Стреляй.

—Стреляй. — Голос Меллшера звучит как пуля, которую он предлагал сейчас запустить в себя. Четко и ровно, будто это было что-то абсолютно нормальное. —Нахуй иди с такими предложениями. Пока ты мыслишь, я тебя не трону, понял? — Обычно спокойный голос Кирилла срывается и дрожит, как и он сам. Сильный, крепкий мужчина, обычно воспринимающий их новые реалии как лишний повод поржать над миром, дрожит как мальчик, отчаянно сжимая рукоятку пистолета. Когда их мир ограничился Подмосковьем и принял правила, в которых ты должен кого-то замочить, чтобы не стать обедом какого-то зомбаря, они «Ограбили» оружейный. По сути, владелец магазинчика сдох, так что ограблением это назвать можно было бы с натяжкой, но последующее стрельбище, когда им пришлось сразу опробовать свою добычу в работе было потрясающим. Тогда Игорь тоже собрал приключений на свой зад, едва не попав под пулю, после чего Кирилл впервые за жизнь вспомнил уроки ОБЖ, ну и вынужденно обрыл склад какой-то заброшенной аптеки в поисках иммуноглобулина. Сдохнуть от столбняка в зомби-апокалипсисе, наверное, очень грустно и глупо. А теперь Игорь все же завершает неудавшееся. Теперь не будет аптек, складов, его кудряшек рядом. Рядом будет труп. — Либо ты стреляешь прямо сейчас, либо я самостоятельно заберу у тебя ебучий пистолет и организую себе пулю в лоб, прежде чем окончательно тронусь. Знаешь, вместе жрать чьи-то мозги и гнить не самое лучшее время препровождение! — Голос Шерстюка к последней фразе отчаянно ломается и напоминает мольбу, а не приказ. Тот порывается к Баранову, в попытке выхватить оружие из его рук, но неизбежно оказывается прижатым к стене, с заломанными руками. Сейчас Кирилл явно думал не о том, как сделать момент покрасивше или не оставить синяков. —Я буду верить, что на тебя так действует вирус. Не хочу порочить твой светлый образ мыслями о том, что ты ёбнулся. —Ёбнулся ты. Ставишь себя в рисковое положение и рискуешь быть убитым мной. — Это будешь уже не ты. Твой мозг умрёт, ты станешь нечистью вроде тех, что мы крошили. А пока ты живой, мыслишь и дышишь, выбрось этот бред из своей башки и позволь провести последние дни счастливо. — Пальцы сильнее сжали его руку, до белых пятен, что позже побагровеют. Видно, как тот пытается унять дрожь, быть куда спокойнее, чтобы этим успокоить Игоря, но ломается. Плечи невольно заваливаются и голова Кирилла падает на плечо Меллшера. Последнее слово звучит хрипло, будто давно ютилось в груди, но не могло вырваться. — Прошу, дай тебя запомнить. Я не хочу тебя терять. Хватка ослабевает и освобожденные руки падают на тело Пятёрки, утягивая его в их, наверное, самое крепкое объятие. — Пообещай, что ты не сделаешь глупостей. Ты должен будешь меня прикончить как только это станет надобностью. Обещай, что поступишь правильно, Кирилл. На эту фразу Кирилл лишь сильнее его притягивает, зарывается носом в копну смольных кудрей и тяжело дышит. Слёз не было, но в душе он выплакал целое озеро. —Обещаю. — Через силу произнёс Баранов.

***

Через неделю Миротворцы, ища их верного помощника, обнаружат два трупа. Оба – с пулей в груди. Упавшие в объятия друг-друга. Теперь навсегда.