Правильные знакомства

      В маленькой комнате, освещенной только мягким светом лампы, царила тишина, нарушаемая только тихим дыханием новорожденных. Лили Поттер осторожно прижала к себе двух крохотных младенцев — мальчика и девочку.       Роды были тяжелыми - целых шестнадцать изнурительных часов два малыша появлялись на свет. Первым родился мальчик - 31 июля ровно в 23:47 врачи услышали детский плач. Он оказался очень крупным малышом для своего срока, с крепкими кулачками и здоровым румянцем, сразу показав свой сильный характер - его назвали Гарри. Ещё через каких-то тридцать минут родилась и его младшая сестра - Авелин Поттер.

***

      Судьба жестока. Волан-де-Морт узнал часть пророчества, которое гласило: "Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…”       30 июля в семье Долгопупсов родился мальчик Невилл, а 31 июля в семье Поттеров — мальчик по имени Гарри. Родители обоих новорожденных были членами Ордена Феникса и уже «трижды бросали вызов» Тёмному Лорду. Из двух младенцев, подходивших под пророчество, Волан-де-Морт выбрал Гарри, решив убить его.       Он их предал. Питер Петтигрю, тот, кого Джеймс и Лили считали другом, их Хранитель Тайны, продал их жизни за свой ничтожный страх. В ту ночь, когда в Годриковой Впадине сгустилась тьма, а осенний воздух наполнился предчувствием беды, Волдеморт, воплощение зла, ступил на порог дома Поттеров.       Джеймс, услышав шаги, выскочил вперёд, безрассудно смелый, как всегда, беззащитный, без волшебной палочки. Мгновение — и зелёная вспышка заклинания Авада Кедавра оборвала его жизнь, бросив тень на входную дверь, которая ещё секунду назад была символом их убежища.       Лили, её сердце разрывалось от отчаяния, прижимала крошечного Гарри к себе. Рядом, в колыбели, мирно спала его сестрёнка-близнец, Авелин, родившаяся всего лишь немного позже, 1 августа, и потому не подходившая под пророчество. Глаза Лили, полные решимости и безграничной любви, встретились с пылающим взором Тёмного Лорда. Он предложил ей уйти, давая шанс спастись, но Лили не дрогнула. "Нет! Не Гарри! Только не Гарри!" – её крик был последней мольбой, последним вызовом. В этот момент древняя, могущественная магия – жертва материнской любви – начала свою работу, невидимым щитом окутывая младенца. Лили шагнула навстречу смерти, прикрыв собой сына, которого пришел уничтожить Волдеморт. Зелёный луч вновь вырвался из палочки Волдеморта, и Лили, как и Джеймс, пала.       Но когда заклятие смерти обрушилось на Гарри, что-то изменилось. Авада Кедавра, призванная убить, отскочила. Удар был настолько силён, что уничтожил само физическое тело Волдеморта, разорвав его на части и превратив могущественного Тёмного Лорда в бесплотного духа, тень самого себя. Вся мощь, вся злоба, что он накопил, обернулась против него.       

***

      На руинах дома, что до недавнего времени был уютным гнездышком, в котором должны были вырасти юные волшебники окруженные родительской любовью, остались плачущие младенцы: Гарри, помеченный молниеобразным шрамом, и Авелин, на ключице которой, из-за их по магической связи с братом-близнецом, тоже появился такой же шрам. Оба мальчик и девочка, которые выжили, и чьи жизни навсегда стали символом невероятной силы материнской любви, остались совсем одни в этом большом магическом мире.       После всего произошедшего Дамблдор принял решение разделить детей. Жизнь уже преподнесла годовалым детям трудности и боль. Возможно, это решение было не самым верным, возможно для близнецов было бы лучше будь они вместе, кто знает. Но случилось как случилось.       Гарри отправили к маггловской тёте, Петунье Дурсль, не потому что для него не нашлось лучшего места, а потому что это было необходимо. После того, как Лили пожертвовала собой, спасая сына, она оставила на нём древнюю защиту — магию, основанную на любви и крови. Чтобы эта магия продолжала действовать, Гарри должен был жить в доме, где текла кровь его матери. Петунья, несмотря на свою неприязнь к волшебству, была её единственной оставшейся кровной родственницей. Пока Гарри мог называть её дом своим, защита оставалась активной — и никакие чары Волан-де-Морта не могли коснуться его под крышей на Тисовой улице.       Авелин же не была обременена пророчеством и кровной магической защитой. У неё была возможность вникать в мир магии с самого рождения, под другой фамилией, не прячась от Волан-де-Морта. Поэтому девочка попала в приёмную семью.       Каэлиан и Мелизенда Селуин были уважаемыми волшебниками, державшимися в стороне от политики. После падения Волдеморта, когда Министерство рассыпалось, именно Селуины приняли под свою защиту младенца — близнеца Мальчика-Который-Выжил.       Волшебница выросла в поместье в графстве Девон, среди книг, теней и чая с чабрецом. В магическом мире её знали, но не обсуждали. Умна, спокойна, носила фамилию Селуин и шрам — странную изогнутую линию над ключицей. Никто не знал, почему у неё был шрам, похожий на братов.

