Не пихайте калейдоскопы

** Айнлот мучился над очередным документом. Лил пот. Он клял происхождение и статус, другую страну, правила. Хотелось выпрыгнуть из одежды. Время тлело. Дымило. Углялось золой. Гнев минут и боль секунд, попавших в ловушку, или это восприятие? Чужие стены давили: «Когда в посольстве те успели стать "своими"?..» — думал Айнлот. Блики горячего солнца играли в шутки со свечами. Магии на всех не хватает. Витал тяжёлый, приторный дух ароматических масел, он прибьёт Гриаран (заодно и Веллору с Ша’арнезом), притащившей эту гадость. Тупая боль. Приступ тошноты. Свод правил, касающихся их щекотливого положения, всё не заканчивался. Оставалось надеяться на чудо, и внимательность. Хитрый стиль. Замки на разделах. Магические. Склеенные листы. — Нет, это немыслимо! — вскричал Айнлот, разглядывая очередную вязь, и хапнул какой-то штукой об пол. — Зуболовок они объелись? Взрослая зуболовка вполне могла сожрать его самого, поэтому он их побаивался и летуна в чём-то понимал, несмотря на то, что от души смеялся над рассказами леди эя Эменлия, которой рассказала леди Тенерли, которой рассказа...тут уже сомневался, судя по тому, как краснела бывшая несостоявшаяся фрейлина, рассказал ей, наверное, Таирн. Да и глаза блестели. — Да-да-да, Тисс...очень здесь нужна, — в ужасе понял, что пролетело время. Сейчас начнётся перекус, устраиваемый принцессами и их свитой, а опаздывать не хотелось: лодочки из чуть острого песочного теста с рыбой — вкусные, ломтики хлеба с жареным кунжутом без масла и каким-то соусом, название которого весьма трудно запомнить. Оно людское. — Никакой политики. Волновать боевую магичку Саттиэль, а уж тем более мага самого Круга, как-то не хотелось. Они имперцы. Женщина добра к нему и не позволила оскорбить, едва не скрутив силой кому-то голову. Нравился? Видит своего? Консул вскользь упоминал, что эя Фэйвен по девочкам. И довольно давно, хоть и была замужем. Муж то ли погиб, то ли просто умер от болезни, то ли человек. Шум. Айнлот обернулся. В центре, ближе к каменному полу, покрытому узорчатой плиткой с орнаментами и растительными вплетениями, пылилось облако. Сиреневое. Расширялось. Пришлось вспомнить, как называется у магов: «Геометрическая прогрессия». Её, как и многие точные науки, терпеть не мог. Способность к магии была. Слабая. Едва хватит активировать древний знак и налить силой треть напёрстка разбавленного зелья. Всё. Мастер Фирасанэр называл остолопом и считал, что тот просто ленится. Так и было? И к добрздравию королевы! Политик из него явно лучше. Маг как-то извинялся: «Ды, — хрюкнул пьяно, наплевав на статус, и засмеялся. Часто приходилось видеть уважаемых — и короля — в самых неприглядных для тех ситуациях, и кивать. — Не дурак! Удачи тебе...» Разошлись поздно. Пить посол не умел, как и не поддаваться соблазнам. Аирдаль, только вступивший на престол и по обыкновению находящийся в скверном расположении духа из-за тягот, тихо усмехался. Ходили слухи, что давно у того с Фирасанэром интрижка, но это только слухи. Мечтал ли Айнлот попасть в число счастливчиков? Не узнал: облако подплыло, вырывая из им же вызванных воспоминаний. Реальность смешалась с фантазией: улыбалась — широко и не очень, мило и щурясь почти. Обратилась Доэрлимом, прозванного во дворце императора «навозным принцем» из-за выражения, будто под носом постоянно воняет. «Фу, — говорила в кругу подружек перебравшая медовухи леди эя Нанталь, хихикая на ухо Шаир и какой-то придворной даме да леди Гриаран в экстравагантных одеждах, — такой...странный, что нашла в нём?», ро’одские леди шикнули на неё и покосились. Принцесса. Доэрлим нравился принцессе. Это закон. На своём месте, конечно, за заслуги, но старшая дочь императора всегда выделяла консула, почтенно улыбаясь и кланяясь. Кто-то считал, естественно про себя, что той нечего делать; кто-то — выгодным сотрудничеством. Айнлоту ясно: друзья, возможно, Лаимир испытывает нечто глубже, но уважает и ценит, что ей могут дать взамен. Чувствовал солидарность — так же...уважал и ценил твёрдый ум, ловкость, умение лавировать, искать факты. Что до внешности? Впору им стать неразлучниками — навозный принц и его спутник — дерьмовый князь. Разбирал смех. «Мило, — щёки вспыхнули, — почему улыбается? Или не мне...». Мысли застопорились на одном. Сердце трепыхалось. Наконец то, что он по глупости разбил, обрело плоть, поставленным голосом льстивого имперского хитреца обращаясь: — Айнлот, я тут нашёл простолюдинскую штуку, игрушку, смотри какая? В руках у пересыпающегося фиолетово-розовым видения продолговатая трубка со странным мягким наконечником, в ней что-то шуршало и цокало. — М-м-м? — Я снимал мягкое, — консул хорош, скромен, мил и искренен, — красиво. Хочешь посмотреть? И они смотрели. Любовались. Сталкивались при этом разными частями тела. Возбуждение накрыло вулканом, их Айнлот однажды проплывал на корабле, едва тогда увернулись. Полкоманды легло. Из-за смога. Член сдавливало. Фантом дразнил. Разноцветные бусинки внутри дарили чудо безо всякой магии. Вспышка. Взрыв. Он отключился. ** Проснулся. За окном темным-темно. Ходят часовые строем. Шепчутся редкие прохожие, в основном прислуга. — Ябдиб, — обратилась проходящая, скорее всего, дварфийка, — ты не знаешь, куда мы дели...