***
Пятилетний Арсений Попов сидел на полу в своей маленькой комнате, прижав колени к груди. За тонкой стеной, отделяющей его от комнаты родителей, голоса взрослых становились все громче и резче. Сначала это был глухой, недовольный спор, потом – отрывистые фразы, похожие на удары, а теперь и вовсе – крики, от которых у него сжимался живот. Арсений не понимал слов, но интонации резали по сердцу, заставляя его ежиться и желать, чтобы всё это просто исчезло.
Он потянулся к старому, пузатому телевизору, стоявшему в углу, и дрожащей рукой нащупал большую пластиковую ручку громкости. Щелчок, еще один, и вот уже бодрая, но бессмысленная мелодия заполонила комнату, заглушая неприятные звуки из-за стены.Попов придвинулся ближе, пытаясь отвлечься, уставившись в зернистое изображение. Какая-то спортивная программа.
Он уже собирался переключить канал, когда вдруг на экране появилось нечто, заставившее его замереть. Две фигуры, мужчина и женщина, скользили по ослепительно белому льду. Зеленые глаза фигуриста так и сверкали на льду, он крепко держал партнершу за талию, их движения были такими плавными, такими легкими, словно они парили над землей, а не скользили по твердой поверхности. Яркие костюмы блестели под светом софитов, отбрасывая миллиарды крошечных искр. Музыка, то нежная, то мощная, подхватывала их, унося в какой-то неведомый, завораживающий танец.
Мальчик никогда такого не видел. Он забыл о криках, о своем страхе, о боли. Все его существо сузилось до этого прямоугольника света, где два человека, почти невесомые, творили волшебство. Они кружились в немыслимых поворотах, взлетали в воздух, приземлялись почти бесшумно, и на их лицах не было ни тени усталости или боли, только сосредоточенность и какая-то неземная, чистая радость.
Казалось, они не просто исполняли движения – они рассказывали историю, не произнося ни слова. И эта история захватывала Арсения целиком и полностью унося все дальше и дальше на лед. У него перехватило дыхание. Он представил себя там, на этом льду, под светом прожекторов, под эту музыку, способным так же легко и грациозно скользить.
Крики за стеной еще слышались, но теперь они были лишь далеким, почти неразличимым шумом. Арсюша поднял голову, его глаза горели новым, незнакомым огнем. Он не знал, что это за спорт, но он точно знал одно: он хочет быть там. Он хочет быть таким же. Он хочет летать. И в этот момент, в маленькой комнате, где пахло старой мебелью и тревогой, пятилетний мальчик загадал самое главное желание своей жизни: он станет лучшим фигуристом в России.
***
Дребезжащий, фальшивый звук будильника пронзил тишину маленькой, прокуренной комнаты. Пятилетний Арсений сжался в комок, прижавшись к старому, скрипучему дивану, пытаясь заглушить грохот взрослых голосов за стеной, неприятный звук что появился непонятно от куда.Залитый ярким светом экран старого телевизора что недавно показывал красивые картинки, вдруг стал мигать, а красивые, изящные фигуристы, расплываться в непонятные чудовища.Две фигуры, невесомые, парящие над льдом, навсегда изменившие его мир, вдруг исчезли и наступила темнота..
Попов резко открыл глаза. Потолок, знакомые разводы от протечек, обои в цветочек что старше его самого, местами отошедшие от стен, и тусклый свет, еле пробивающийся сквозь грязное окно темных штор. Ему восемнадцать. Он давно не маленький мальчик что сжимается в комок каждый раз, когда слышит уже знакомые крики.Парень стал часто видеть этот сон, один единственный, что всегда приходил накануне самых важных событий. Накатывала волна липкой усталости, отравляя даже утро.
Он медленно выдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом из него выходит остаток сна и какое-то болезненное воспоминание. Это что-то слишком забытое, слишком далекое от него, оно осталось где-то в сером Омске, он уже давно живет в Питере, но кошмары из детства из той, той давно забытой жизни все же преследовали его.Арс уже давно не возвращался туда, не звонил матери что живет одна в пустой двухкомнатной квартире.Он просто не мог, было слишком тяжело набрать выученный наизусть номер, даже когда она звонила сама, он отмахивался что не может разговаривать и старался быстро повесить трубку..
Тело ныло – каждая мышца, годами измотанная тренировками до предела, протестовала. С трудом поднявшись с скрипучего дивана, который служил ему и кроватью, и единственным мягким местом в этой крохотной обшарпанной однушке, Арсений ощутил, как ноет спина, как гудят колени. Перед глазами еще стояла картина из прошлого, что нагнетала мрачные мысли и не давала сосредоточится, с тяжелым трудом отогнав их, он все же встал.
Подошел к единственному окну. За ним начинался новый день, серый, морозный, совсем обычный для этого спального района. У людей уже давно начался новый день, вот кто-то гуляет с собаками что видимо разбудили своих хозяев с раннего утра, говоря о том что они хотят выйти погулять, дети на детской площадке, их явно не заботят мокрые варежки и холодные ботинки, они играют в снежки и лепят снежную бабу, в окнах кто-то смотрит новогодний фильм «Один дома» и обнимаются отпивая свой горячий кофе.Сколько же там любви, вот кто-то еще курит на балконе и обсуждает какие то сплетни, видимо семейная пара думают что будут делать на зимних каникулах и куда поедут, кто-то уже сейчас готовятся к новому году и закупается продуктами идя с большими пакетами вкусняшек домой.Не смотря на не благополучный район, люди радуются живя здесь и возможно даже, действительно считают себя счастливыми и не надеятся выбраться от сюда, только Арс живет прошлым и не как не может отпустить травмирующее и в это же время самое счастливое события детства. Почему счастливое? Потому что тогда маленький Арсений понял чему посвятить всю свою жизнь, у него появилась цель, цель чтобы наконец вырваться из того города, что оставил отпечаток и он вырвался, а дальше осталось самое сложное..
