Где заканчивается святость

Мерцелла в очередной раз переворачивается на другой бок, упрямо зажмуривая глаза, словно это могло удержать ускользающий сон. Но он уже растворился, а тяжёлое тепло одеяла, вместо того чтобы убаюкать, липло к коже, усиливая раздражение. Резким движением она отбрасывает его, садится на кровати и тыльной стороной ладони вытирает влажный от пота лоб, тем временем оглядываясь вокруг. В комнате - непроглядная тьма, нарушаемая лишь воем снежной бури за окном и тонкой полоской света, пробивающейся из-под приоткрытой двери. Единственное напоминание, что она здесь не одна.  Она замирает, прислушиваясь к тишине, размышляя, стоит ли снова попытаться уснуть. Но тело решает за неё: Мерцелла решительно встаёт, и холодный пол начинает обжигать босые пятки. Она движется к свету без особых раздумий и с каждым шагом шорох переворачиваемых страниц становится всё отчётливей. У самой двери Истри медлит, приоткрывая её лишь на волосок - ровно настолько, чтобы видеть всё происходящее в комнате. В поле зрения попадает лишь часть фигуры Дециана: его руки, сжимающие книгу. Пальцы тянутся к следующей странице и замирают на краю, так и не перевернув её. Мгновение тишины, и его голос, спокойный, но с лёгкой тенью беспокойства, нарушает мрак: - Всё в порядке? Дверь предательски скрипнула, когда она распахнула её полностью, выдавая своё присутствие. Мерцелла так и застыла на пороге, не спеша отвечать на вопрос, лишь молча изучая мужчину перед собой. Дециан лежал на диване в абсолютно расслабленной позе, укрывшись лишь меховым пледом. Мягкий свет настольной лампы играл золотыми бликами на мышцах его груди и рук, которые едва заметно напряглись под пристальным взглядом девушки. Он молча смотрел на неё в ответ, затем неторопливо отложил книгу в сторону и поднялся с дивана - его движения плавные, но осторожные, как у охотника, приближающегося к пугливому зверю, которого нужно поймать ради его же спасения. Соррет сделал шаг вперёд, нисколько не смущаясь своего вида - лишь в нижнем белье, с растрёпанными от лежания рыжими волосами, которые живописно обрамляли его лицо.​​​​​​​​​​​​​​​​  - Мерцелла, ты… - В порядке, - тихо отзывается она, едва заметно кивая, словно убеждая саму себя. - Просто… не могу уснуть. Слишком много мыслей.  Дециан чуть склоняет голову, внимательно вглядываясь в её лицо. За недели, проведённые на Сильване, Мерцелла научилась читать его жесты, угадывать, что скрывается за ними. Этот лёгкий наклон головы - верный знак, что он уже собирает её эмоции, словно кусочки мозаики, выстраивая в своей голове цельную картину. Он знал, что не даёт ей покоя, но, как всегда, обдумывал, как мягче подойти к этой правде.  - Через несколько часов твоя жизнь изменится к лучшему, - говорит он спокойно, но в его голосе проскальзывает едва уловимая тень сомнения. Его взгляд всё ещё прикован к ней, выискивая малейшие изменения в её лице. - Мейо позаботится о тебе намного лучше, чем смог я. Прямолинейный ответ болезненно кольнул в груди, хотя, казалось бы, не должен. Всего десять часов назад Мейо сообщил ей новость, которая должна была стать спасением: он нашёл способ выбраться из Цереры и забрать Мерцеллу в безопасное место, где ей будет комфортно. До его прилёта оставалось всего ничего, но с того момента, как она узнала об этом, покой покинул её. Вместо радости в груди нарастало тяжёлое, тягучее чувство, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Можно было бы списать это на волнение или влияние магнетара, но Мерцелла знала правду, которую боялась признать даже самой себе. Её сердце, вопреки всем доводам рассудка, начало привязываться к Дециану - её атташе, человеку, который должен был остаться лишь временной фигурой в её жизни. - А ты что будешь