Сон превратился в реальность

Вова не ответил — его дыхание уже смешалось с Матвеевым, горячим и прерывистым. Пальцы вцепились в его джинсы, мокрые от брызг ручья, а губы обжигали кожу, оставляя следы, как раскалённый воск. — Ты дрожишь, — прошептал Матвей, прижимаясь всем телом, так что Вова почувствовал каждый его мускул через тонкую ткань рубашки. — От холода, — соврал Вова, но предательский стон выдал его, когда зубы Матвея впились в мочку уха. Ручей, казалось, замолчал, притаившись, чтобы не пропустить ни звука. Даже ветер перестал шелестеть листьями, будто затаив дыхание. Только их сердца глухо бились в такт, а пальцы Матвея уже расстёгивали ремень, скользя под джинсы, туда, где кожа горела, как раскалённые угли. — Здесь… действительно никого? — Вова выдохнул, но его голос потонул в поцелуе, жгучем и влажном. Матвей лишь усмехнулся, сжимая его бедро. — Ты хочешь, чтобы кто-то увидел? Вова не успел ответить — его отбросило к мшистому стволу, спиной к шершавой коре. Солнечные блики танцевали на их телах, а где-то вдали сорока застрекотала, будто предупреждая. Но Матвей уже не слушал. Его пальцы скользнули ниже, и Вова вскинул голову, уставившись в небо, где сквозь листву проглядывали клочки лазури. — Тише, — прошептал Матвей, но сам звучал хрипло, как будто его горло сдавили. И лес, будто повинуясь, снова замер.