Где заканчивается святость

Вопреки всему, о чём они говорили сегодня в лесу, Мерцелла по-прежнему чувствовала необходимость держать Соррета на расстоянии вытянутой руки. Инстинкт самосохранения не желал умолкать, даже когда он, казалось бы, мирно занимался разделкой добычи у тумбочки - что-то кроличье или по крайней мере подобное ему, судя по размеру и пушистому хвостику. Но даже в такой обыденной сцене её воображение рисовало мрачные картины: окровавленное лезвие, скользящее между рёбер, или холодная сталь, прижимающаяся к горлу и ловко протыкая сонную артерию. Мерцелла невольно коснулась шеи ладонью, ощущая фантомные покалывания в уязвимом месте. — Вы в порядке? - В его голосе прозвучала искренняя тревога. Соррет обернулся, не выпуская из рук нож, с которого ещё стекали тёмно-красные капли. Руки тоже были перепачканы - до локтей в бордовой жиже, превращающей добродушного спасителя в нечто пугающе первобытное. - Да, я просто... - Не привыкли наблюдать за разделкой дичи? - Его интонация была мягкой, почти извиняющейся, словно он и сам понимал, какую картину являл собой в этот момент. - Вы можете подождать ужина в спальне, я сообщу когда он будет готов. Разделка дичи была меньшей из проблем в этой ситуации, и Соррет наверняка не настолько наивен, чтобы поверить в её неубедительную отговорку. Возможно, эта версия и могла показаться правдоподобной, но небольшая лужица крови под тушкой животного вызывала у неё куда меньше эмоций, чем высокая фигура рыжеволосого мужчины, так уверенно орудующего ножом. Она не могла отвести взгляд от того, как мышцы на его предплечьях слегка напрягаются, когда лезвие встречает сопротивление кости. На лице - абсолютное спокойствие, ни тени эмоций при виде кровавого месива на столе. В такие моменты она невольно задавалась вопросом: сидел ли он с тем же безразличным выражением, понимая, что она может задохнуться в любую секунду от ядовитых испарений Лагуны Тишины? Наслаждался ли он мыслью о том, что очередная выскочка из высшего света покинет этот мир от его рук, пусть и косвенно? Они многое обсудили, возможно, ему даже стало легче, но Мерцелла чувствовала, как в горле першит от недосказанности. - Приходила ли вам мысль расправиться со мной подобным образом? - Соррет скользнул взглядом к дивану, где, укутавшись в его огромный шерстяной свитер, всё ещё сидела Мерцелла Истри. - Способны ли вы сделать то же самое с человеком? Никто из них не предполагал, что разговор о покушении вернётся так быстро. Но необходимо было разобраться с этим раз и навсегда, если они собирались мирно сосуществовать здесь, пока ситуация не разрешится. Напряжение нарастало бы с каждым днём, и Мерцелле хотелось сбросить с себя эту тяжесть, смыть липкое чувство опасности. - Если того требуют обстоятельства - да. Мы уже это обсуждали, я совершал поступки и похуже. - Соррет неосознанно дёрнул плечом, словно стряхивая с себя тяжёлые воспоминания. - Какими должны быть обстоятельства, чтобы вы поступили так со мной? Стоило Сорету отложить нож в сторону и вновь повернуться к ней, как ноги сами понесли Мерцеллу в направлении кухни. Перед ней открылась удивительная картина: окровавленные руки свободно опущены вдоль тела, грудь под облегающей чёрной водолазкой размеренно поднимается и опускается с каждым вдохом. Его янтарные глаза не отрываются от её лица, словно он запрещает себе опустить взгляд ниже - туда, где под чересчур большим для неё свитером скрываются стройные белые ноги в его тёплых носках. Контраст между ними был разительным, хотя его можно было заметить и раньше. Сейчас этот контраст обрёл особую остроту: он - домашний, но испачканный кровью, первобытный в своей естественности. Она - укутанная в его одежду, но сохранившая всю свою хрупкую нежность. Два противоположных мира, случайно столкнувшихся в этом