nightmares

Кто угодно вам скажет, что знакомство с соседом по комнате общежития на первом курсе — это та ещё авантюра. В конечном итоге вы можете либо встретить друга на всю жизнь, либо оказаться прикованным к своему злейшему врагу. И, конечно, с удачей Жана ему выпадает последнее. Когда он впервые видит Эрена Йегера, он не думает, что тот настолько плох, он даже полагает, что они могли ли бы поладить. Но после 24 часа в его компании, Жан знает, что Эрен обязательно будет настолько плох, что нет ни единого шанса, что они когда-либо поладят. Спустя же 72 часа он может с абсолютной уверенностью заявить, что Йегер — враг человечества №1, потому что Жан ненавидит в нём всё: его уникальную заносчивость, тяжёлую поступь, громкий голос, его ужасающий музыкальный вкус, его отвратительное чувство стиля. Но больше всего он ненавидит в Эрене, мать его, Йегере, его бесконечные проповеди о том, что Жан должен делать, чтобы спасти мир.

***

Проходит несколько недель с начала учебного года, когда Марко из соседнего коридора устраивает вечеринку в пятницу вечером в общей комнате на первом этаже. Вечеринка переходит во вторую фазу — к ним приходят жители соседнего общежития. Компания с третьего этажа забивается на один из потрёпанных диванов в углу, а Эрен устраивается на подлокотнике. — Потому, что планктон ест пластик и думает, что это еда, поэтому он не ест настоящую еду… Жан закатывает глаза. Неужели Эрен не может позволить ему отдохнуть пять минут на вечеринке? Эрен, который как раз смотрел в его сторону в этот момент, замечает это. И Жан завороженно наблюдает какой эффект производит его реакция. Эрен немедленно замолкает. Затем он хмурится. Лицо заливается густым тёмно-алым румянцем. Он соскальзывает с подлокотника и шумно подходит, пока не нависает над Жаном, грозя кулаком ему прямо в лицо. — То есть ты считаешь, что то, что я говорю, смешно, да? Но если кто-то другой отступил бы под подобным прямым напором, Жана он лишь укрепляет в решимости. Плюс, напряжение между ним и Эреном нарастало в течение нескольких недель, и Жан рад поводу его выплеснуть. Он легко вскакивает на ноги, заставляя Эрена отступить на шаг. — Да, я действительно считаю, что то, что ты бесконечно разглагольствуешь и бредишь на вечеринке — это просто смешно. — Ты не будешь думать, что это смешно, когда в океане больше не останется рыбы. Вот то, что бесит Жана больше всего. Эрен думает, что купил лицензию на моральный авторитет, и что любой, кто не выставляет свою страсть напоказ, как он, не допускается в его клуб Этики. — Ты ведёшь себя так, будто мне всё равно, что происходит с окружающей средой. Что совершенная неправда, как бы тебе этого не хотелось. Успокойся, чел! Тебе не нужно всё время гнать со скоростью 100 миль в час. Сделай перерыв! Но, видимо, Эрен не может. — Ты тупой придурок. Ты думаешь, это нормально, что вся рыба голодает, потому что океаны заполнены пластиком? — Конечно, я не думаю, что это нормально. Но это не должно быть всем, что тебя занимает каждый момент твоей жизни. Ты всё равно можешь хорошо провести время в пятницу вечером, немного расслабиться. Но Эрен зашёл слишком далеко, чтобы признать, что в этом утверждении может быть доля истины. — Как ты собираешься продолжать отдыхать, когда планета уже пережила переломный момент, а изменение климата повергло мир в хаос? — рычит Эрен прямо ему в лицо и бьёт кулаком Жана в грудь, что… не нормально. Жан выпячивает подбородок и отталкивает Эрена, но не успевает сообразить и тут же получает удар. Тогда Жан замахивается и ударяет сам. Они успевают врезать друг другу несколько раз, прежде чем Марко хватает Жана за руки, а Микаса силой сажает Эрена на диван. Ценой потасовки становятся пролитые на пол напитки. — Спасибо, что испортил мне вечеринку, мужик, — с отвращением в голосе кидает Марко. Пристыженный Жан делает всё возможное, чтобы собрать пиво, которое уже пролилось на ковёр в общей комнате.

