Почти сорванная проповедь

Иногда, когда песни уже написаны, Мондштад спасён от очередной угрозы, а из таверны за шкирку выгоняют и больше не наливают ни за какую мору, Венти скучает. А когда Венти скучает, он предпочитает найти себе компанию. Компанию из весьма конкретного человека. Далия об этом знает, поэтому не удивляется, когда во время проповеди в закрытом и душном зале церкви Фавония его вдруг окутывает приятный свежий ветерок. Он никак не реагирует, только улыбка становится немного шире. Ткань одежды с шорохом приподнимается, волнами покачиваясь, и подобное чудо настоящее спасение в столь жаркий летний день. По залу тут же разносится благоговейный шёпот о благословении Барбатоса. Далию слушают со сверкающими глазами, словно он и есть сошедший с Селестии Архонт, но сам дьякон увлечён лишь осторожным осмотром закутков зала. Хочется найти знакомую макушку, аккуратные косички и хитрую улыбку, но, как и всегда, не выходит. В выходные почти все скамьи Собора заняты. Народ предпочитает начать день с молитвы Архонту, что не может не радовать Далию и остальных служителей церкви. Пускай половина из них и начала ходить лишь чтобы увидеть Барбару, спустя пару недель и они прониклись религией. А Далия сразу сказал, что стоит попробовать сделать из Барбары идола. Солнечные лучи, проникая через витражи, разноцветными полосами падают на пол. В тяжёлом воздухе лениво покачиваются пылинки. По залу, отскакивая от стен, эхом раздаётся уверенный и чёткий голос молодого дьякона: — Барбатос учит нас свободе, но не анархии. Распитие вина, вольность мысли и де́ла позволены, но во всём должно быть чувство… м-меры… Далия вдруг чувствует, как воздух пробирается под одежду, совсем не одухотворённо касаясь голой кожи. Кажется, он бредит от жары, ведь ему мерещатся прикосновения рук барда, от чего голос запинается, а на щеках появляется едва заметный румянец. Наверняка Венти сейчас хихикает. Далия прочищает горло, стараясь сохранить лицо. — Кхм, поэтому мы не должны забывать главных заветов н-нашего Архонта. Пусть он предпочитает не показываться, давая нам, своим детям, самим управлять с-судьбой, мы не можем пренебрегать порядками и приличиями… Нет, Барбатос явно сам ничего не смыслит в приличиях, ведь заставляет Далию прямо сейчас краснеть за них двоих. Ветряная иллюзия, мастерски скрытая от прихожан, нескромно касается груди, Далия закусывает губу, снова сбиваясь. Продолжает проповедь рефлекторно, уже и не слыша, что говорит, ведь мысли разбегаются. Прикосновения дразняще проходятся по кромке шорт, и Далия громко вдыхает. Никому, а уж тем более ему, не позволено проклинать собственное божество, но иногда очень хочется. Прихожане уже посматривают на него странно, и Далия старается побыстрее закончить проповедь немного дрожащим голосом. Пусть считают, что он побывал в таверне уже с утра, прямо перед службой. Этот грех уложится в их сознании намного проще, чем происходящее на самом деле. Ветерок исчез так же неожиданно, как и появился, скользнув по полу в неизвестном направлении. Далия, едва замолчав, тут же попятился подальше от публики, уступая место священнику и хору. Скрывшись от внимательных глаз, он оперся спиной о колонну. Глубоко вздохнул, зажмурился, запрокинув голову к потолку. Пытался успокоить дыхание и сердце, повторяя навечно отпечатанные на подкорке песнопения. Сквозь мысленную молитву послышались приближающиеся шаги. Далия открыл глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом Барбары. — Далия, всё в порядке? Ты какой-то странный. — Знаешь, немного нездоровится, — Далия даже почти не врёт, ведь с таким Архонтом, как Венти, и заболеть недолго. Какой-нибудь душевной болезнью на нервной почве, например. — Дышать тяжело. — Да, сегодня правда очень душно, — Барбара задумчиво кивает. — Тебе на свежий воздух надо. Ступай, мы без тебя закончим. — Благодарю, Барбара, твоя доброта спасительна, — улыбается Далия, заставляя девушку смутится. Именно это ему и нужно было. Он простился с Барбарой и поспешно покинул зал, девушка махнула рукой и поспешила в глубь Собора. Вслед удаляющемуся дьякону раздавалось пение хора. Далия честно собирался на улицу, но, словно по