делать? - Мерцелла резко сменила тему, и этот манёвр не укрылся от Соррета, хоть он и предпочёл не заострять на этом внимания. Лёгким движением он вернулся к дивану, опускаясь на него с привычной небрежностью, словно всё в этом мире было ему подвластно. - Вернусь на Цереру, как только провожу тебя, - его голос звучал ровно, почти буднично. - Там… много незаконченных дел. Мерцелла замерла, её сердце сжалось от воспоминаний о его словах. Церера. Он говорил об этом раньше, и в его тоне сквозила обречённость, словно возвращение туда было равносильно подписанию смертного приговора. Мысль, что это, возможно, последний раз, когда она видит его живым, ударила, как ледяной ветер. Её грудь внезапно стянуло. - Ты же понимаешь, что это самоубийство?  - Возможно, - Соррет пожал плечами с таким равнодушием, будто речь шла о пустяке, а не о его собственной жизни. - Но я готов рискнуть. - Ты больной, Дециан, — слова вырвались у Мерцеллы быстрее, чем она успела их обдумать, пропитанные злостью и отчаянием.  За ними последовала тишина - густая, почти осязаемая. Соррет посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло нечто новое - вопрос, замешательство, словно её вспышка застала его врасплох. Его брови на миг нахмурились, губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Напряжение между ними нарастало, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, грозя разрушить их обоих. Мерцелла чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее, отдаваясь гулом в ушах. Она знала: пути назад нет. С того дня, как Дециан поцеловал её - так внезапно, так дерзко, а затем лишь один раз извинился, - прошло чуть больше недели. Но каждый день это воспоминание возвращалось, словно снежный ком, обрастая новыми чувствами, новыми желаниями. Он мог забыть, отмахнуться, но она - нет. Её мысли путались, возвращаясь к тому моменту, к его дыханию, к его губам. Это было нелепо, почти постыдно - чувствовать себя девчонкой, у которой от одного воспоминания о поцелуе в животе порхают бабочки. Но Мерцелла не могла это контролировать. Её тело тянулось к нему, разум рисовал запретные картины, а пальцы по ночам невольно скользили туда, где рождались самые сокровенные желания. Стокгольмский синдром? Одиночество, слишком долго лишённое мужской близости? Или просто он - Дециан, человек, который однажды пытался её убить, сумел вцепиться в её сердце, как клещ? Она не знала. Но знала точно: он завладел её мыслями, её чувствами, и это пугало не меньше, чем его планы вернуться на Цереру. - Что тебе не нравится? - его голос, низкий и спокойный, вырвал её из раздумий. - Может, то, что ты ведёшь себя как безумец? - Мерцелла шагнула к дивану, почти не осознавая, как её ноги сами несут её туда. Она села рядом, подогнув одну ногу под себя. - Неужели ты готов выбросить всё - свою жизнь, свой потенциал - ради того, чтобы сцепиться с Гидрой? Их больше, Дециан. Они найдут тебя. И ты прекрасно знаешь, что будет дальше. Ты их предал и они такое не простят. Соррет слушал её с непривычной внимательностью, подперев подбородок указательным пальцем. Его лицо оставалось непроницаемым, как всегда, но что-то в его взгляде дрогнуло - едва уловимо, словно тень, промелькнувшая в глубине его глаз. А затем он сделал то, чего она не ожидала: протянул руку и мягко сжал её пальцы. Вместо того чтобы отпустить, он медленно провёл кончиками пальцев по её предплечью, вверх, к плечу, словно успокаивая, словно пытаясь передать ей частичку своего тепла.  - Честно говоря, я удивлён, - его голос стал тише. - После всего, что я натворил, ты всё ещё беспокоишься за меня. У тебя слишком доброе сердце, Мерцелла.  