Он посмотрел на старые "панельки" что выглядели уныло под утренним, не смотря на ноябрьское холодное утро, солнцем.Но несмотря ни на что для Попова это было самое теплое утро. Сегодня – решиться все. День, который разделит его жизнь на "до" и "после". Он взял себя в руки, отгоняя остатки тревожных мыслей, и направился в крошечную ванную, где пахло сыростью и старыми трубами.
Холодная вода из облупленного крана обжигала лицо, заставляя окончательно проснуться. Он посмотрел в зеркало с потемневшими краями. Взлохмаченные темные волосы, чуть потемневшие круги под глазами, острый подбородок и вся такие же ярко словно небесный океан глаза, все такие же светлый полны надеждой и уверенностью, это хорошо, она понадобится ему.Взгляд был серьезным, почти взрослым. Он провел рукой по щеке. Гладкая. Он побрился вчера вечером, тщательно, как перед самым важным отбором его жизни. Нельзя было допустить ни малейшей небрежности.Сегодня все должно быть идеально.
Подойдя к старому серому шкафу он взял все необходимое, вещей не много, не смотря на многолетнее проживание у него не так много вещей, все накопление он тратил на коньки, форму, бинты и все что необходимо для тренировок. Арсений надел спортивный костюм – новый, идеальной расцветки с небольшими узорами, он копил на него слишком долго чтобы обломаться, он приносил удачу. Арсений был уверено в этом. Положил в сумку последние крохи что оставались в холодильнике, проверил коньки: лезвия наточены до зеркального блеска, ботинки начищены. Все готово.
Подойдя к скрипучей входной двери, Арс на мгновение замер. Рука легла на холодную, шершавую ручку. Он оглядел съемную маленькую, чужую комнату: ободранные обои, старый стол с учебниками, пара рваных постеров на стене. Это был его мир, его начальная точка.Имено сюда он приехал когда сбежал из Омска в 16 лет, именно тут добрая женщина разрешила остаться ему на ночь, именно эту комнату он начал снимать как появились деньги с первой работы, именно сюда он вваливался после многочасовых тренировок, здесь он впервые отпраздновал свою маленькую победу в мини соревновании, тут он впервые договаривался со своим первым в жизни тренером о тренировках, Еленой Анатольевной и именно с этой квартиры началось всё, именно сегодня он и узнает, останется в ней или навсегда уедет в злосчастный Омск, а может останется тут исполнив то, к чему готовился столько лет..
Вдох. Глубокий, медленный вдох, наполняющий легкие утренним воздухом, чуть пахнущим затхлостью старой квартиры, но все же уже такой родной..Выдох. Вместе с ним вышло и последнее сомнение, последняя нотка неуверенности. Он прошел долгий путь, чтобы добраться до этого момента. Он не может подвести себя. Себя пятилетнего..Не после всего, что было..
Хоть ему было чуть больно покидать квартиру, но грань радости присутствовала, не смотря на все, тут было одиноко и часто хотелось все бросить и уехать, он был сильным и не сдавался, он обещал, обещал не себе сейчас, а тому маленькому мальчику что сворачивался клубочком, делал телевизор громче и наблюдал за красивыми фигуристами в телевизоре, тому чьи глаза горели каждый раз, когда на маленьком экране появлялась пара что начинала свой молчаливый рассказ, вернее маленький Антоша ждал только одного, любимого фигуриста.Он выпрямился, расправил плечи, поднял подбородок, он готов, он уверен!
Арсений Сергеевич Попов вышел из квартиры, оставив за собой запах одиночества и давно забытых детских страхов. За дверью его ждала жизнь. Новая жизнь.
***
Раннее морозное утро обжигало щеки Арсения, когда он шагал по заснеженным улицам города. За 3 года проживания в Санкт-Петербурге он очень полюбил этот город, как родной.Ему не особо удавалась пройти по заслуженным красотам Питера, но он часто гулял по улицам и даже его не самый лучший район, казался самым родным.Вот детский сад который он проходил каждый раз, когда бежал на тренировку.Тут всегда ровно в 8:50 бегут родители с детьми, отдав детей взрослые тут же бегут в свои машины и выезжают на работу.Вот школа где младшую школу так же ведут родители, все дети идут с большими чемоданами, они казались тяжелыми и иногда Арсений не понимал зачем детям так много всего.Дети после 4 класса уже ходили сами, чем старше были, тем меньше всего они носили, вот девушки из последних классов ходили только со своими мини сумочками, а парни с пустыми рюкзаками.Девочки носят с слабой косметику и обсуждают какой кому парень нравится, парни тоже не отстают и делиться какая девка кому нравится.Сейчас это дружный класс, все с друг другом общаются, гуляют вместе, встречаются, скорее всего даже спят, но уже скоро это закончится. Ведь совсем скоро сдачи экзаменов и получение аттестата, они закончит школу и каждый разлетится кто куда, кто-то в армию, кто-то учиться дальше, а кто-то пройдет какие нибудь курсы и будет работать. Арсений чуть скучал по своей школе в Омске, ведь он не закончил свою школу, а перешел в питерскую, как?Ему было не сложно подсунуть матери документы, чтобы та подписала их, не сложно было накопить денег с обедов, да долго, но это стоило того, не сложно было купить билет, собрать чемодан, ровно в 1:46 сесть в такси и уехать на вокзал, не сложно было показать бумажку от матери где стоит её подпись с согласием, сесть в поезд и уехать.Он даже не жалел когда сидел на ступеньках вокзала и в его животе было пусто, ведь деньги закончились по приезду и ничего не оставалась кроме как попрошайничать, ему было не страшно когда к нему подошла полиция узнать почему он один, он не испугался когда подошла женщина и назвала его сыном, а после обняла и попросила подождать, а когда поговорила с полицией забрала мальчика в ту родную квартиру, он не жалел когда устроился на работу и у него появились хоть какие-то деньги, ему было не жаль даже когда мама звонила и умоляла вернуться.Ему.Было.Не.Жаль.