маленьком убежище. - Леди Мерцелла, - он проследил, как девушка остановилась напротив него с неким вызовом в глазах, откуда-то черпая мужество получить нужные ей ответы. Невзирая на то, насколько болезненными они могут оказаться. - Что именно вы хотите услышать? - Правду, - не задумываясь ответила она, сократив расстояние между ними до минимума. - Хочу знать, чего стоит моя жизнь в ваших глазах. Когда наступит та точка невозврата, где вы всё-таки решитесь выполнить то, что от вас требовалось. Если бы он знал ответ на этот вопрос, возможно, ответил бы быстрее. Вместо этого лишь слегка склонил голову, изучая её лицо под новым углом. Как бы банально это ни звучало, Истри кардинально отличалась от всех высокопоставленных особ, встречавшихся ему за всю жизнь. В ней таилась редкостная доброта, граничащая с наивностью, которая заставляла её искать в людях светлые стороны. Это могло сыграть с ней злую шутку - не у всех есть что искать. Опасно, глупо, но невероятно притягательно. - Хотите правды? Честно говоря, понятия не имею, - он отступил на шаг, чтобы взять испачканную кровью тряпку и начать очищать руки. - Если бы ваша смерть была настолько политически важна, у меня уже было сотни возможностей. Но, как видите, вы по-прежнему стоите здесь абсолютно невредимой. - Значит, вы ждёте, когда моя смерть принесёт какую-то выгоду? - Леди Мерцелла, как бы мне самому ни было противно это признавать, выгоду можно найти всегда. Возможно, я просто не хочу лишать свой мрачный мир единственного светлого пятна, что в нём пока есть. Она хотела сказать что-то ещё, но так и застыла с приоткрытыми губами. Слова не находили выхода - она молча наблюдала, как он методично вытирает руки, усеянные мелкими шрамами. Соррет не оставлял ни единого участка без внимания, профессионально избавляясь от остатков крови, чей запах уже въелся в кожу. Возможно, он мог бы сказать что-то ещё, но сегодня и так раскрылся больше, чем кому-либо за последнее десятилетие. Этой информации должно было хватить, чтобы Мерцелла хотя бы сегодня спала спокойнее, зная: он не собирается злоупотреблять ситуацией. Истри находилась на его родной планете, где он знал каждый закоулок, жила в его доме, ела его пищу. Хоть Айен и Мейо периодически проверяли состояние его гостьи, он всё равно мог бы избавиться от неё без следа. Мог, но не хотел. - Я хочу, чтобы вы оставались со мной таким же открытым. Всегда, - она приподняла подбородок в том жесте, который был присущ всем представителям высшего общества и навсегда остался в её крови. - Сомневаюсь, что вы действительно этого хотите, - Соррет наконец избавился от последней засохшей капли и осторожно положил тряпку на край тумбочки, теперь полностью сосредоточившись на девушке перед собой. - Разве не вы говорили, что я заинтересовал вас именно своим дружелюбием? Не думаю, что оно сочетается со всеми моими... откровениями. Мерцелла прищурилась, одновременно прислоняясь спиной к тумбочке в поисках опоры. Соррет последовал за ней, сделав шаг в её сторону. Атмосфера сгустилась - словно хищник осторожно выслеживал свою добычу. - Не думаю, что вечная ложь привлечёт меня больше, чем искренность, - голос прозвучал грубо, резко. Совсем не похоже на ту Мерцеллу, которую знал Соррет. Сегодня действительно был днём открытий. - Господин Соррет, пообещайте мне быть честным. Хотя бы постарайтесь, пожалуйста. Удивительно, как её бросало из одной крайности в другую. В один миг серьёзная и решительная, в следующий - просящая о невозможном, легко касаясь его руки кончиками пальцев. Соррет никогда не был особенно тактильным человеком, но не смог сдержать порыва накрыть её горячие по сравнению с его ладонью пальцы. Он осторожно сжал их, удерживая её руку на уровне своего бицепса. - Даю слово, - произнёс он.

Ложь. Иногда ложь во благо необходима.