***

— Почему эта девушка каждый раз так страшно на меня смотрит? — спрашивает Жан, когда Микаса и Армин наконец покидают их с Эреном комнату. — Может быть, потому что ты такой высокомерный мудак? — спокойно отвечает Эрен. — Что? Я мудак? — Да! Ты всегда возвращаешься и сидишь за столом, слушая свою претенциозную музыку и игнорируя нас, будто мы паразиты! — Я… я так не делаю! — протестует Жан, хотя на самом деле ему совершенно нечем ответить. Он действительно приходит, садится за свой стол и слушает музыку в наушниках. Потому что Жану нужно время для себя. Ему нужно время, чтобы расслабиться, ни с кем не разговаривать. И у него больше нет этого времени из-за Эрена Йегера, который теперь официально является Проклятьем Его Существования. — Да, ты так и делаешь! — говорит Эрен. — Мы с тобой можем и не общаться, но это не значит, что я и мои друзья — недочеловеки. — Ты недочеловек не потому, что мы с тобой не общаемся, — не задумываясь произносит Жан, после чего настороженно оборачивается. Возможно, ему не стоило высказывать эту мысль вслух. Эрен на самом деле рычит на него. Он с трудом сдерживает себя, и Жан рад, что это не превратится в очередную драку. Их и так было слишком много. Но пламя войны разгорается ярче.

***

Довольно скоро они даже не разговаривают друг с другом. Просто передвигаются вдоль ледяных стен молчания, из которых выстраивается их ад, и оставляют записки на столах друг друга, когда у них появляются какие-то особые претензии, которые нужно высказать.