Пальцы мужчины скользнули к её волосам, мягко заправляя непослушные пряди за ухо. Этот жест, такой простой, но такой личный, заставил её дыхание снова сбиться. Он смотрел на неё - не с привычным холодным расчётом, а с чем-то новым, чему она не могла подобрать названия.  - Даже если всё будет так, как ты говоришь, некоторые люди не заслуживают счастливого конца. И я не бросаюсь в пасть смерти бездумно, но… если карма решит взять своё, я буду к этому готов.  Безумец, псих…Мерцелла медленно покачала головой, словно пытаясь отогнать наваждение, но прекрасно понимала: какие бы слова она ни произнесла сейчас, его решение созрело задолго до этого разговора. Единственное, что, казалось, удерживало его от этого шага, - данное обещание. Обещание защищать её. Если за оставшиеся часы до прилёта Мейо на его базу не обрушится метеорит, он сможет с чистой совестью сказать, что выполнил его.  Только вот она не понимала, как ее восприятие металось между полюсами - от безоглядного «доверю ему жизнь» до панического «убьет при первой возможности». Таков был Дециан Соррет - вечная загадка, балансирующая на грани. Открыв одну дверь в его душе, ты обнаруживал десятки других, запертых на замок. И всё же в этой его сложности было что-то притягательное. Мерцелла не стремилась стать святой, что исцелит его тьму, превратив в подобие ангела. Нет, её манила именно эта тьма - необузданная, глубокая, как бездонный колодец, зовущий заглянуть в его глубины. - Мы, вероятно, больше никогда не увидимся, Дециан. Не странно ли это? Видеть человека изо дня в день, привязываться… а затем в одно мгновение все обрывается. Воспоминания сотрутся, словно их и не было. Ты исчезнешь, будто никогда не существовал, - Она позволила его ладони коснуться её щеки, слегка покрасневшей от волнения. - Разве не говорят, что человек жив, пока жива память о нём? Дециан чувствовал направление их беседы, но все еще пытался удержать равновесие, не позволить эмоциям окончательно разрушить и без того хрупкую грань между ними. Он видел, как Мерцелла борется с собой, пытаясь скрыть тревогу, как её внутренние демоны рвутся наружу. Он и сам всю жизнь сражался с подобными тенями, научившись в нужные моменты просто отключаться, отгораживаться от мира. Но для неё это было в новинку. Он замечал, как она нервно поджимает губы, как её пальцы чуть подрагивают, как она пытается обдумать всё - и терпит поражение в этой внутренней борьбе. Внезапно Мерцелла подалась вперёд, первой потянувшись к нему. Её губы нашли его, и от резкого движения она почти навалилась на него всем телом. Дециан инстинктивно обхватил ее талию, удерживая и помогая устроиться поудобнее. Мерцелла обвила его бедрами, пристроившись на коленях, и погрузила пальцы в спутанные медные пряди его волос. Переизбыток чувств лишил ее привычной грации. Она была порывиста и неловка: то стискивала волосы в кулаке слишком сильно, то прижималась губами чересчур настойчиво, превращая поцелуй в хаотичную схватку. Дециан едва ощутимо коснулся пальцами ее подбородка, мягко сжал и на долю дюйма отстранил от себя, чтобы взять контроль. Его движения были уверенными, но неспешными, превращая поцелуй в глубокий, почти ленивый танец. Лёгкое касание пальцем - и её губы приоткрылись, позволяя ему углубить поцелуй. Его язык скользнул внутрь, медленно, смакуя каждый миг, словно время могло растянуться, если он будет достаточно осторожен. Внезапно в звенящей тишине из уст Мерцеллы вырвался протяжный стон. Этот звук, мягкий и невольный, заставил Дециана сжать её талию сильнее, чем он намеревался, - ткань её сорочки захрустела под его пальцами. Его тело предательски отозвалось: напряжение внизу стало почти осязаемым, и Мерцелла, сидя на его коленях, не могла этого не почувствовать. - Мерцелла… это безрассудно, - выдохнул он, подарив ей короткий, почти отчаянный поцелуй, прежде чем откинуть голову на спинку дивана. - Нам не стоит усложнять и без того запутанное. Ты на эмоциях, ты… можешь не осознавать, что делаешь. - Я похожа на человека, который не понимает, что делает?  