if (together) then (safe)

Эвелина поставила чайник на огонь. Сегодня она снова проснулась раньше Лесли — быть может, потому, что спать на диване было не так удобно, как в кровати в спальне. Их съемная квартира была однокомнатной, если не считать гостиной, где сегодня ночевала Эвелина. Теперь же она готовила завтрак и просто надеялась, что Лесли почувствует себя лучше. Завтрак был нехитрым: яичница и бутерброды да кофе с молоком. Эвелина следила за тем, чтобы сразу после пробуждения накормить свою любимую. Она справедливо полагала, что муки голода являются одними из самых страшных и не хотела их допускать даже на полминутки. С тихим скрипом открылась дверь кухни, заставив девушку обернуться на звук. Сонная и лохматая, в дверном проёме стояла Лесли, щурясь на свет из окна. — Прости, я слишком шумела? — Эвелина заволновалась. — Ммм? Да нет. — Лесли переместилась к столу и плюхнулась на ближайший стул. — Вкусно пахнет. — Уже почти! — мурлыкнула милым голосом, ставя тарелки на стол. Затем заварила в их кружках кофе — дешевый, Эвелина не стала бы его пить, но Лесли к нему привыкла. Села напротив, слегка улыбнулась и пожелала приятного аппетита. Тут же подумала, что это было глупо. Она до сих пор не привыкла смотреть на вещи глазами любимой. Эвелина так до конца и не понимала, как они оказались в отношениях. Они и в кровати-то лишь ночевали. Кроме как сегодня. Иногда Лесли хотела побыть одна и, хотя Эвелина это понимала, всё равно чувствовала себя немного несчастной и виноватой. Попытавшись избавить себя от мысли, встряхнула алыми волосами. — Как там, — тихо проговорила Эвелина, — твой проект? Лесли сдержалась, чтобы не закатить глаза и, дожевав бутерброд, ответила: — Громко сказано «проект», — в голосе звучала насмешка, но не над девушкой, а над самой собой. — Я просто коротаю время до… ну, знаешь, до того, как господь приберёт наконец мою душу. Эвелина отпила кофе, глядя на улицу: там был апрель, расцветали деревья, кусты и травы, запах можно было почувствовать, просто открыв окно. Но тогда внутрь проникнет ещё и шум, который так ненавидит Лесли. Птицы, голоса и машины. Поэтому, когда Лесли нужно выйти из дома, она надевает наушники. Иногда к этому добавляются ещё и очки от слишком яркого солнца, но это уже, как правило, решается сменой таблеток. Закончив с завтраком, Лесли выпила первую, утреннюю. — Помою посуду, когда вернусь, — торопливо бросила Эвелина, поднимаясь из-за стола. — Почти опаздываю. Просто положи в раковину. Лесли кивнула, хотя её девушка этого уже не видела, возясь с подбором костюма себе по погоде. Эвелина не успела вчера закинуть одежду в стирку и теперь её выбор был весьма ограничен. Если надевать куртку, её точно придётся нести после обеда в руках, а если нет, то её продует холодным ветром. Или же положить куртку в сумку, но тогда она не зайдёт за продуктами. Может быть, в таком случае у них будет на ужин доставка пиццы? — Я ушла! — крикнула Эвелина из коридора, вышла наружу и закрыла за собой дверь. Пару секунд можно было услышать её шаги по ту сторону двери, после чего в помещении повисла гулкая тишина. Лесли со вздохом встала, сложила посуду, вернулась в спальню и снова легла на кровать. Она надеялась, что снова сможет уснуть, однако сон к ней не шёл. Тогда девушка достала ноутбук. На секунду увидела отблеск своего отражения на тёмном экране — круги под глазами и футболка трёхдневной давности. Давно привычный вид. Она открыла вкладку с каким-то туториалом: «Юнити для начинающих». Промотала чуть вперёд. Бодрый мужской голос резанул по ушам. Спустя две минуты она щёлкнула паузу. Перешла на другую вкладку. И ещё раз. Ютуб. Музыка. Реддит. Лесли замерла со вздохом. В груди давило глухое чувство, что она уже не справляется даже с тем, чтобы попробовать. — Почему ты просто не можешь… взять и сделать? — шепчет она себе. Запустив редактор, девушка попробовала что-то написать. Синтаксис. Ошибка. Не поняв, в чём дело, стёрла написанное. Прошло время, перед ней оставался пустой экран и бессмысленный игровой подкаст на фоне. Ужасная слабость и тяжесть, словно бетонная плита, прижимающая каждую попытку воли. Лесли прячет лицо в руках. — Я ни черта не стою. Наступил вечер. Ключ поворачивается в замке, с тихим скрипом открывается дверь. Лесли распрямляется — мгновенно, инстинктивно. Какой-то шаблонный код, скопированный за секунду, вставлен в VS. Сердце застучало громче шагов в прихожей. Лесли надеется, что не заметно, как она ничего не делала, глядя в пустоту и желая исчезнуть. — Привет, солнышко, — проговорила Лесли. Стены в их жилье были тонкими, кричать не было нужды. Эвелина вошла в комнату. Улыбнулась — устало, но тепло. — Привет, луночка, — сказала она в своей манере, тихо и ласково. — О, а ты что-то прогаешь? — Я… Немного. Пыталась. — Лесли старалась говорить ровно, но через мгновение опустила плечи. — Не смогла. Я всё утро пыталась собраться и ничего не получилось. Эвелина тихо села рядом. — Это не преступление. — Я знаю, — выдыхает Лесли. Но это всё, что я делаю. Ничего. Просто живу здесь, дышу твоим воздухом, ем за твой счёт, и не двигаюсь с места. Ты меня… вытянула. Не обязана была. Её голос срывается. В нём слышалась вина, что проела всё изнутри, словно ржавчина. Эвелина взяла её за руку, осторожно и ласково. — Я сделала это не для того, чтобы ты как-то оправдывала это… Я очень люблю тебя. И мне не нужно, чтобы ты была «продуктивной». Мне нужно, чтобы ты… Просто была. Лесли посмотрела на неё и медовые глаза стали влажными. Вина не отступала. — Ты заслужила кого-то получше. — Я не хочу никого другого, — голос Эвелины твердеет. — Я хочу быть с тобой. Даже когда ты просто лежишь рядом. Даже если не можешь сегодня встать. Лесли опустила голову ей на плечо. — Мне страшно… Я боюсь, что никогда не выберусь из этого. — Я останусь здесь, пока ты не выберешься. И если не выберешься — я всё равно буду рядом.