, что каждый вкрученный шуруп вываливался и ножки шатались. Такой Итадори привлекал внимание. Сломленный и сильный. Тот глупый и наивный мальчишка заплатил за грубость к Королю Проклятий. Инцидент в Сибуе был ещё одним ударом по Итадори. Сильным ударом. Итадори кричал, молил о помощи, а Сукуна упивался этими сладкими воплями. И не помогал. Специально причём. Чтобы посмотреть на разрушенного Итадори ещё больше. Как жалко он выглядел в такие моменты. Будь Юджи интересным магом, имеющим какие-то редкие техники или способности, Сукуна заключил бы сделку, и перевернуть всю Японию не составило бы труда, но ничем интересным главный герой не обладал. <p>Сукуна подтачивал Итадори колкими фразами. Настолько ядовитыми, что слова Сукуны не сравнились бы даже с кислотой. — А ведь ты мог бы защитить своих друзей, если бы был чуточку сильнее, — по тону можно было понять, что Сукуна смеется над Итадори. Но что насчёт самого Итадори? Итадори было плохо. Нет, не физически. Лучше бы боль была телесной, но не душевной. Сукуна знал о слабых местах Итадори и пользовался этим. Но вот… Итадори перестал отвечать Сукуне. Если раньше на оскорбления от Сукуны Итадори выдавал трёхэтажный мат и в мыслях, и собственным языком, то сейчас… даже мысли Итадори не было слышно. Даже тысяча лет в заточении не были такими тихими, как сознание Итадори. Обычно подсознание, в котором обитал Король Проклятий Сукуна, было заполнено этим дураком Итадори и его мыслями. Сукуна мог сидеть на своем троне и постоянно слушать глупые неосознанные, второстепенные и чужие мысли Итадори: — Кот на велосипеде… — Облако в форме леденца… — Красивое худи… — А тот коктейль был вкуснее… — Лапша подорожала… — Губы обсохли… — Спать хочется… — Шея болит… — Красивая луна… — Тёмное облако… А сейчас: — … Было тихо. Слишком тихо. Тишина в голове Итадори давила на Сукуну. Впервые тишина была оглушающей, будто Сукуну ударили по голове, и он оглох. Итадори сломался. Сломался красиво. <p>После обретения собственного тела Сукуна почувствовал свободу. Наконец-то он мог делать всё что угодно, и золотая клетка в виде Юджи его не удерживала. Можно убивать и не слушать сопливые речи от Итадори. "Не убивай, не надо, они хотят жить, Сукуна не надо, пожалуйста, конченный ублюдок, перестань убивать, это плохо…" Убив очередного низкосортного мага, Сукуна не чувствовал удовлетворения. Было слишком… скучно? Пусто? Каждый раз убивая, Сукуна ловил себя на мысли, что оборачивался на свою слугу Урауме и ждал какого-то замечания. Ждал какого-то ответа. Глупого и сопливого. Итадори всегда говорил что-то грубое на слова Сукуны о расчленёнке. …А где Итадори? Итадори пропал. Верно. Дворец Сукуны был отстроен, и, кажется, с инцидента в Сибуе прошло две зимы. А Итадори не явился на битву против Сукуны. Его там не было. Из-за этого глупого мальчишки Сукуна слишком много думал, что несвойственно для него. Итадори пропал. Почему? А зачем ему бороться? Сукуна убил всех дорогих ему людей. Итадори не за что было сражаться. Сукуна уничтожил всё. И, может быть, чувствовал что-то за совершённые им убийства. Ему тоже можно что-то чувствовать, он же тоже был человеком. Такое великое существо, как Рёмен Сукуна, имел право на всё. И на Итадори тоже. Ведь Итадори — его сосуд. Пусть и бывший. Нужно найти сопляка, вот что пришло в голову Сукуне. Всё-таки привязался к этому розоволосому сопляку. <p>А Итадори уже не было. Вернее, прошлого Итадори не было. После в кровь разодранных рук, слёз до тошноты и боли в голове, после приступов беспомощности Итадори изменился. Ни человеком, ни проклятием, никем его нельзя было назвать. Внутри было пусто. Синяки под глазами стали чем-то постоянным. Как и отсутствие эмоций. Недавно Итадори прилетело по голове. И он потерял много крови. Кажется, он очнулся от боли. Когда Итадори встал, кровь на затылке была засохшая. И стало так тихо в голове. Мысли не делили его между собой. Пытаясь что-то вспомнить, голова кружилась. Какое приятное чувство. <p>Сукуна встретил Итадори. А был ли это Итадори? Сукуна при встрече отметил побитый вид Итадори. Карие глаза стали чёрными. Совсем чёрными. В них не было ничего. Просто чернота. Ни бликов, ни зрачка, ни-че-го. Белки глаз стали красноватыми. Сукуна хотел что-то сказать. Что-то, чтобы посмотреть на реакцию Итадори, но все слова словно застряли в горле. Итадори смотрел в ответ. Не отводя взгляда. Будто изучал. Будто видел его впервые. И это пугало