Она подалась вперёд, легко коснувшись его губ своими, а затем её поцелуи скользнули к уголку его рта, к острой линии скул, к шее. Его кадык дрогнул, когда она прижалась ещё ближе, невзначай задев его напряжённую плоть. Дециан стиснул зубы, борясь с собой, с этими проклятыми инстинктами, что рвались наружу. Да, бывали моменты, когда он позволял себе думать о Мерцелле в запретных, почти непристойных фантазиях. Глупо было бы отрицать её красоту - Мерцелла была ослепительной, но он всегда умел загонять эти мысли в самый дальний угол сознания, запирать их на замок. Это были лишь фантазии, далёкие и нереальные, которые легко отбрасывались. Теперь же, когда она была так близко, когда её горячие губы оставляли обжигающий след на его коже, а её движения - случайные или намеренные - сводили с ума, его самообладание трещало по швам. - Чего ты желаешь? - его голос стал неожиданно хриплым и глубоким.  Мерцелла подняла взгляд, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое, решительное, почти безумное: -Если человек жив, пока жива память о нём, то я хочу, чтобы это было первое о чем я вспоминала, думая о тебе.  Её слова словно разорвали что-то внутри него. Дециан, не сдерживаясь, подхватил Мерцеллу за ягодицы, крепко сжав их, и легко поднялся с дивана, держа её на руках. Она инстинктивно обхватила его ногами ещё сильнее, прижимаясь к нему всем телом. Уже уходя в спальню, она бросила мимолётный взгляд на настенные часы. До её отлёта оставался всего час. Он вошёл в комнату почти вслепую, но уверенно, находя в полумраке неубранную кровать. Осторожно опустив Мерцеллу на смятые простыни, он замер, когда она тут же потянулась к нему, не желая отпускать. Но Дециан не отступил - лишь протянул руку к настольной лампе, включив её. Мягкий свет озарил её раскрасневшееся лицо, светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Это было так непривычно - видеть её не в своих фантазиях, а здесь, живую, осязаемую. Её руки нетерпеливо потянулись к его нижнему белью, единственной преграде между ними, пытаясь стянуть её. В её движениях сквозила торопливость, почти отчаяние, словно она хотела как можно быстрее утонуть в этих ощущениях, раствориться в них. Но он не позволил. Оставаясь на коленях перед ней, Дециан слегка отстранился, не давая ей касаться себя. Его рука легла на её колено, медленно скользя вверх, к кромке сорочки. Он следил за её реакцией, за тем, как её грудь замерла, когда его пальцы приподняли ткань, обнажая кожу. Мерцелла невольно сжала бёдра, но его рука, тёплая и уверенная, мягко раздвинула их. На её белоснежном белье уже проступило влажное пятнышко - тонкая, но красноречивая деталь. Дециан коснулся его большим пальцем, ощущая тепло и влагу на подушечке. Этот лёгкий контакт был как обещание, как намёк на то, что ждало за этой гранью. Он опустился ниже, не отрывая взгляда от её лица, словно заворожённый. Его пальцы продолжали лениво поглаживать влажную ткань, а затем Дециан бросил на неё последний взгляд. Мерцелла не дышала - это было очевидно. Её глаза, широко распахнутые, следили за его рыжей макушкой, что устроилась между её ног, и в этот момент весь мир, казалось, сжался до их дыхания, до этого мгновения.  