Он закончил школу, да он смог вытянуть все оценки на 4, да он тренировался на льду вместо подготовки к экзаменам, да он списал все экзамены, да он закончил школу и не прошел на выпускной, друзей тут у него не было, да он и не сильно то горел желанием общаться с теми, кто угорает с драных коньков Арсения.Ему противны эти люди и видеть их еще раз, он не намерен.
Воздух был колким, прозрачным, и каждый выдох превращался в маленькое облачко пара. В руках у него была сумка с коньками, набитая до отказа, но тяжесть ее не ощущалась – в груди билось такое нетерпение, что отвлекало от всего остального. Сегодня решится всё.Это фраза так и зацепилась у него в сознании, волнение все еще накрывало его с головой, унося сознание глубоко под лед, в свои мысли.Там не было светлых огоньков и радужных пони, нет.Только темная и ледяная до мозга костей, вода.Она обжигала его горячее тело холодом, заставляя перестать принимать попытки выбраться и вздохнуть свежего воздуха, да ему страшно испортить все сейчас, когда он зашёл слишком далеко.Арсений не готов вернуться и забыть весь проделанный путь, он не готов вернуться в Омск, в ту квартиру на углу не с чем.Только с победой, только с медалью, только если он войдет в историю как лучший фигурист.Попов вздыхает все же выплывая наружу и убрав все мрачные мысли далеко, пока все в его силах, он будет сражаться до последнего, расшибется об землю лишь бы сделать все возможное..
Он шел к своей мечте, к Ледовому дворцу – Школе олимпийского резерва имени того, из за кого и начался его путь, именно тех зеленых глаз что он видел по телевизору тем днем, именно из за него,Шастуна Антона Андреевича.
Это имя звучало как заклинание для каждого юного фигуриста в стране, ведь именно этот тренер лучший во всей России, именно к нему строиться огромные очереди из желающих учится у него, но все знают что проходят лишь только несколько человек, хотя каждый год желающих больше 300 000 человек.Могут не взять даже тех, кто учился за границей, только если ты впечатляешь Антона Андреевича.Многие уходили от него со сломанной судьбой и разбитым сердцем, но даже зная это всё, люди все равно тянулись именно к его школе. Вообще известно об Антоне Андреевиче не так много, только лишь то, что он легенда фигурного катания, тренер с мировым именем, человек исполнивший первый четверной аксель и поставивший рекорд 5 акселей, но на чемпионате решивший побить свой рекорд и поставить новый, а именно 6 аксель, он получил травму непоправимую с катанием и на целых два года ушел из фигурного, вскоре вернулся, полностью восстановиться не получилось, но он не сдался.Недавний фигурист открыл свою школу фигурного катания, вскоре многие пошли учиться к тому, чей рекорд не могли побить до сих пор.Он воспитал не одну группу чемпионов. Его школа была кузницей талантов, местом, куда стремились попасть лучшие из лучших. И сегодня у Арсения был шанс.
Мысли метались в голове, как стая перепуганных птиц. Годы тренировок, тысячи часов на льду, сотни падений и подъемов, боль в мышцах, радость побед – всё это вело к сегодняшнему дню. Ладони вспотели, хотя на улице был минус десять. Сердце отбивало чечетку, казалось, его стук эхом разносится по всей улице. А что, если он не понравится? Что, если его уровень окажется недостаточно высок? Шастун был известен своей строгостью и требовательностью, он не брал кого попало и уж тем более не учил тех, кто не воспринимал свое дело со всей серьезностью.Даже младшие группы, да их тоже тренировали, строго, да, не так как старших, но и поблажек не делали.Все хотели попасти именно к Антону, ведь помимо того что он был основателем школы, так он и тренировал сам, но и другие тренера там были.Михаил Олеников, Татьяна Туманова и еще несколько.Школа была огромной и для старших групп предоставляла жилье прямо в школе, так же несколько катков, как на улице, так и внутри, спортзал, кухня где готовили повара, столовая, бассейн, комнаты трениров и фигуристов, поэтому школа была огромной.
Наконец, вдали показалось величественное здание из стекла и бетона, озаренное первыми лучами восходящего солнца. Ледовый дворец. Арсений ускорил шаг, почти побежал. Он уже бывал здесь смотря на школу из далека, было такое волнительное чувство, он ждал когда откроется набор.Каждый день заходил на сайт, но ничего, в один день когда он пришел с тренировки и открыл телефон, то чуть не подавился водой, набор был открыт и уже 250 000 подали заяву, Попов не теряя секунды тоже подал заявку и через несколько дней, когда набралось 400 500 человек, набор закрылся и всех пригласили на пробную тренировку где решиться принят тебя или же нет.Арс долго ждал и своего приглашения и даже думал что про него забыли, ведь уже подходили сроки и вот вчера ему пришло долгожданное смс с приглашением на сегодня. Сейчас он идет к ней не просто посмотреть какая она красивая, не в качестве ученика на экскурсии, не на пробное занятие, а в качестве претендента.
Как только он перешел забор школы, то увидел выходящих девушек и парней, кто-то рыдал и проклинал все, кто-то наоборот радовался и уже звонил родным чтобы обрадовать, хотя таких было единицы.Арсений слегка набрал в легкие воздуха и тяжело выдохнул, он бы покурил сейчас, но вот в школе есть очень строгое правило, а точнее их несколько:
Первое, никаких сигарет, алкоголя и вредной еды.Антон Андреевич относился к этому категорично и заметив такое, он отстранял на несколько дней, недель или месяцев, А весь материал который был пройден и благополучно пропущен, фигурист должен пройти сам и неважно получится у него или нет, это уже сугубо его личные проблемы.Тренер считает что это не серьезный подход, значит устал, а если устал, то отдохни на некоторое время, пропусти материал и будь отчислен за не успеваемость. Как можно понять, попасть трудно, а вылететь легко..