***

       Летние дни в поместье Селворт текли размеренно, наполненные древними заклинаниями, книгами и ароматом зелий. Авалин, которой вот-вот исполнится одиннадцать, давно уже ощущала предвкушение. Ребенок, который любит учиться, проявляет неподдельный интерес к познанию мира вокруг, задает много вопросов. Девочка обожала магию. Интереснее всего было смотреть, как обычные предметы оживали под прикосновением палочки. Она видела, как мама, миссис Мелизенда Селуин, с лёгким взмахом палочки заставляла рассыпавшиеся бусины собираться обратно в нитку, а папа, мистер Каэлиан Селуин, одним небрежным движением чистил камин, превращая золу в клубящийся дымок, исчезающий в воздухе. Ей нравилось, как посуда сама по себе вылетала из раковины, отмывалась в воздухе и аккуратно укладывалась на полки, или как её разбросанные игрушки взмывали вверх и приземлялись точно в свой сундук. Ещё интереснее было наблюдать за тем как родители использовали магию для создания чего-то волшебного. Например, когда появлялись её любимые имбирные пряники, парящие в воздухе, или когда на их старой дубовой двери расцветали живые цветы, меняя свой цвет от настроения мамы. Или когда отец, задумчиво постукивая палочкой по стене, заставлял старые семейные портреты тихо переговариваться, рассказывая ей сказки на ночь.       Она внимательно следила за каждым движением палочки, за каждым шёпотом слов, пытаясь запомнить их и использовать самой.       Родители сразу заметили в ребёнке интерес к изучению магии и стали потихоньку учить элементарным заклинаниям, обещая, что в будущем она сможет практиковать и более сложные. Мама даже рассказывала и показывала приготовленные зелья, а иногда разрешала создать из вместе. Наверное даже её первое слово было заклинанием. Взрослые рассказывали ей о Хогвартсе. В школу волшебства юная волшебница мечтала попасть ещё с того момента как научилась говорить. Она знала, что её время придёт. И вот, в одно дождливое июльское утро, когда солнце ещё не пробилось сквозь серые облака, сова постучала в окно столовой. Не простая сова, а крупный, важный филин с запечатанным конвертом в клюве. Сердце Авалин подпрыгнуло. Она знала, что это. - Ох, смотрите-ка, — мягко произнёс её приёмный отец, с лёгкой улыбкой. — Кажется, наша Авелин уже совсем выросла.       Девочка осторожно развернула свиток. Знакомый герб Хогвартса, выведенный изящным почерком, казался таким реальным, словно сама магия просочилась сквозь пергамент. - Хогвартс, Школа Чародейства и Волшебства… — читала она вслух, чувствуя, как внутри разгорается тепло. В списке необходимых вещей были учебники по трансфигурации, мантии, котёл, телескоп… Целый новый мир открывался перед ней.       Приёмная мать, Мелизенда, подошла к ней, положив руку на плечо. - Радостная новость, дорогая. Мы очень гордимся тобой.       Авелин подняла глаза, светясь от счастья. - Я поступила! Я еду в Хогвартс!       Такое чувство, как-будто это самый радостный момент в её жизни, все дети долго ждут своего письма и вот оно наконец-то приходит, Авелин невольно потянулась рукой к своей ключице, на которой красовался тонкий шрам в форме молнии. Точно такой же, как у её брата. Она не часто думала о Гарри. Приёмные родители давно объяснили ей, что он в безопасности, что так было нужно. Их судьбы сложились по разному, разделив брата и сестру. Если честно, Авелин не страдала по-этому. Иногда она задумывалась о том что хотела бы иметь брата. Но с другой стороны у неё есть замечательные родители, пусть и не родные, но их вполне достаточно, а Гарри девочка совсем не знает. И сейчас, когда её собственная жизнь вот-вот изменится, мысль о нём промелькнула особенно остро.       Интересно, получил ли он тоже письмо? Наверное, уже обо всём знает. И он тоже поедет в Хогвартс.       Не было ни грусти ни обиды, а скорее небольшое любопытство. Она знала, что однажды они встретятся. Возможно, даже в Хогвартсе. А пока, она просто делилась своей радостью с теми, кто был рядом.       -Мы поедем на Косой переулок завтра, — объявила миссис Селуин. — Нужно купить всё необходимое. Тебе понравиться, там много волшебного.       Авелин кивнула, сжимая письмо. Да, это определённо будет незабываемо. И она была готова.

