Часть 1
26 июня 2025 г., 13:58
От свинарника несло запахом навоза и многолетней грязи. Впрочем, такой запах царил почти в каждом уголке Тортуги. Джеймса сбросили в зловонный вольер несколько минут назад, но Элизабет не решалась подойти поближе. Не тогда, когда за перилами продолжают свистеть и улюлюкать. Джеймс кряхтел что-то себе под нос и слабо дёргался, но вскоре затих. Голоса наверху тоже вернулись в обычный для таверны гомон.
Сапоги Элизабет чавкали и застревали в мягкой луже грязи. Она склонилась над неподвижно лежащим Джеймсом и аккуратно, даже нежно приподняла его, чтобы взглянуть на его запачканное лицо.
— Что же вы с собой сделали, Джеймс, — прошептала она, очищая его глаза и губы вытащенным из-под пояса чистым обрывком ткани.
Джеймс не отвечал и не сопротивлялся и, кажется, даже не обращал внимание на ее манипуляции. Его взгляд был сосредоточен только на её глазах, и когда она мельком посмотрела в ответ, то увидела что-то вроде стыда и сожаления.
— Пойдем ко мне комнату, — Элизабет предложила, но тон её не терпел возражений. По правде, ей самой хотелсь поскорее покинуть это тошнотворное место.
— Я не в лучшем состоянии для посещения дамских покоев, — Джеймс ухмыльнулся и стал на секунду похож на прежнего коммодора.
— Какой же ты идиот, — Элизабет протянула ему руку, его улыбка стала шире.
Пьянчуги, кажется, уже забыли об их существовании. Столы снова были окружены людьми, слышался стук деревянных кружек, отрыжки и отвратительные смешки. Джек о чем-то тихо разговаривал с Гиббсом, всё ещё наивно прикрываясь растением в кадке. Элизабет прошмыгнула к лестнице, Джемс последовал за ней, оставляя на собой чёрно-коричневые пятна.
Комната была тёмной ввиду отсутствия окон и догоревших свечей, поэтому скрипящую дверь пришлось оставить приоткрытой. Джеймс по-солдатски стоял в проходе, не решаясь пройти: то ли не хотел заляпать все грязью, то ли действительно боялся вторгнуться в личное пространство Элизабет. Однако та потянула его на себя за рукав, и в два широких шага он оказался у противоположной стены.
— Раздевайся, — приказала она и нагнулась, чтобы достать из-под кровати деревянный таз.
Джеймсу не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он медленно стянул с себя потрёпанный парик, явно не пригодный к восстановлению, скинул с себя камзол и расстегнул рубашку; грязная одежда полетела к его ногам. Элизабет тем временем сбегала вниз, вернувшись с графином воды, и начала наполнять таз водой. Повторив процедуру ещё несколько раз, она смерила Джеймса оценивающим взглядом.
— А штаны? — спросила она, жестом показывая ему раздеться дальше.
— Я не уверен... — начал тот, но вдруг в его сознании возникла одна вызывающая, непотребная и оттого до ужаса восхитительная мысль, и Джеймс не мог не поддаться её искушению.
Расстегнув ремень непослушными руками, он дал штанам скатиться вниз по его ногам и, бросив на Элизабет последний взгляд, чтобы убедиться в серьезности ее намерений, избавился от нижнего белья.
Ни одна женщина раньше не видела Джеймса полностью обнаженным. Да, у него были... связи с женой одного адмирала, когда он ещё не был влюблен в Элизабет, а после её отказа он вообще потерял осторожность, перебивая боль дешёвыми проститутками, большинство из которых были не в состоянии понимать, где находятся и что с ними происходит; впрочем, всё это было в спешке, без чувств, и одежда не мешала получить физическое удовлетворение, и снимать её не было надобности, но сейчас...
Сейчас Джеймс стоял, решительно сдерживая подступающий к щекам румянец. Он бы не чувствовал себя настолько беззащитным, будь перед ним любой другой человек. Но не она. Элизабет тем временем старалась уважительно не смотреть на его пах, вместо этого подтолкнула таз и полотенце ближе к нему.
— Ты не хочешь выйти или... — не то чтобы Джеймс был против её компании, как раз наоборот.
— По-моему, уже поздно. Да и я видела достаточно.
Холодная вода в тазу была чуть выше щиколотки Джеймса; она тут же помутнела, когда он начал обтирать грязные разводы на теле. С каждым ополаскиванием вода чернела все больше — с этим приходило и облегчение. Элизабет сидела на краю кровати и машинально соскабливала подсохшие корочки грязи с одежды Джеймса, избегая даже поворота головы в его сторону. "Ну же, милая, хотя бы разочек", — думал он про себя, краснея от этой мысли все больше и больше.
Когда в тазике стало больше грязи, чем воды, Джеймс попросил:
— Принесешь мне ещё один графин? — Элизабет всё-таки обратила на него внимание, и он абстрактно поводил рукой в районе бёдер. — Мне надо...