Второе, не какого вреда не наносить как и фигуристам школы, так и соперникам на льду.Многие подсыпают допинг что либо помогает, либо вредит, а так же раскручивают коньки соперникам и те получает непоправимые травмы, не умирают, но кататься больше не могут никогда.За это Антон Андреевич лично исключает, а так же звонит во все приличные школы своих коллег и сообщает об этом, тогда фигурист что нарушал правило, не может попасть не в одну школу России, только если не уезжает в другую страну. Ни одной школе не нужен фигурист, который будет заниматься таким.
Третье, не каких серьезных травм, да, возможно это самое глупое из правил, но Антон Андреевич запретил появляться на пороге школы тем, у кого есть хоть какие-то травмы.Почему?Не кто точно не знает, но вот Арсений предполагает что это связано с тяжелым пережитом событием самого тренера.Скорее всего Шастун не хочет рисковать и брать людей с чем то таким потому что, это очень тяжело.Травма никогда не уходит навсегда, если не так упасть, поскользнуться, подвернуть место где есть травма, то это может привести к полному запрету фигурного катания и выхода на лед, а еще хуже если к инвалидности или же летальному исходу, а поскольку Антона Андреевич воспитывает мировых чемпионов и подписывает контракты на долгие годы, то не будет брать на себя такую ответственность и плюсом уходить в минус на лечение фигуриста.Скорее всего тренер не хочет решиться множества денег из за травмы.Естественно для него фигуристы не только ученики и он не бесплатно делает их чемпионами, а за немаленькие деньги, раскручивает, платит за рекламу и в СМИ, чтобы о них говорили.Это нужно для спонсоров, фанатов что будут поддерживать, финансово помогать отправляя деньги в фонд, а так же для сотрудничество с разными компаниями.
Другое дело если травмы получили уже в школе, будучи под опекой тренеров. Тогда Шастун Антон Андреевич выплачивает полную компенсацию и реабилитацию, но в школе естественно больше учиться не будут, а вот если травма слишком серьезная, то пожизненные деньги каждый три месяца обеспечены.
Арсений входит внутрь, он сразу ощущает знакомый холодок и свежий запах льда, смешанный с легким ароматом хлора. Где-то вдалеке слышался лязг коньков и негромкие голоса. Арс прошел по длинному коридору, ориентируясь по указателям, пока не вышел к главному катку.
Огромное пространство катка было залито мягким светом. На льду уже тренировались несколько фигуристов – их скольжение было грациозным и почти бесшумным. В центре катка, словно монумент, стоял высокий парень, кудрявый, русый, с красивыми, светлыми веснушками, родинкой на носу и легким румянцем,
с таким густым лесом вместо глаз, в нем так и хотелось заблудится и никогда больше не найти дорогу обратно.. Пронзительный обзор зеленых глаз, казался способным видеть насквозь. Заглянуть прямо в душу и увидеть все что скрывается в полушариях мозга, как будто он мог прочесть все мысли и заглянуть прямо в душу фигуристов.
Это был он.
Тот из за кого Арсений здесь.
Те же глаза что он видел пятилетнем.
Шастун Антон Андреевич.
Арс глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Он знал, что помимо 3 жюри что записывали все минусы и плюсы, тренер всегда присутствует при осмотре потенциальных учеников, прежде чем принять решение. Да обычно мнение жюри и тренера схожи, но иногда оно расходится и тогда Тренер принимает решение, кого брать, а кого нет.Ученики проходят в раздевалку и готовятся там.Именно туда и направился Арсений
Деревянная дверь раздевалки глухо скрипнула, когда Попов, покрепче сжимая лямку спортивной сумки, протиснулся внутрь. Сразу же в нос ударил резкий, узнаваемый запах – смесь разогретого пота, ментоловой мази и чего-то едкого, металлического, присущего старым железным шкафам. Этот запах, знакомый с детства, сегодня казался не столько утешающим, сколько предвестником чего-то неизбежного и очень важного.
Воздух в помещении был плотным, наэлектризованным. Здесь не было громких разговоров или шуток. Царила какая-то особенная, тяжелая тишина, прерываемая лишь нервными вздохами, шорохом одежды и редкими, отрывистыми репликами. Парни, большинство из которых были ровесниками Арсения, метались между шкафчиками или сидели на скамейках, словно окаменевшие, каждый погруженный в собственное измерение тревоги.
Вон тот, худощавый блондин с веснушками, так яростно затягивал шнурки своих коньков, что его лицо покраснело, а пальцы побелели.Он что-то беззвучно шептал себе под нос, возможно, прокручивая в голове элементы программы. Рядом с ним, опустив голову, сидел другой, крепкий, смуглый парень, который время от времени глубоко, шумно выдыхал, словно пытаясь вытолкнуть из себя всю панику. Его кулаки были сжаты, а на лбу блестела испарина, хотя в раздевалке было довольно прохладно. В углу, облокотившись на стену, стоял самый крепкий на вид парень, лет двадцати, его взгляд был стеклянным, направленным куда-то в пустоту, а дыхание было прерывистым, почти свистящим. Каждое лицо здесь было отражением одного и того же чувства – колоссального напряжения перед решающим моментом.Стояли еще парочку, один единственный парень, что сидел окруженный другими и рассказывал что-то.Как понял Арсений, улыбчивый парнишка хвастался какой он крутой и уж точно пройдет, а все остальные поддакивали ему, видимо его друзья. На это Арсений лишь закатил глаза, он не любил выпендрёжников, что только и могут языком молоть, а по факту не умеют ничего, но парень выглядит довольно обеспеченным, дорогие часы, костюм, коньки от известного бренда.Арсению хватило лишь этих фактов чтобы понять почему он здесь и как именно пройдет отбор..
В раздевалку ктото зашел и через секунду послышался громкий удар обо что-то.Это кто-то швырнул коньки в железный шкаф, да так что тот опасно наклонился, но к счастью вернулся на место и не упал. Арсений дёрнулся от такого резкого шума и повернулся замечая на полу лежащий конек, а после как высокий, красный и мокрый парень сел на скамейку, кто-то из раздевалки крикнул-Тебя че не взяли?-расстроенный парень сидел на скамейке запрокинув голову на железный шкаф, он помолчал всего секунду, а потом просто кивнул, в этот момент сердце Арсения, которое и без того колотилось в груди, словно отбойный молоток, от увиденного забилось еще быстрее. Ладони вспотели. Он проглотил комок в горле, пытаясь отогнать легкое головокружение. Он нашел свой шкафчик – номер 14, немного обшарпанный, с поцарапанной дверцей. На секунду прислонился к холодному металлу, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.