***

Три недели спустя Жан просыпается от звуков банши, парящих вокруг его двухэтажной кровати. По крайней мере, ему спросонок так кажется. Только когда сосед начинает бить в стену, а Жан полностью просыпается, он понимает, что это Эрен кричит и рыдает на верхней койке. — Господи Иисусе, Йегер, что, чёрт возьми, происходит? Всю твою неандертальскую деревню забили до смерти или что? — Жан смотрит на часы. Два часа ночи. — Чёрт! Мне вставать на тренировку через четыре часа. Но затем он думает, что, возможно, это будет довольно весомым козырем против Эрена в будущем. Что может быть лучше, чем скормить приятной, аппетитной толпе историю про то, как Эрен проснулся в слезах посреди ночи? Так он думает, пока не слышит тихий, смущённый, не похожий на обыкновенный эренов, голосок: — К-к-кирштайн? И тут же происходящее перестаёт быть игрой. — Да? — что-то в этом потерянном голосе побуждает его спросить: — Ты в порядке? — Извини, — бормочет Эрен, уже больше похожий на себя. — Это был кошмар. Тот, что снился Эрену с детства. Странный, тревожный сон с гигантскими монстрами, которые едят людей. Которые едят его маму. Врачи говорили, что причиной стала травма от смерти его матери в автокатастрофе. Но Эрен никогда не верил им до конца. Когда он его видит, кошмар кажется таким реальным — гораздо более похожим на воспоминание, чем на сон. Эрен думал — надеялся, молился, — что этот кошмар исчезнет, когда он поступит в колледж. Что тот каким-то образом связан с отсутствием матери в его доме. Но, видимо, это было не так. — Если хочешь, можешь попросить, чтобы тебе заменили соседа по комнате, я не против, — продолжает бормотать Эрен. — Что?! — это не то, что Жан ожидал услышать. — Этот кошмар не прекратится, — говорит Эрен нехарактерным для себя подавленным тоном. — Нет? — Нет. — Ты пробовал, э-э-э, тёплое молоко или что-то в этом роде? Эрен выдавливает: — Я пробовал тёплое молоко и много чего ещё. — Даже, эм, психиатра? Эрен фыркает: — Конечно, я обращался к психиатру. К пяти психиатрам. И к психологам — да, теперь я знаю разницу, — и к специалистам по сну, и к неврологам, и даже к чёртовым гипнотизёрам. Они все говорят, что это из-за смерти моей матери, и дают мне таблетки, и упражнения, и записи для сна, и дыхательные упражнения, и ничего, чёрт возьми, не работает, — последние несколько слов перемежаются ударами по матрасу. Жан чувствует силу каждого из них, передающуюся с вибрацией стальной рамы кровати. — Ладно, ладно, извини. Успокойся. Я просто хотел помочь. — Ты не сможешь! — голос Эрена бурлит разочарованием. — Это происходит каждую ночь? — не может сдержаться Жан. — Просто раньше я не просыпался. — Нет. Это случается спонтанно, часто волнами. Вероятно это повторится завтра ночью. Хотя чаще всё происходит не так. Я не всегда… такой шумный, — стыдливо произносит Эрен, должно быть, он понял, что кричал и плакал во сне. — Это было не так уж и страшно, — Жан неожиданно ловит себя на том, что пытается утешить Эрена. Возможно, всё потому, что сам он не чужд кошмарам. Был период в его детстве, когда ему снились дурные сны почти каждый раз, как он засыпал. Удивительно свежо в его памяти, как они обвивались вокруг него, как он чувствовал, что собирается навсегда погрузиться в ужасную