Дециан не был искушён в искусстве ублажения, но он доверял своим инстинктам и вниманию к деталям. Сейчас, наблюдая за Мерцеллой, он улавливал малейшие изменения: лёгкое напряжение мышц её живота, когда он осторожно отодвинул влажную ткань в сторону. Его пальцы медленно скользнули по нежным складкам, вызвав тяжёлый, дрожащий выдох. Соррет проник лишь кончиком пальца, и её дыхание снова сбилось, став отрывистым, почти рваным. Наконец, язык коснулся её, проведя по всей длине складок, и Мерцелла издала сладкий, протяжный стон, от которого у него самого перехватило дух. Спина Истри выгнулась, инстинктивно подчиняясь ощущению, а пальцы запутались в его рыжих волосах, ища опору. Дециан крепче сжал её бёдра, удерживая их на месте, не позволяя ей двигаться слишком резко. Его движения были неспешными, почти исследующими, но в них чувствовалась уверенность, словно он пытался запомнить каждый трепет её тела. Дециан поддавался её движениям, позволяя Мерцелле направлять его. Иногда она тянула его ближе, и он отвечал, посасывая нежную кожу или оставляя лёгкие, дразнящие касания языком. Её вкус был… опьяняющим, почти одуряющим. На миг его захлестнула мысль: как было бы сладко будить её так каждое утро, прятаться с ней в укромных уголках, забираться под подол её изящных платьев, испытывать, как далеко он мог бы зайти. Как громко она могла бы стонать, отдаваясь его прикосновениям, как её тело могло бы дрожать под его пальцами. Эта мысль заставила его замереть. Мерцелла, почувствовав паузу, недовольно хмыкнула и приподняла голову. Её взгляд упал на Дециана - его припухшие губы блестели от её влаги, а глаза горели чем-то неуловимым, между желанием и сдержанностью. Не говоря ни слова, он потянулся к её сорочке, медленно стягивая её через голову. Она не сопротивлялась, помогая ему движением плеч. Затем он окончательно разделся сам, обнажая кожу, на которой играли тени от мягкого света лампы.  Её взгляд медленно скользил по его телу, задерживаясь на напряжённых линиях плеч, груди, где каждый мускул, казалось, был высечен светом и тенями от тусклой лампы. Дециан навис над ней, опираясь на локоть, его дыхание было тёплым, почти осязаемым, когда он устроился между её ног. Но вдруг он замер, его тёмные глаза поймали её голубые, и в них вспыхнул немой вопрос - неуверенность, смешанная с желанием, словно он давал ей последний шанс отступить. Мужчина медленно коснулся её носа своим, лёгкое, почти невесомое касание, за которым последовал поцелуй - глубокий, но трепетный, оставивший на её губах тонкий, солоноватый привкус её собственной сущности.  - Иди ко мне, - Он притянул её ногу к своему бедру, его пальцы твёрдо, но осторожно сжали её кожу, и одним плавным, но уверенным движением он вошёл в неё. Их стоны слились в одно, дрожащее эхо ощущений. Мерцелла запрокинула голову, а спина выгнулась, подчиняясь волне ощущений. Она чувствовала, как он медленно раздвигает её, заполняя собой каждую клеточку её тела. Дециан вошёл полностью, на миг замерев, его грудь тяжело вздымалась, а пальцы чуть сильнее сжали её бедро, словно он пытался удержать себя от того, чтобы потерять контроль. Медленно, почти мучительно, он отступил, почти полностью покинув её, и её тело невольно сжалось от этой потери. Но затем он вернулся, повторив движение - глубокое, размеренное. Каждый толчок был словно ритуал, неспешный, но наполненный такой интенсивностью, что её дыхание сбивалось, а пальцы впивались в его плечи, ища опоры. Кожа горела под его прикосновениями, а тепло, его ритм, его запах - всё это окутывало её, утягивая в водоворот ощущений.  Мерцелла обвила его ногами, её бёдра крепко сжали его, направляя и подталкивая к более глубоким, ритмичным движениям. Её стоны, громкие и неприкрыто чувственные, заполнили комнату, отражаясь от стен, пока она сама не перестала слышать ничего, кроме собственного голоса, дрожащего от наслаждения. Дециан, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, не мог сдержать лёгкой ухмылки - её звуки, такие откровенные, подпитывали его, наполняя силой.  