Медленно, стараясь придать своим движениям привычную размеренность, Арсений открыл свою спортивную сумку. Внутри аккуратно лежала его форма: черный костюм с небольшими узорами и бусинками. Да, поработать 3 недели без выходных стоило того. Попов улыбнулся от своих мыслей и достал ее, ощущая легкую прохладу ткани, а после не менее дорогие коньки, на которые он работал 6 недель без выходных и да, это тоже стоило того, его коньки хоть и были любимыми, но все же были старые и сильно вы бы выделялись от коньков других.Он садится на скамью и крутит коньки в руках задумываясь..
Сколько лет он мечтал об этом дне?Будучи уже шестилетним малышом, неуклюже переступал по льду, держась за ручки тележку для равновесия и старался аккуратно ехать, как давно это было, но такое приятное воспоминание. Парень вспомнил первые падения, боль от синяков, упрямое нежелание сдаваться. Вспомнил бесчисленные часы тренировок до изнеможения, когда мышцы горели огнем, а голова кружилась от многократных вращений. Вспомнил своего тренера, Елену Анатольевну, которая была для него как мать, она была строгой и требовательной, но справедливой, её слова всегда находили отклик в душе. "Лед любит честность, Арсений. И труд," "бывают взлёты и падения, но только ты решаешь остаться тебе на ногах или упасть разбив колени," "каждый прыжок, это маленький шажок к мечте!"– часто говорил она. А родители… О да, Арсений рассказал им зачем и куда уехал, он ожидал от них любой реакции, но не то что разбила ему сердце ещё больше и заставила на долгие годы перестать звонить им. Отец кричал в трубку что его сын бездарь, что у него ничего не получится и кидал всякие оскорбления, Арсений помнит как ему стало больно тогда, как он кинул трубку и проплакал всю ночь.Но он уже взрослый, не шестнадцатилетней подросток.Он стал сильнее морально и физически, ему уже без разницы кто его поддерживает, он может все сам, он и сделает все сам!И не важно насколько сильно ему нужно будет расшибиться об землю, он расшибется, он сделает всё, всё чтобы добиться своей мечты!
Наконец, выйдя из своих мыслей, настал момент коньков.Арсений сидел на узкой деревянной скамейке, осторожно крутя прекрасные коньки в руках– белоснежные, с идеальными, отполированными до блеска лезвиями, заточенными до бритвенной остроты. Он провел пальцем по краю лезвия, ощущая его леденящую остроту. Это была его обувь, продолжение его воли. Он начал методично зашнуровывать ботинки, стараясь, чтобы движения были безупречными, отработанными до автоматизма. Каждый узел, каждая петля затягивались с предельной концентрацией. Этот ритуал всегда помогал ему успокоиться, найти внутренний центр.
Закрыв глаза, Арсений глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом, и медленно выдохнул. Он представил себе лед – гладкую, бескрайнюю поверхность, готовую принять его. В его голове зазвучала музыка его программы – красивая, драматичная мелодия, под которую он откатывал тысячи раз. Он мысленно прошел каждый элемент: идеальный заход на тройной флип, мощный толчок, легкость в воздухе, уверенное приземление. Затем – каскад прыжков, скольжение, вращения, дорожка шагов. Арс представлял себя легким, почти невесомым, парящим над льдом, каждое движение отточено, каждое выражение лица – естественным. Он пытался ощутить холодный воздух, рассекаемый коньками, шум толпы и восхищенные аплодисменты.
Минуты тянулись невыносимо долго. Наконец, дверь снова скрипнула, и в проеме появился мужчина в строгом костюме, с планшетом в руке. Раздевалка замерла. Все головы повернулись к нему. Воздух стал еще плотнее, почти звеня от невысказанного ожидания.
— Следующий, — голос мужчины был ровным, но прозвучал оглушительно в напряженной тишине. —
Попов Арсений.
Имя. Его имя. Как электрический разряд пронзил Арсения. Он вздрогнул, сердце подпрыгнуло к самому горлу. Неужели это он? Сейчас? На мгновение все мысли исчезли, остался только оглушающий стук собственного сердца.
Но потом, словно невидимая пружина, внутри что-то щелкнуло. Страх не исчез полностью, но уступил место решимости. Это был не просто отбор, это был результат всей его жизни, всех его усилий.
Арсений встал. Ноги, скованные коньками, казались непривычно тяжелыми, но он чувствовал их мощь. Он глубоко вдохнул, выпрямил плечи и, не оглядываясь, направился к выходу. Под взглядами остальных – некоторых сочувствующих, некоторых завидующих, некоторых уже смирившихся – он покинул раздевалку. Оставив позади запахи тревоги и напряжения, он шагнул в яркий свет коридора, навстречу своей судьбе, к белоснежному льду, который ждал его.
Морозный воздух под сводами гигантской ледовой арены щипал щеки. Восемнадцатилетний Арсений глубоко вдохнул, пытаясь унять стук сердца, который, казалось, отдавался эхом от стеклянных стен. Лед перед ним мерцал, словно живой, зовущий и пугающий одновременно. Сегодня решалась его судьба – примут ли его в самую престижную школу фигурного катания, то о чем он мечтал, сейчас или никогда..
В центре катка, за длинным столом, покрытым темно-зеленым сукном, сидели трое суровых лиц. Это были те самые ученики Антона Шастуна, бывшего чемпиона, тренера, чье имя гремело на весь мир.Взгляды жюри, казалось, проникали сквозь него, оценивая каждую клеточку тела, каждое движение.