черноту. В такую черноту, из которой нет абсолютно никакого выхода; когда ты бежишь так быстро, как только можешь, целую вечность, а потом понимаешь, что твои ноги завязли, и ты не можешь продвинуться ни на дюйм вперёд. Даже сейчас, годы спустя, он содрогается от этой мысли. — Хочешь присоединиться ко мне здесь? Наступает тишина. Жан не знает, кто больше ошеломлён этим предложением — Эрен или он сам. Он пытается объяснить: — У меня тоже были кошмары. Единственное, что действительно помогало, это когда я ложился в кровать к сестре. Тогда я мог спать. — Сколько тебе было лет? Пауза. — Пять. Эрен фыркает. — Серьёзно! — говорит Жан. — Если ничего не работает, что ты теряешь? — как только эти слова слетают, он задаётся вопросом, какого чёрта он пытается убедить Эрена. Он ненавидит этого самодовольного ублюдка! Но теперь в его памяти свежи воспоминания о собственных кошмарах, и, честно говоря, он действительно не пожелал бы их и злейшему врагу. А случай Эрена выглядит намного хуже, чем когда-либо был у него. Пока Эрен молчит, Жан буквально чувствует, как у того в голове вращаются шестерёнки. Наконец, Эрен тихо спрашивает: — Ты уверен? — Да, чел. Я уверен. Кошмары — отстой. — И ты никому не скажешь? — спрашивает он с подозрением. И хотя это именно то, что Жан планировал сделать изначально, он произносит с самодовольным негодованием: — Конечно, я никому не скажу! Я не мудак! Эрен замолкает, словно собираясь оспорить это утверждение. Но, скорее всего, поняв, что это не в его интересах, просто говорит: — Эм, ну ладно. Спасибо. Несмотря на то, что он сам это предложил, Жан немного растерян. Он не ожидал, что Эрен согласится. И это сильнее всего убеждает в серьёзности того кошмара. — Хочешь место у окна или с краю? — спрашивает он, слыша, как Эрен двигается над ним. — С краю, — быстро отвечает Эрен. — Мне нужен путь к отступлению. Жан проглатывает резкий ответ, когда понимает, что Эрен, вероятно, не шутит. Он отодвигает одну из своих подушек к краю кровати, а сам отодвигается ближе к стене. Эрен забирается внутрь, неуклюжий и худой, упираясь коленями в бёдра Жана, а локтями в его руки. — Эй! Осторожнее! — Извини, — произносит он. Устраиваясь, он с восхищением замечает: — Классная подушка. Так и есть, Жан — любитель хороших подушек — мягких, пушистых, в которые можно зарыться головой. Ему странно чувствовать себя зажатым Эреном на собственной кровати, но всё не так плохо, как он ожидал. Во-первых, нет неловкого разговора, они сразу расслабляются, чтобы заснуть. Во-вторых, теперь, когда он успокоился, Эрен оказывается на удивление приятным соседом по кровати. Он не так уж много двигается, и даже есть что-то умиротворяющее в его тёплом, крепком теле, прижатым к Жану. — Эй, э-э, спасибо за прошлую ночь, — говорит Эрен в пол, пока его лицо краснеет. Жан замечает, что он очень смущён. Но он вчера вечером заявил, что не мудак, и теперь собирается соответствовать этому заявлению. — Без проблем. Я отлично спал, — честно говорит он. — Всё в порядке. В любое время, когда ты захочешь, можешь переночевать у меня. Главное, чтобы тебя не беспокоило, когда я просыпаюсь на тренировку. И если это поможет тебе, э-э, со сном, я с радостью это сделаю. Эрен удивлённо поднимает сияющие глаза: — Спасибо.