На мгновение её взгляд был на нём, отчего внутри всё сжалось а пах ощутимо кольнуло. Щеки Элизабет налились румянцем, и она, взмахнув волосами, почти судорожно схватила графин и спустилась за водой. "Чёрт тебя дери", — бубнил под нос Джеймс, глядя на то, как его член подергивается и твердеет.
Дверь скрипнула, и Джеймс моментально повернулся к ней спиной — вода в тазу выплеснулась на пол.
— Ты чего? — спросила Элизабет, подходя сзади непозволительно близко.
— Я... — он обернулся через плечо и взял у нее очередную порцию воды, нервно выливая холодную жидкость на свой стояк, — немного взволнован.
Джеймс почувствовал теплое дыхание на лопатке и скосил глаза вбок: Элизабет стояла на цыпочках, беспардонно заглядывая за его плечо, и рассматривала его. От осознания этого член дернулся снова, а головка заалела. Джеймс обхватил его свободной рукой, и медленно провел ею к основанию, будто бы очищая с целью гигиены: и он, и Элизабет понимали, что это не так. Джеймс провел снова и почувствовал кожей, как Элизабет прерывисто вздохнула.
— Что такого интересного? — почти промурчал он, мастурбируя уже не стесняясь.
— Заткнись, — Элизабет уткнулась носом и губами в его плечо, наблюдая, её руки обвились вокруг торса и незаметно ползли вниз, к лобковым волосам.
— Больше, чем у Уилла? — Джеймс дразнил, почти издевался; он вообще не мог не изведеваться над Уиллом: не после того, как тот увёл любовь всей его жизни, которая, между прочим, уже близка к измене.
— Вы, мужики, полнейшие идиоты, — пожаловалась она, уловив садистские нотки в его тоне.
— И всё-таки, — Джеймс взял деликатную ладонь Элизабет в свою и нежно обвил ее вокруг своего члена, сдавливая стон.
— Да, — она прижалась к нему сзади, двигая рукой в подражении его дразнящему темпу. — И красивее.
— Хоть в чем-то я его превосхожу, — ухмыльнулся Джеймс с лёгкой грустью.
— Заткнись, — Элизабет повторила, отпуская его член; её губы подрагивали. — Он ушел, Джеймс.
— Куда? — повернувшись, он обнял её; ноги уже начали отмокать.
— Я не знаю! — Элизабет всхлипнула и уткнулась в его грудь, тёмные волоски на ней снова стали влажными. — Сказал что-то про отца, про долг, ничего толком не объяснил! Я пыталась расспросить, но он... — она запнулась и вздрогнула.
— Самодовольный мерзавец, — прошипел Джеймс, бережно приподнимая её, и, выступив наконец из таза, отнес её на кровать.
Пыль и щепки с грязного пола неприятно липли к размокшим ступням. Элизабет посмотрела вверх, в её глазах стояли слёзы обиды и злости. Джеймс снова чертыхнулся вполголоса и, взяв ее лицо в свои большие ладони, склонился вниз и поцеловал её приоткрытые губы. Глаза Элизабет округлились, она предприняла слабую попытку оттолкнуть его в грудь, но тут же переместила руки к нему на плечи и притянула ближе.
Вздох вырвался из горла Джеймса, и он сам слегка отстранился:
— Больнее самой острой шпаги меня ранит твой обман, Элизабет, — она хотела что-то сказать, но он перебил её поцелуем. — Ты приняла моё предложение, тогда, на корабле. Ты сказала, что свадьбе быть. И ты сделала это только чтобы спасти Его, — последнее слово Джеймс выцедил сквозь зубы с едва сдерживаемой ненавистью. — Мне плевать на эти шрамы, — он провел рукой по своему торсу, вдруг осознавая, что все ещё стоит без одежды. — Они уже не болят. Но здесь, — он накрыл ладонью своё сердце, — остался самый глубокий шрам. И он не проходит.
— Прости, — прошептала она искренне, проглатывая слёзы.
— Я не могу тебя винить за твой выбор, за то, что решило твое сердце. Но две недели я жил только мыслью о том, что скоро смогу целовать девушку, ради которой пожертвовал бы жизнью, карьерой, — он горько улыбнулся. — Впрочем, так и вышло. Видимо, бывшему коммодору мечтать противопоказанно.
— Целуй меня! — воскликнула Элизабет отчаянно, утягивая Джеймса с собой на кровать, на себя.
— А Уилл? — неохотно уточнил тот, уже распахивая её рубашку и развязывая полоски ткани, которыми она подвязывала грудь.
— Может, моё сердце сделало неправильный выбор.