Настала его очередь. Музыка, медленно набирая обороты, начала заполнять пространство. Музыка всегда разная, сделанная под каждого фигуриста, это было так упражнение, чтобы быстро сориентироваться и подстроиться под мелодию. Арсений Попов среагировал достаточно быстро и тут же начал свои красивые движения, это была – смесь лиричности и взрывной силы, которую он оттачивал месяцами. Перед началом любого выступления, фигурист искал глазами своего кумира, Шастуна, что обычно стоял у борта. Его уверенный взгляд оценивал парней до этого, что помогало им не дрогнуть.
Но сейчас… сейчас его не было на месте.Арсений оглянулся, провел взглядом по пустому борту. Никого. Укол паники пронзил его – неужели Антон Андреевич ушел? Ощущение одиночества, острое и жгучее, на секунду парализовало его. Арс не заметил, как его губы дрогнули, но потом что-то внутри щелкнуло. Нет выбора. Только лед. Только он и музыка.
Попов оттолкнулся.Первые скольжения были чуть неуверенными, но быстро набирающими ритм. Тройной тулуп, сальхов, риттбергер – все они вылетали один за другим, чистые, словно выточенные из хрусталя. Тело Арсения, несмотря на волнение, словно слилось с музыкой, двигалось само, выполняя заученные до совершенства элементы. Он чувствовал, как сила, упругая и мощная, течет по его мышцам. Глаза судей оставались непроницаемыми, но Попов ловил еле заметные движения их голов, оценивающие взгляды.
Он знал, что самый сложный элемент еще впереди – Аксель. Этот прыжок, выполняемый с хода вперед, требовал не только силы, но и ювелирной точности. Пять Акселей – таков был недостижимый рекорд великого фигуриста. Никто, кажется, не делал больше, многие пытались но.. никто.
Первый Аксель – высокий, стремительный, приземление идеальное.
Второй – еще чище, будто парил в воздухе дольше.
Третий – мощный, на грани возможного, но устоял.
Его дыхание сбилось, легкие горели, но азарт, чистый, пьянящий азарт, охватил его. Арсений уже превзошел ожидания, сделав три Акселя подряд. Оставался ещё один, чтобы повторить рекорд, и потом – пятый, чтобы побить его.
Четвертый Аксель был вызовом, почти невероятной дерзостью. Приземление было жестким, но Арсений устоял, пронзая лед лезвиями коньков. На его лице проступили капли пота. Он почувствовал, как внимание судей наэлектризовало воздух. Все судьи есть внимательностью смотрели на него, в глазах было понятно что они не верят, что парень сможет, никто не мог. Он видит как судьи что-то пишут свои блокнотики и тихо шепчутся. Для парня это только подогревало азарт и хотелось доказать всем на что он способен!
И вот он бросился на пятый. Это был решающий прыжок, прыжок в историю. Он взмыл вверх, изо всех сил стараясь докрутить обороты, но тело уже не слушалось так идеально, как в начале. Всего доля секунды, но он почувствовал, как теряет центр тяжести. Приземление было неаккуратным. Правое лезвие конька зацепило холодную поверхность. Глухой удар об мокрый лед. Тут же сердце остановилось, дыхание сбилось, потом сердце забилось сильнее и ушло в пятки.
Он не смог..
все к чему он готовился..
он не смог..
Арсений рухнул.
Мертвая тишина повисла в воздухе. Он лежал на льду, ощущая не боль, а оглушительную пустоту. Это конец. Он это знал. Его легкие горели, но не от усилий, а от отчаяния. Он медленно поднялся, избегая смотреть на судей. Лица судей остались непроницаемыми, но он почувствовал их вердикт без единого слова. Один из них, не глядя на фигуриста, махнул рукой, показывая, что его время истекло.
Не слёзы, а ярость жгла его изнутри. Не унижение, а кипящая злость на самого себя, на этот лёд, на всё. Тут он заметил как его любимый тренер выходит в коридор, Арсений даже не увидел когда он пришёл, последнее что запомнили его глаза, это как надменная улыбка как будто бы смеясь над ним, да скорее всего это было именно так.
Его любимый тренер смеялся над ним!
Он видел его позор.
Арсению нужно поступать только через год..
Еще год..
Придется уехать в Омск к матери..
Что-то больно ужарило где-то в районе груди.
Ну уж нет!!
Он не стал ждать официального объявления, он должен действовать! Арсений бросился к борту, а затем выбежал в коридор
Антон Андреевич, уже шел куда то по коридору и отмечал что-то в айпаде.Арсений сорвался со всех ног подбегая к мужчине..
— Антон Андреевич я... я переволновался..прошу дайте мне еще шанс..– начал фигурист, пытаясь подобрать слова.
– Школа берет только лучших из лучших. Сегодня ты... не показал что достоин.В следующем году приходи еще раз.-холодно ответил тренер, даже не оторвался от айпада, отмечая выбывших.На Арсения накатывала злость, он столько боролся, он не может просто так отпустить все.
— Нет! – Арсений едва не кричал, голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Вы должны дать мне ещё шанс! Я могу! Я знаю, что могу!
Антон Андреевич покачал головой и наконец повернул голову на фигуриста, его взгляд стал жестче.
— Шансы даются тем, кто их заслуживает здесь и сейчас. Это не благотворительность, Арсений..Попов.. Это профессиональный спорт.Тренер развернулся и уже стал уходить, Арсения охватила паника, он уже не знал что сделать и то ли от волнения, то ли с полной уверенностью что он сможет..Он вскинул голову, его глаза горели и как можно быстрее он заявил..
— Я побью *ваш* рекорд, Антон Андреевич!! Сделаю шесть Акселей!
Тренер замер. Улыбка, которую он пытался натянуть, сползла с его лица. Его собственный, легендарный, но так и не покоренный в своё время Аксель в шесть оборотов – это была его личная, заветная боль, боль о которой знал только он. Столько молодых фигуристов поломали себе ноги, шеи, руки и позвоночники пытаюсь побить рекорд тренера..