***

Эрен ложится спать намного позже Жана, и, что забавно, он ненадолго просыпается, когда тот проскальзывает к нему под одеяло. Жан начинает спрашивать Эрена, как прошёл его день. Как нелепо по-домашнему, думает он, но всё равно делает это. Так он узнаёт, что Эрен успешно сдал тест по биохимии и подал заявку на стажировку в области охраны окружающей среды, чему очень рад. Эрен тоже интересуется, как у него дела. И тогда Жан делится с ним своим личным рекордом производительности или жалуется на то, какой придурок его профессор истории. Он даже говорит однажды ночью, что не хочет быть придурком по отношению к друзьям Эрена. — Иногда мне просто нужно как-то отвлечься, побыть одному. Вообще-то большую часть времени. К его удивлению, Эрен кивает и говорит: — Да, я понимаю. Без проблем. Поэтому в следующий раз, когда Жан врывается в свою комнату, а там Эрен с друзьями, он осторожно снимает наушники, кивает и говорит: — Привет, — спрашивает у них, как дела, а затем добавляет. — Я просто послушаю музыку на кровати, ладно? Можете притвориться, что меня здесь нет. И ребята кивают, а Армин даже улыбается ему. Той ночью, когда Эрен забирается к Жану в кровать, он быстро сжимает его руку, прежде чем упасть головой на подушку.

***

Жан просыпается рано утром, примерно через два месяца после того, как они начали вместе спать. Он лежит на спине. Эрен немного его придавливает сбоку, его рука лежит поперёк живота Жана. Он пускает слюни Жану на рубашку (чувствуется мокрое пятно), и его волосы ощущаются, как нечто мягкое у Жана под подбородком. Жан пытается сонно вылезти из-под него, но рука Эрена крепче обхватывает его за талию, а его нос зарывается ему в грудь. Жан чувствует, как что-то в нём напрягается в ответ, и нет! Жан не думает, что это чертовски мило! Нет! Он не хочет свернуться калачиком рядом с Эреном и остаться с ним в постели. И нет! Он не собирается оставлять поцелуй на растрёпанных волосах Эрена, прежде чем уйти. Его глаза резко открываются. Чёрт! Слава богу, Эрен крепко спит. Что, чёрт возьми, это было?

***

Позже на этой же неделе происходит кое-что ещё более тревожное. Марко устраивает ещё одну вечеринку в пятницу вечером в общей комнате, как и в начале года. Это расслабленное, более малочисленное мероприятие, хотя и с хорошей музыкой. Жан чувствует себя довольно расслабленно, наслаждаясь отдыхом после особенно тяжёлой недели как на тренировках, так и на занятиях. Он оглядывается и видит Эрена, прислонившегося к стене и оживлённо говорящего. Он энергично жестикулирует, глаза горят, а голова наклонена так, как будто он чем-то особенно взволнован. Должно быть, он говорит о своей стажировке, с нежностью думает Жан. Он уже слышал все подробности. Жан улыбается, потому что ему так знакомо, как падают волосы Эрену на лоб, и то, как он стоит, и вся эта картина, и так же это чертовски мило, и… Что?! На этот раз это невозможно спутать ни с чем другим или списать на сонное оцепенение. Жан бодр и счастлив, и… по уши влюблён в этого придурка. После того, как он справляется с шоком, и его взгляд снова устремляется на Эрена, он также замечает девушку, говорящую с ним. Она явно увлечена Эреном. Ну, а почему бы и нет? Эрен — самый великолепный человек, которого Жан когда-либо встречал. И самый страстный. И милый. И чёрт возьми, что Жан несёт, даже если это только в его голове? А девушка маленькая и симпатичная, и почти такая же очаровательная, как Эрен, с её огромными голубыми глазами и блестящими золотистыми волосами. Жан видел её несколько раз, и она также, чертыхается он про себя, хороший человек и очень умная. Конечно, Эрену она тоже понравится. Когда он видит, как девушка смеётся и хватается за руку Эрена, а тот смеётся в ответ, Жан отворачивается. Он ни за что не будет смотреть, как Эрен на самом деле влюбляется в кого-то и, возможно, даже целуется с ней. Жан резко встаёт, бросает пустую бутылку в мусорный бак и сердито поднимается к себе к комнату. Той ночью, когда Эрен забирается в постель, Жан неловко переворачивается на бок, спиной к Эрену. — Что случилось? — тут же спрашивает Эрен. Жан не отвечает. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит Эрен, толкая его в спину. — Что происходит? — Ничего не случилось, — отвечает Жан, но Эрен в это не верит. — Ты какой-то напряжённый. — Разве? — Классная была вечеринка, правда? — спрашивает Эрен, явно пытаясь завязать разговор, и столь же очевидно не замечая, что он делает с Жаном этим невинным заявлением. — Я познакомился с одной девушкой, Хисторией. Думаю, она тебе понравится. Она очень интересный человек. — Нгх, — хрюкает Жан. И Эрен, должно быть, наконец понимает намёк, потому что он замолкает, и довольно скоро Жан слышит глубокое, слегка сопящее дыхание. Эрен действительно по-настоящему засыпает. Жан не может не перевернуться. Полная луна светит в окно достаточно ярко, чтобы он мог видеть ангельски спокойное лицо Эрена. Он осторожно откидывает волосы с его лба, затем ложится на спину, пристально глядя на верхнюю койку перед собой. Какого хрена он теперь будет делать? Очевидным следующим шагом было бы рассказать Эрену, но этого не произойдёт ни за что и даже через миллионы лет. Поэтому он довольствуется следующим лучшим вариантом: своим режимом по умолчанию — быть мудаком.