чьему-то велению, ноги несли его совершенно не туда, а на крышу Собора. Тут должно было быть жарче, но, наконец добравшись до крыши, Далия оказывается в приятной свежести. Впрочем, это совсем не удивительно, ведь спиной к нему сидит сам Анемо Архонт — Ну наконец-то, — Венти оборачивается, посмеиваясь. — Иногда ты слишком долго не можешь понять желания своего божества, даром что представитель. Конечно, довольный, как ни в чём не бывало. Вроде святой, а в глазах пляшут над костром хиличурлы. И как ему удаётся совмещать две противоположности? — Если честно, до сих пор понять не могу, — Далия старается улыбаться, но в ясных глазах плещется раздражение, сильнее веселя Венти. Дьякон быстрой походкой приближается к барду. — Хочешь, чтобы народ окончательно от рук отбился, узнав нрав собственного божества? А может, хочешь моего позора? Или… — Тебя, — перебивает Венти, хватая Далию за рукав и притягивая, заставляя сесть рядом. Далия обрывается в середине тирады, глядя на Венти раздраженно и растеряно вперемешку, а бард только лукаво улыбается. Ластится ближе как кот, уткнувшись носом куда-то в шею и вдыхая знакомый запах. — Может, я соскучился. — Не ври, просто из таверны выгнали, — фыркает Далия, но злость тает с каждой секундой. С Венти всегда так. Барбатос получает, что хочет, озорно улыбается и остаётся безнаказанным. Далия с самого начала это знал и всё равно влез в отношения с самым непосредственным из Архонтов. — Ставишь под сомнения мои чувства? Как грубо с твоей стороны, моё сердце разбито, — трагично вздыхает Венти, поднимая голову и сталкиваясь с насмешливым и по-своему глубоким взглядом. Цвет глаз Далии напоминает Венти нежное лавандовое поле, где цветы покачиваются в танце с ветром, и их свежий, немного горький запах разносится далеко-далеко. Иногда это вдохновляет Венти на особенно чувственные строки, и он даже как-то раз признался в этом Далии. В шуточной форме, конечно, чтобы и в памяти не отложилось, потому что это слишком откровенное и серьёзное, а они оба не хотят лишних сложностей. Далия вздыхает, качая головой. — Если ты не хочешь, чтобы меня выгнали из церкви, в следующий раз намекни о своём желании как-нибудь безопаснее. Он приобнимает Венти, и тот тут же льнёт ещё теснее. Правда что-ли из таверны? Архонты же вроде не пьянеют. — Да ладно-о, — протянул Венти. — Тебя не выгонят, ты же слышишь голоса в голове. — Конкретный голос. — Ну да. На минуту разговор затих и оба устремили взгляд на открывающийся вид. С крыши Собора весь город был как на ладони. Солнце блестело на стёклах домов, кошки пробегали по балконам, распугивая птиц, торговцы зазывали не боявшихся жары прохожих в лавки. Откуда-то доносились музыка и смех детей. Мондштад продолжал жить, несмотря на все случающиеся с ним испытания, и это дарило чувство спокойствия. Венти, летающий в своих мыслях, вдруг усмехнулся, и Далия приготовился. Он знал этот смех, Венти что-то задумал. Бард зашевелился, встречаясь хитрым взглядом с Далией, а руки его, тёплые, настоящие, ловко пробрались под ткань церковного одеяния, вызывая мурашки. — Если святоши посмеют тебя хоть пальцем тронуть, явлюсь им во всей красе и буду возмущаться, — Венти замер совсем близко и выдохнул в губы дьякона, ухмыляясь. Ладони пересчитывали рёбра Далии. — Пусть знают, что трогать своего представителя могу только я. — О Семеро, не надо, — закатил глаза Далия, но слабое к близости барда сердце ёкнуло. Перезвон колокольчиков — так звучит смех Венти. Он заставляет душу наполняться теплом и светом, распускается на сердце букетом полевых цветов и занимает там место навечно. Далия вырывать его и не желает, наоборот, собирает и аккуратно хранит. Лёгким движением Венти не оставляет и того малого расстояния между ними, целуя. Далия обнимает, проводя руками по спине барда и закрывает глаза. Может, поцелуи с Венти ощущаются так волшебно, потому что он Архонт, но Далия так не думает. Просто это Венти. Спасающий Мондштад или пьяно тянущий песни в таверне, это всё ещё его Венти, пробуждающий самые яркие чувства. Интересно, отсюда их могут увидеть? Если в следующий раз Барбара покраснеет, когда встретится взглядом с Далией, значит, могут.