С этими словами Джеймс метнулся с кровати, чтобы захлопнуть дверь. Единственным источником света оставались мелкие щели между досками стен и половицами. На ощупь вернувшись к кровати, он захватил её сосок в свой рот, посасывая его почти со звериным рыком. Элизабет выгнулась навстречу ему, запутывая пальцы в его волосах и чувствуя уже обнаженной кожей бедер липкий воздух. Когда Джеймс успел раздеть её?
Его борода царапала всё ниже и ниже, а она с трудом сдерживала стоны. "Останови меня", — предложил он, подождал пару секунд, и опустился на ее клитор, облизывая и нежно втягивая между зубов. Элизабет заскулила, её бёдра дрожали. "Хочу тебя... Хочу чувствовать тебя, — умолял Джеймс, вталкивая язык в её влагу. — Хочу запомнить твой вкус. Навсегда. Как будто я первый". Он, казалось, не осознавал, что говорит, полностью поглощённый ею. Её стоны были единстенным звуком для него, несмотря на то, что группа пьяниц в баре снова устроила оглушительный дебош.
Через несколько движений языка Джеймс снова навис над Элизабет. Глаза, привыкающие к темноте, разглядели её покрасневшие щеки и большие, почти светящиеся зрачки.
— Ты же не... — уточнил Джеймс, потирая головку члена у её входа.
— Уилл, — напомнила она, и Джеймс недовольно оскалился, но тут же собрался.
— Неважно, — отмахнулся он и двумя глубокими толчками заполнил её; Элизабет вскрикнула и раздвинула ноги шире. — Господи... Господи...
Быстрые влажные шлепки заполнили комнату. Оба уже не заботиоись о соблюдении тишины. Джеймс чувствовал на своей спине красные горящие полосы от её ногтей, чувствовал, как её стенки сжимают его, и зависть медленно, томяще сводила его с ума. Только бы не последний раз, только бы не последний...
— Не последний, — простонала Элизабет, и Джеймс осознал, что снова говорил вслух.
— Я больше не могу, милая, пожалуйста... Слишком тесно... — всхлипнул он и вышел из неё, проливая свою сперму на ее нежный живот.
Когда Джеймс вновь открыл глаза, то обнаружил, что Элизабет задумчиво изучает его лицо, будто прикидывая что-то в уме. Он потёрся колючей щекой о её ладонь, глядя на неё как преданный, брошенный щенок. От её улыбки сердце затрепетало быстрее, будто передавая все невысказанные чувства. Затем он перевернулся, укладывая её на себя.
— Это было... Так грязно и непотребно, — хихикнула наконец Элизабет, перебирая пальцы в тёмных волосках на его груди перед своим носом.
— Я бы соврал, если бы сказал, что впервые поступаю не по-джентельменски, — признался Джеймс в её макушку немного стыдливо.
— Ты? — она подняла голову, неверяще уставившись на него.
— Кто бы мог подумать, что девушке не очень понравится, когда её насильно выдают замуж за старого адмирала, — вздохнул Джеймс с состраданием и тут же добавил. — Это было ещё до моего отъезда в Порт Ройал.
— То есть я у тебя тоже не первая, — она дразняще склонила голову вбок.
— О нет... Далеко нет, — Джеймс закатил глаза. — Но самая лучшая.
Он снова окинул вглядом тело Элизабет. В сумраке комнаты она напоминала сирену или русалку. Джеймс собственнически провел руками по её спине и сжал ягодицы.
— Джеймс, если Уилл вернётся, — начала она, но ойкнула из-за резкого шлепка.
— Мы разберемся с ним позже, хорошо? Сейчас ты вся моя.
Элизабет кивнула, и они затихли, слушая звуки под полом. Внезапно раздался скрип и Джек бесцеремонно ввалился в комнату; от него несло перегаром, впрочем, а когда было иначе.
— Элизабет, детка, спускайся, мы собрали команду, — он умудрился сфокусировать взгляд на кровати и, увидев двух человек, вместо одного, нахмурился и открыл дверь шире, чтобы получше разглядеть лежащих.
— У тебя есть пять секунд, чтобы убраться отсюда на своих ногах, пока они у тебя целы, — с угрозой предупредил Джеймс, но озорно ухмыльнулся для Элизабет.
— О, коммодор... — Джек пригляделся снова и, осознав, что оба полностью раздеты, расплыся в пьяной пошлой улыбке.
— Раз, — отсчитал Джеймс.
Джек дернулся, отвесил реверанс и, пошатываясь, удалился.
С полчаса спустя Джеймс и Элизабет стояли на причале, наблюдая, как матросы загружают "Жемчужину" в плаванье. Для него она отыскала чистую одежду, а старая и порванная форма пошла на тряпки для драинья палубы и других бытовых нужд.
Джек почтительно избегал смотреть в их сторону и снова о чем-то спорил с Гиббсом. Второй, напротив, пялился на пару. Джеймс, в своём обыкновении сцепивший руки за спиной, сменил позу и гордо приобнял Элизабет за талию.