Он не спешил, как всегда, удерживая размеренный, почти гипнотический темп, который заставлял её тело подрагивать в ожидании. Время от времени Соррет позволял себе резкий, глубокий толчок, входя до самого конца, и её дыхание срывалось в короткий, хриплый вскрик. Руки Истри скользнули к его груди, пальцы прошлись по твёрдым линиям мышц, ощущая, как его сердце бьётся под её ладонью - быстро, почти в унисон с её собственным. В этот момент она поймала его взгляд, и в его глазах мелькнула тень уязвимости. Дециан наклонился ниже, его губы нашли её, и поцелуй получился более отчаянным чем прежде. Его рука прошлась по её бедру, поднимаясь к талии, где пальцы слегка сжали бледную кожу, направляя её движения в такт своим. Их ритм ускорился, но всё ещё оставался под его контролем - Соррет не давал страсти захлестнуть их полностью, балансируя на грани между нежностью и необузданным желанием. Их тела дрожали на грани, мышцы напрягались, а пойманный ритм начал ускользать, становясь неровным, почти отчаянным. Дециан, чувствуя её близость к кульминации, взял руку девушки и мягко, но решительно направил её между их тел, прижав её пальцы к чувствительной точке. Он надавил на них, усиливая давление. Она тут же поняла, что делать, и её пальцы начали двигаться - лёгкими, круговыми движениями, усиливая её собственные ощущения, пока её тело не задрожало сильнее. - Дециан, - Голос дрожал от отчаяния, смешанного с желанием, когда она, продолжая касаться себя, потянулась к его губам. - Я… - Тихо, - Его губы коснулись её уха, голос был сладким, почти убаюкивающим. Он знал, что она хочет сказать, но не может. Его зубы легонько прикусили тонкую кожу на её шее, оставляя едва заметный след, о котором он даже не задумался. Следуя немой просьбе леди Мерцеллы, он сменил ритм, переходя на резкие, глубокие толчки, каждый из которых вбивал её в матрас. Мерцеллу хватило ненадолго - волна наслаждения накрыла её с головой, и она вскрикнула, срываясь в хриплый, почти животный звук. Ногти впились в его плечо, оставляя жгучие следы, а тело прижалось к нему так сильно, словно она боялась отпустить.  Дециан, чувствуя её дрожь, продолжал двигаться, но его собственный контроль рушился. Ещё несколько рваных, глубоких толчков, и в последний момент он вышел из неё, изливаясь на смятые простыни. Его дыхание было тяжёлым, почти хриплым, он провёл рукой по своему члену ещё несколько раз, пока волна ощущений не отпустила.  Мерцелла же напротив него медленно приходила в себя, её затуманенный взгляд блуждал по потолку, ловя игру теней от тусклой лампы. Наконец, её глаза остановились на Дециане, который, устало откинув голову, провёл рукой по лицу, вытирая пот со лба. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, а рыжие волосы прилипли к вискам, выдавая его собственное изнеможение. Но эйфория, ещё минуту назад окутывавшая Мерцеллу, начала таять, уступая место холодному, щемящему чувству пустоты. Было ли это то самое сожаление?  - Мерцелла? - Дециан опустился на матрас рядом с ней, его вес заставил кровать скрипнуть. Он осторожно укрыл её чистым краем одеяла, оставляя между ними небольшое расстояние, словно боясь нарушить её хрупкое состояние. Его взгляд уловил, как ресницы Мерцеллы внезапно задрожали, как губы слегка поджались, а затем - одна-единственная слеза скатилась по её щеке, блестя в свете лампы. - Я сделал тебе больно?  Где-то на фоне раздался звон часов, их звук резанул по нервам, напоминая о неумолимо приближающемся прилёте Мейо. О его отлёте. О конце. - Нет… - Мерцелла повернула голову к нему. — Точнее… ты сделаешь мне больно, если не сдержишь ещё одно обещание. - Какое? - Останься в живых, Дециан, - её голос сорвался, и она сглотнула, борясь с подступающими рыданиями. - Не дай себе стать лишь памятью в моей голове… Найди меня вновь.