— Шесть? – голос Антона Андреевича был почти шепотом. – Арсений, да никто и никогда... это невозможно, только шею себе сломаешь)-бесило что тренер не верил, также ему не нравилось что тот будто бы насмехается над ним, ещё и эта улыбочка. А он возьмёт и докажет. Докажет, первый кто побьет знаменитый рекорд!
— Возможно! – прорычал Арс, сжимая кулаки. – Дайте мне ещё один шанс. Если я сделаю это, вы возьмете меня?
Антон Андреевич внимательно посмотрел на парня. В его глазах читалось недоверие, но и что-то похожее на искру старой, забытой надежды, безумной, почти такой же безумной, как обещание стоящего перед ним фигуриста. Он медленно выдохнул.
— Хорошо, Попов. Если ты это сделаешь... если *действительно* сделаешь шесть Акселей... я лично гарантирую, что ты будешь в этой школе. И в моей группе. Но если нет... тогда ты забудешь о моей школе фигурного катания. Навсегда.
Арс сглотнул быстро накатывающий ком в горле. Он слишком далеко зашёл. Арсений не может проиграть, он не может забыть о школе навсегда. Ему нужна эта победа!
Арс кивнул, знал, что это не просто обещание, точнее надеялся на это..Для Попова Арсения Сергеевича, что сдвинет горы лишь бы добиться своего, это был вызов. Вызов, который он примет. И он сделает невозможное!Тренер кивнул и развернувшись пошел обратно, к катку, он был уверен что парень не сможет, а сам Арсений, был уверен, что сможет, вернее.. хотел так думать..
С небольшой дрожью в коленях, он всё-таки направился за тренером возвращаясь на ледяной каток. Вздохнув, он прошел внутрь, сейчас он точно не облажается
Холодный воздух ледового дворца пронизывал до костей, но Арсению было жарко. Сердце стучало где-то в горле, отбивая бешеный ритм, а ладони вспотели, несмотря на холод от льда и кондиционеров что были под потолком. Он стоял посреди огромного катка, маленький и одинокий под яркими прожекторами, словно на сцене перед премьерой всей своей жизни. И в каком-то смысле так и было, но вместо сотни глаз зрителей было только несколько, взгляды пару фигуристов, судей и самого важного, зеленого взгляда.Шесть акселей. Шесть идеальных акселей, чтобы доказать, что он достоин.
Каждая пара глаз, казалось, прожигала в нем дыру. Судьи за столом – трое невозмутимых, каменных лиц. Тренер Шастун, стоящий чуть поодаль, со скрещенными на груди руками, его взгляд был непроницаем, как всегда. И остальные. Зрители, если их можно было так назвать – несколько переговаривающих фигуристов, даже младшие фигуристы, прижавшиеся к борту, ловя каждое движение. Он чувствовал это, этот немой вопрос, висящий в воздухе: "Он правда думает, что сможет?"
Дрожь пробежала по телу. Арс опустил глаза на свои коньки, лезвия которых блестели, готовые врезаться в лед. Это был его последний шанс попасть в школу олимпийского резерва. И эти шесть акселей были последним, самым сложным испытанием. Никто из пришедших на просмотр не справлялся с такой задачей. Никто.
Тут он заметил движение. Из-за дверей раздевалки медленно потянулись силуэты еще других фигуристов. Тех, кто уже прошел отбор или пришел посмотреть на этого "выскочку", рискнувшего на невозможное. Их взгляды, полные любопытства и легкого скепсиса, добавили еще одну каплю нервного пота. Морок сомнений начал сгущаться. Он сглотнул. Надо. Просто надо.
Глубокий вдох. Выдох. Попов поехал, набирая скорость. Скольжение было ровным, почти невесомым. Он почувствовал, как лед под ним стал продолжением его самого. Оттолчок. Один оборот. Полтора. Два. Приземление. Лезвие мягко врезалось в лед, оставляя чистый след. Первый. Чисто.
Его губы тронула легкая, почти незаметная улыбка. Повтор. Второй, третий аксель – они шли почти машинально, тело вспоминало тысячи часов тренировок. Ноги начали ныть, но он гнал прочь любые мысли о боли. Четвертый. Пятый. Дыхание сперло, легкие горели. Он чувствовал, как силы покидают его, но шестой... Шестой был самым важным. Последний. Все или ничего.
Он снова набрал скорость, чуть быстрее, чем обычно. Оттолчок был мощным, как никогда. В воздухе время замедлилось. Он чувствовал каждое вращение, видел лед под собой, слышал стук собственного сердца. Приземление! Резкий, чистый звук лезвия, прорезающего лед. Он устоял! Шесть! Шесть идеальных акселей!!!
Тишина. Напряженная, звенящая тишина. Потом она лопнула. Тихий шепот, словно шорох сухой листвы, пронесся по трибунам и отбивалась обратно создавая тихое эхо. Он слышал отдельные слова: "Невероятно!", "Как он это сделал?", "Я думал, он упадет!" Это был шепот удивления, граничащего с неверием. Уголки губ Арсения дрогнули, и на лице расцвела настоящая, хотя и сдержанная, улыбка.
Не спеша, с полной уверенностью, какой он не чувствовал и минуты назад, Арсений Попов подъехал к борту, где стоял его, его тренер. Он остановился прямо перед ним нагло посмотрев Антону Андреевичу в глаза. Впервые за все это время в непроницаемом взгляде Шастуна промелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, на вызов. Тренер кивнул судьям, не отрывая взгляда от Арсения..
– Раз так, – голос тренера был низким, но четким, – можешь идти в общежитие школы. Готовься к тренировкам.
И, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пошел прочь, его шаги гулко отдавались в тишине катка.
Арсения затопило волной чистой, неподдельной радости. Он сделал это! Он доказал! Он выстоял! Улыбка на его лице стала шире. Он поднял взгляд на остальных фигуристов, что все еще толпились у борта, их лица были смешением шока и зависти.