Сукуну. — Итадори, — прохрипел Сукуна, сам не узнавая собственный голос. Итадори моргнул. Медленно так. И наклонил голову вбок. Как щенок, которому показали что-то новое. — Ты знаешь моё имя? — голос Итадори был тихим и безэмоциональным. Звучал как эхо из пустоты. Сукуна нахмурился. Неужели он настолько сломал его? Уничтожил остатки личности? Он попытался схватить Итадори за руку, но тот отстранился. Движение было резким и неожиданным. — Не трогай меня, — в голосе Итадори появилась сталь. — Я не люблю прикосновения. Что? Какого чёрта сейчас услышал Рёмен? Чтобы Итадори не любил прикосновения? Итадори? Не любил? Сукуна замер. Он не понимал. Что это? Стирание личности? Полное опустошение? Итадори будто бы смотрел на него с презрением. Но в глазах не было ничего. Просто пустота. Пустота, которая поглощала Сукуну. — Я не Итадори, — сказал парень. — Итадори нет дома. Сукуна опешил. "Как это — нет?" пронеслось в голове. Ярость начала закипать внутри. Как этот сопляк смеет так говорить? Он, Король проклятий, потратил столько времени, чтобы сломать его, и теперь этот… "не Итадори" стоит перед ним и говорит, что его больше нет? Это было оскорбительно. Сукуна сделал шаг вперед, намереваясь схватить его за плечи и встряхнуть, вытрясти из него хоть каплю прежнего Юджи. Но что-то его остановило. Может быть, это был взгляд. Пустой, как колодец без дна. В нем не было ни страха, ни ненависти, ни даже понимания текущей ситуации. Будто перед ним стоял совершенно другой человек, одетый в оболочку Итадори. — Тогда кто ты? — иронически рыкнул Сукуна, стараясь скрыть смятение в голосе. Не Итадори слегка улыбнулся. Улыбка была холодной и чужой. — …Не знаю… — прошептал он. Сукуна застыл. Его взгляд скользнул по побитому лицу, по тёмным кругам под глазами, по тонким шрамам на руках. Он увидел свою работу. Он увидел плоды своего усердия. И почему-то ему было противно. Будто он отравил сам себя. Сукуна сжал кулаки. Ярость создала ураган внутри, смешиваясь с непонятным чувством утраты. Сукуна, привыкший к власти и страху, стоял в замешательстве перед тем, кого сам же и сломал. Уничтожил. Превратил в пустоту. — Как ты можешь не знать? — прорычал Сукуна, делая ещё один шаг вперед. — Ты Итадори Юджи. Мой сосуд. Ты… — Он запнулся, не находя слов. Что он мог сказать? Что он убил всех, кто ему дорог? Что наслаждался его страданиями? Сосуд равнодушно пожал плечами. — Итадори был уязвимым. Рёмен был сильным. Сейчас он мог убить его. Сукуна зарычал, ощущая, как его проклятая энергия выходит из-под контроля. Он хотел уничтожить этого самозванца, стереть его с лица земли, доказать, что Итадори навсегда принадлежит ему. Но что-то его останавливало. То ли это была странная, пугающая пустота в глазах Юджи, то ли смутное осознание, что он сам виноват в этой трансформации. — Ты пожалеешь, что сказал это, — прошипел Сукуна, и его пальцы коснулись уставшего лица. Обладатель пустых глаз не отреагировал. Просто стоял и смотрел, как будто Сукуна был не более чем надоедливым насекомым. И это было невыносимо. Сукуна отдёрнул руку, словно обжегшись. Внутри всё ещё бурлил коктейль из утраты и ярости, понемногу к этому напитку прокрадывалось чувство разочарования. Он потратил столько сил на то, чтобы сломать Итадори, а в итоге получил лишь пустую оболочку, лишённую даже тени прежней личности. Это было хуже, чем поражение. Это было унижение. — Ты никто, — процедил Сукуна, стараясь придать голосу прежнюю властность. — Ты лишь жалкая копия того, кем был Итадори. И я уничтожу тебя, как уничтожил его. Не Итадори слегка наклонил голову, словно обдумывая его слова. В его пустых глазах не отражалось ни страха, ни злости, лишь холодное любопытство. Он смотрел снизу вверх на Сукуну. — Уничтожь, — тихо произнес он. — Мне плевать. — Парень опустил глаза и вздохнул. Эти слова прозвучали как приговор. Сукуна почувствовал, как его уверенность начинает таять. Он привык, что его боятся, что перед ним трепещут. Но этот "не Итадори" смотрел на него с полным безразличием, словно Сукуна был лишь одним из множества бессмысленных раздражителей. Внутри Короля Проклятий что-то сломалось. Он, всесильный и непобедимый, стоял в замешательстве перед тем, кого сам же превратил в ничто. И это ничто грозило поглотить его самого. Сукуна отступил на шаг, словно боясь приблизиться к этой пугающей пустоте. Он понимал, что битва с ним будет бессмысленной. Ведь как можно победить того, у кого ничего нет?