это? Слышалось смущение. Названная Ябдиб, с человеческими интонациями и идиомами, заставила спутницу замолчать. Поцелуями. Грохот. Сдержанные ругательства. Лязг лат. — Выбрали б себе место получше, — командир ро’одцев Нииль, не отличавшийся хорошим нравом к чужакам, да и к своим тоже, а считал ли он своими людей и дварфов — вопрос, шипел змеёй, — что вы тут устроили балаган?! Любовницы пытались оправдаться, но их грубо перебили, надавливая. — Знаете, чьи это покои и крыло? И я о том: дурочку служанку пронесло, а вы будете гнить столетиями, вместо нормальной жизни. — Сплюнул смачно: — Шаритесь везде. И не смотрите на меня так. В бою и не такие выражения понахватаешь...ходите здесь, доспехи ломаете, а они, между прочим, не новые, плитку вон всю протёрли...пращур мой её охранял!.. Айнлот ничего не понимал. Моргал в темноте. В голове шумело. Торопливые шаги. Стук. Глухие звуки доносились хоть отчётливо, но плохо. — Лорд эя Ферн! Лорд эя Ферн! «Олл? Что она тут забыла?» Нииль поцокал на неё, отпёр дверь, и они вошли. Ввалились. Целовались. — Чего одна ходишь? Прости... Голос командира тонул в нежности к простой служанке. Бывшей служанке. Едва не казнённой за измену. Та рыдала у него в объятиях, но успокаивалась. — Прости за дурочку, — он прикоснулся губами к её лбу. Их видно в свете камня из-под старенького передничка служанки: — Не рехнулся едва. Меч снится, палач, ты...и я стою... — покачивание: — Молчу. Молчу! Делаю вид, что... — Ты прости. Столько лет без нареканий, — Олл что-то шепнула, испугалась, но Нииль лишь обрадовался, целуя пальцы. — Ты рад? Посол, всё ещё пребывая в постэкстазном состоянии и опять со вставшим членом, знал: так не врут. Такие врать не умеют. Не тот профиль. Поэтому служанке не доверял, мало чего ради любимого выкинет. «Компромат, — разозлился на самого себя, — такая я сволочь...» ** Шея болела. Подмышки щемило. Пальцы на ведущей руке шевелились сами по себе: Айнлот, проснувшийся снова, с ужасом наблюдал за этим и ничего не мог поделать. Зевнул. Кто-то, идущий по коридору, замер. Позвал его. — М-м-м... На большее не было сил. Подошёл командир ро’одцев — Нииль. За ним командир эсшайцев — Таирн. И леди Тенерли. Спор. — Вы видели что-нибудь? — консул эя Нэсс обращался строго и по протоколу. — Необычное, скажем так? Те молчали. — Нет, — ответил Нииль первым и слишком резко, — ничего. Доэрлим ему не поверил. — Совсем? Лорд эя Ферн, — тон хитёр и опасен, — моя дверь вскрыта! Если я узнаю, что...впрочем. Лорд яэ Койт, прокомментируете? Айнлот затих. Резанул свет. Зажглись свечи: снова без магии, но с магией. Были у империи огненнокамни. Командиры позади. Леди Тенерли первой. Консул озирался по сторонам, представляя собой комок нервов. Двигался медленно. Заторможенно. Что-то мешало в области паха, небрежно прикрытого свитками. — Да, лорд эя Нэсс, — Таирн был самим собой, с отборным солдатским юмором, — вижу нашего посла. Прокомментируете? Консул Его Величества... — Лорд!.. Нииль откровенно хихикал и косился на эсшайскую парочку, ожидая подвоха и рассказов про Олл: те, конечно же, его видели. Сами целовались в похожей нише. — Ха-ха-ха, консул, — снова хихикнул Нииль, — мы не завидуем вашей личной жизни. У нас есть своя, — и вышел вместе с остальными, оставляя политиков наедине. Доэрлим побагровел, впадая в ярость — на одном из кресел сидел посол. Штаны расстёгнуты. Исподнее спущено. Стоящий член гордо зажат в ладони и елозит туда-сюда. Голова запрокинута. Слышатся хриплые и тихие стоны. Волосы разметались. — ЭТО ЧТО, АЙНЛОТ?! Обычно старался не называть по имени, но сейчас вырвалось. — Калейдоскоп, — лорд эя Квинтарго издевательски, опустив приличия, слизнул каплю смазки с пальцев, — вспомнил...эта штука называется калейдоскоп. Консула Его Величества уже трясло, но не шелохнулся, пожирая зрелище глазами и лишь запуская руку под свитки. — Какая, к драконовым матерям, штука?! — Та, что у вас в левом кармане. Возьмёте? Взял, опускаясь на колени перед послом, причмокивая. Задышал часто. Задушенно. Плечи вздрагивали. Сосал отчаянно. Смело. Позволил себя гладить и тискать. Пересел на колени. Целовался. — Откуда знаете? — Доэрлим покосился на сиреневое облако. — Парное устройство? Наказал бы того, кто оставил, — целовал подбородок и расстёгивал чужие одежды, потираясь, — но так хорошо... Им хорошо. Дверь так и не закрыли...смотрели потом в калейдоскоп по очереди. Ярко. Наконечник хорош. **