Сделав небольшую паузу, чтобы насладиться моментом, Арс легко выпрыгнул со льда. Он прошел мимо них, ощущая на себе их изучающие взгляды и слыша, как усилились сплетни. "Видел? Шесть акселей!", "Он теперь наш!", "Надо же, а я думал, он не дотянет до конца".Их слова, раньше способные вывести из равновесия, теперь были просто фоновым шумом, аккомпанементом к его победе. Он уходил, его голова была гордо поднята, а сердце пело. Это было только начало.
Чувство облегчения после успешно выполненного задания было таким сильным, что сердце пришло в правильный ритм, а дыхание спокойным, у него даже не было и отголоска на боль, а наоборот такое спокойствие и расслабление в теле, теперь он сбросил груз напряжения, быстро собрал свои вещи. Казенная раздевалка пахла хлоркой и мужским потом, но для него этот запах теперь ассоциировался с победой. Он с удовольствием принял прохладный душ, смывая с себя остатки нервозности и усталости. Выходя из душевой, завернувшись в полотенце, он чувствовал себя обновленным и готовым к новому этапу жизни.
Он быстро оделся в свою повседневную одежду, сложил мокрые вещи в спортивную сумку и уже собирался открыть дверь, чтобы выйти, как услышал:
— Эй, ты!- Голос был слегка грубый раздраженный, а потом еще один
-Ты, как тебя там..Попов!-Уже другой раздраженный голос
Арс медленно обернулся. Перед ним стоял парень, который весь день до этого кичился своими достижениями, громко обсуждал чужие ошибки и смотрел на всех свысока. Его звали Кирилл, и он, кажется, был одним из тех, кто с натяжкой прошёл отбор.Рядом с ним стояли ещё двое.Одного звали Тимур, а второго Саша, их лица выражали смесь любопытства и недоброжелательности.
Не успел Арс и рта раскрыть, как Кирилл резко толкнул его. Спина Попова с глухим стуком ударилась о металлический шкафчик.
— Ты типа такой крутой, да? — в голосе Кирилла сквозила ядовитая насмешка. — Шесть акселей можешь? Думаешь, ты лучше нас, да?Ты только не забывайся, ты все равно не кто и звать тебя не как!
Арс замер на мгновение.Он заметил как после сказанного на них повернулась б почти вся раздевалка, кто-то даже из душа высунул голову чтобы увидеть что происходит, все внимательно смотрели и когда-то недавняя шумная раздевалка затихла и наступила тишина, даже душ отключили чтобы услышать что происходит. На секунду его охватило удивление — так прямолинейно и как будто…по-детски? Но затем это чувство сменилось чем-то вроде недоумения и легкой усмешки. Стоять в ступоре? Тратить на это время? После *такого* дня? Да ни за что.
Он медленно выпрямился, оторвавшись от шкафчика, и посмотрел на Кирилла и его приятелей. В его глазах не было ни страха, ни злости, лишь спокойная, почти снисходительная уверенность.Эти трое просто завистливые недофигуристы, которых взяли то только из за денег папочек, а сами они-некто и даже двойного акселя не сделают)
— Я не *думаю*, что я лучше, — спокойно произнёс Арс, а затем уголок его губ дрогнул в едва заметной, пренебрежительной улыбке. — Мои шесть акселей *уже доказали* это. А теперь, если вы не против, у меня нет времени на ваши мелкие завистливые выходки. Мне нужно готовиться к завтрашним тренировкам. В отличие от вас, у меня есть к чему стремиться, а вам..боюсь..уже поздно.
Не дожидаясь ответа, Арс легко обогнул опешивших парней, которые, кажется, не ожидали такой реакции. Он открыл дверь и вышел из раздевалки, оставив их переваривать сказанное, а сам почувствовал, как за спиной усилился шепот и начались новые сплетни, теперь уже с оттенком злобы и недоумения.
***
На вахте его уже ждала немолодая, но добродушная женщина-комендант. Она с теплой улыбкой вручила ему ключ и провела по длинным, пахнущим свежим ремонтом коридорам общежития. Было шумно – из комнат доносились голоса, смех, музыка. Это был другой мир, не похожий на тишину и напряжение катка.
— Вот твоя комната, Арсений, — сказала она, открывая дверь. — Твой сосед, Леша Шербаков, он уже здесь. Хороший мальчик.Леша в твоей группе и если что поможет тебе со всем
Арс вошел. Комната была скромной: две кровати, два стола, два шкафа. На одной из кроватей сидел парень примерно его возраста, светленькие волосы и среднее телосложения и четким, но с открытым и дружелюбным лицом. Он поднял взгляд от ноутбука и улыбнулся.
— Привет! Ты Арсений? Я Леша, твой новый сосед, — протянул он руку.
— Привет, — Арс ответил на рукопожатие, и улыбнулся в ответ. — Да, можно просто Арс. Приятно познакомиться.
Они быстро нашли общий язык. Леша оказался фигуристом, но не одиночником, а парником, который уже второй год учился в школе. Он с восторгом расспрашивал о просмотре и рассказывал что уже вся школа знает о его «рекорде» а Арс, в свою очередь, удивлялся как быстро распространяются слухи и опроверг то, что говорил ему про слухи Лёша.По слухам он сделал не шесть акселей, а все семь, а так же что это он побил Кирилла.Парни вместе посмеялись над этим.Леша рассказал что это троится ужасные придурки и с ними вообще лучше не связываться, так же Арс интересовался распорядком дня, тренерами и жизнью в общежитии. Разговор тек легко и непринужденно.
Наконец, когда усталость взяла свое, Арсений разложил свою сумку, бросил вещи в шкаф и рухнул на свою кровать. Она была не самой мягкой, но уж лучше того родного дивана на которой он спал несколько лет. Арс закрыл глаза, глубоко вдыхая. В памяти пронеслись образы дня: холод катка, напряженные лица судей, собственное бешено колотящееся сердце, триумф шести акселей, едкая зависть Кирилла и теплое, дружелюбное лицо Леши.
Тяжелый день. Очень тяжелый. Но он справился. Он доказал. И теперь он здесь.
С этими мыслями, предвкушая завтрашние тренировки, Арс провалился в сон.