***

Следующей ночью он не засыпает, а ждёт, намеренно раскинувшись по всей постели. Он слышит как обычные шумные шаги Эрена резко останавливаются, когда он приближается к кровати, затем очень осторожное: — Жан? Жан старается дышать медленно и ровно, его лицо расслабленно. Он не может полностью подавить тайную, крошечную надежду, что Эрен просто подтолкнёт его и всё равно залезет к нему. Но Эрен этого не делает. Вместо этого он забирается в собственную кровать.

***

— Ты в порядке? — спрашивает Эрен на следующий день. — Что-то случилось на занятиях? — Всё хорошо, — беззаботно отвечает Жан. — На занятиях всё замечательно. А у тебя? — У меня? О, да я тоже в порядке. Просто ты мне показался каким-то, не знаю, не в настроении. — Нет, всё прекрасно, — Жан надевает наушники обратно на голову и возвращается к работе, не обращая внимание на выражение обиды, мелькнувшее на лице Эрена. Той ночью Эрен снова ложится в свою постель, и Жан снова чувствует себя глупо разочарованным из-за того, что Эрен не проявляет большей решительности. Следующая ночь такая же. И следующая. И следующая. Дни не намного лучше, Эрен выглядит всё более и более обиженным, а Жан ещё больше замыкается в себе. Пока две недели спустя Жан не просыпается от того, как Эрен мечется на верхней койке. Три часа ночи, но Жан мгновенно поднимается по лестнице и забирается к Эрену. Ему приходится пригибать голову из-за низкого потолка. — Эрен, — тихо зовёт он. Эрен плачет, почти рыдает, слёзы текут из закрытых глаз. — Мама, — говорит он ужасным надтреснутым шепотом. — Нет!!! — Эй, тсссс, — говорит Жан. — Всё в порядке, милый. Это всего лишь сон, — он осторожно ложится на полоску кровати, которая ему доступна, притягивая извивающееся тело Эрена к своему. Он чувствует себя невероятно, ужасно виноватым. Почему он предпочёл быть мудаком, вместо того, чтобы быть храбрым? Эрен почти мгновенно успокаивается. Слёзы продолжают струиться из глаз. Жан готовится уйти, когда глаза Эрена открываются. — Жа-Жан? — говорит он тихим, испуганным голосом. — Да, Эрен. Это я. Я здесь. Эрен в ужасе хватается за него, как за спасательный круг. — Оно… съело мою маму. Оно откусило ей голову, а потом съело всё остальное. Жан не знает, что сказать на это ужасающее заявление, поэтому придерживается сценария. — Это был кошмар. Это нереально. — В том-то и дело, я знаю, что это реально, — Эрен начинает беспокоиться. — Она боролась, чтобы вырваться, но оно было слишком сильно, — его руки сжимают Жана достаточно крепко, чтобы оставить синяки. — Оно подняло её и съело, — его дыхание становится всё более и более прерывистым. — И я ничего не мог сделать, чтобы остановить это, — Жан слышит отчаяние в его голосе. Он собирается повторить что-то о том, что это сон, а не реальность, но вдруг думает про себя, кто он такой, чтобы знать, было ли это реальностью или нет? Видения слишком яркие. И Жан не знает всего во вселенной. Пока он об этом думает, в сознании мелькают образы огромных зубов и больших хватающий пальцев в сочетании со странным ощущением полёта по воздуху. Он тщетно пытается удержать его, но всё это исчезает так же быстро, как появляется. И вместо того, чтобы сказать Эрену, что ему просто приснился плохой сон, он говорит: — Это действительно хреново, Эрен. Мне жаль, что с ней так получилось. Должно быть, ужасно было это видеть. И Эрен расслабляется. Он легко падает обратно на своё место, наполовину на Жана, засовывая голову ему под подбородок. Жан успокаивающе потирает его спину и зарывается в его волосы, и всё, о чём он может думать, это если бы только — если бы только Эрен чувствовал то же самое, что и он. Он продолжает нежно поглаживать спину Эрена, пока не решает, что тот заснул. Жан почти задрёмывает и сам, когда слышит, как Эрен ему говорит низким и обиженным голосом: — Почему ты перестал освобождать мне место на своей постели? Жан думает притвориться спящим. Он уверен, что это сойдёт ему с рук. Но… Эрен проснулся, рыдая в его объятьях, настаивая на том, что его сны реальны, и это самое ужасное положение, в которое только может попасть человек. Он заслуживает немного честности. Помогает темнота и отсутствие необходимости смотреть в глаза Эрена, когда Жан говорит: — Я боялся. Эрен быстро вздыхает. — Меня? — с горечью говорит он. — Нет, придурок! — резко отвечает Жан. Надо только довериться Эрену и сделать всё, что в его силах. — Я… я… — ему приходится подтолкнуть себя, чтобы продолжить. — Я испугался того, что почувствовал к тебе. Эрен замирает. Чёрт. Жан осторожно убирает руку с его спины. — А что… ты почувствовал ко мне? — спрашивает Эрен еле слышным шепотом. Несмотря на тёмную ночь, Жан закрывает глаза рукой. Так трудно произнести это вслух. Но он уже занёс ногу над пропастью, ничего не остаётся, кроме как шагнуть в неё целиком. — Ты мне нравишься, — бормочет он. — Очень. Уф. Он это сделал. Но сразу возникает острая необходимость сбежать. Жан резко поднимается, забыв, что находится на верхней полке. Его голова с грохотом ударяется о потолок. — Блядь! — громко ругается Жан. Со стороны Эрена раздаётся приглушённый смех. — Хватит ржать, придурок! Это больно! — Сам ты придурок, — говорит Эрен, и Жан слышит улыбку в его голосе. — Иди сюда. Эрен слепо протягивает руку, хватает Жана и тянет его обратно на кровать. Когда Жан ложится рядом, Эрен ему говорит: — Ты мне тоже нравишься, дурак. Как ты можешь не нравиться? Хотя Жан может придумать много-много причин, по которым он мог бы. Но он не собирается придираться, не когда Эрен перекатывается на него и седлает его бёдра, наклоняясь, чтобы не удариться головой. И не когда Эрен опирается на руки, придавливая Жана к кровати свои колдовским взглядом. Глазами, которые светятся даже в темноте. Не когда его собственные руки поднимаются по рукам Эрена, путаются в его волосах и яростно притягивают его к себе. И не когда Эрен целует его, так нежно, что вдоль позвоночника начинают бегать мурашки. Рот Эрена всё сильнее прижимается к его губам, а затем сдвигается, прокладывая горячую, жадную тропу вниз по его шее. Жан вновь притягивает Эрена за волосы для страстного поцелуя, постанывая в него. Он отрывается и спрашивает: — Эрен? — Хмммм? — рассеянно отзывается тот, пользуясь возможностью, чтобы облизать кромку уха. — Это ведь не сон, правда? Или кошмар? Эрен кусает, не слишком нежно. — Заткнись, — рычит он. А потом снова целует влажными, голодными поцелуями, и Жану на самом деле всё равно, сон это или нет, главное, чтобы это не прекратилось.