***

      Дети-волшебники получают своё заветное письмо из Хогвартса обычно летом, до своего одиннадцатого дня рождения. (Так, если ребёнок рождается, например, в ноябре, он получит письмо следующим летом, когда ему уже будет 11 или почти 12 лет, перед началом учебного года.)       Учебный год в Хогвартсе традиционно начинается 1 сентября.       В этот же день, 1 сентября, утром, юные волшебники и ведьмы собираются на вокзале Кингс-Кросс в Лондоне и садятся на легендарный Хогвартс-экспресс, который отправляется с платформы 9¾. Этот поезд доставляет их прямо в Хогсмид, деревню рядом с Хогвартсом, откуда их уже забирают в школу.       Авелин, оглядываясь по сторонам чувствовала, как бьётся собственное сердце. Мать держала её за руку чуть крепче, чем обычно, хотя лицо её было, как всегда, безупречно спокойным. Отец молчал, но то и дело посматривал на Авелин, как будто больше не увидит её долгое время.       Они пробирались сквозь толпу маглов, спешащих по своим делам, их лица были сосредоточенными и порой раздражёнными. Но стоило им свернуть к барьерам между девятой и десятой платформами, как атмосфера мгновенно менялась. Голоса звучали громче, и среди скучных магловских нарядов то и дело мелькали яркие мантии, остроконечные шляпы и необычные животные в клетках.       Она уже много раз слышала об этом, но видеть воочию, как волшебники по одному исчезают в кирпичной стене, было совершенно иным. Миссис Селуин, элегантная женщина с собранными в строгий пучок светлыми волосами, кивнула ей, и Авалин, глубоко вздохнув, шагнула вперёд.       Мгновение — и кирпич растворился, уступая место совершенно иному миру. Платформа 9¾.       Как только прохладный кирпич исчез под её пальцами, Авелин будто шагнула в другой мир — шумный и наполненный магией.       Воздух здесь был плотным от пара, который клубился над алым Хогвартс-экспрессом, величественно стоящим у перрона. Локомотив, казалось, дышал, выпуская клубы белого дыма, пахнущего углем и чем-то сладковатым, похожим на жжёную карамель. Сотни учеников и их родителей сновали туда-сюда, наполняя пространство смехом, прощаниями и возбуждённым предвкушением. Авелин на секунду остановилась, вдыхая воздух. - Ну что, наша юная волшебница, готова? — весело спросил отец, подмигивая ей. - Послушай, Авалин, — начала женщина. — Учёба — это важно, но не менее важно — это люди, которых ты встретишь. Хогвартс — это не просто школа. Там будет полно народу. Найди себе хороших друзей. - Именно! — подхватил мистер Селуин. — Не зацикливайся только на своих сокурсниках. Общайся со всеми. Никогда не знаешь, кто и чем может быть полезен в будущем. Даже те, кто кажется занудой, могут знать что-то невероятно интересное или владеть редкими чарами. - Он усмехнулся. - Они могут быть хорошим компаньоном для партии в взрывающиеся карты. Или, по крайней мере, помогут тебе на сложном тесте.       Он подошёл ближе и вдруг крепко обнял дочь — быстро, немного неловко, но от этого ещё более ценно. Авелин замерла в его объятиях, чувствуя на секунду что-то, что было не совсем обычным в их сдержанной семье. Потом Мелизенда, сдержанно, но ласково поправила ей воротник мантии. — Пиши, — сказала она тихо. — Даже если тебе будет казаться, что у тебя нет на это времени — находи.       Девочка ещё раз кивнула. В руках она сжимала ручку чемодана, а рядом стояла клетка с филином — Григорием, её пернатым помощником. - Да, и не забивай про домашнии задания, — вставил мистер мужчина, не слишком серьёзно. — Особенно по Зельеварению. Твоя мама очень расстроится, если ты будешь получать плохие баллы по её любимому предмету.       Миссис Селуин слегка толкнула его локтем. - Не забудь написать нам, как только приедешь. И слушайся профессоров.       Мама обняла её крепко. - Будь осторожна. И приезжай на каникулы домой.       Авелин обняла их в ответ, чувствуя тепло их рук. В этот момент, среди шума и суеты, её взгляд скользнул по лицам проходящих мимо детей. Гарри, — пронеслось в голове. — Он где-то здесь. Может быть, в одном из этих купе, или только что прошёл мимо. Мысль о брате, о котором она знала, но никогда не видела, была странной. Однажды они пересекутся, интересно найдут ли общий язык.       Ещё раз напоследок попрощавшись с родителями она шагнула ближе к поезду, ведя за собой чемодан. В другой руке она держала клетку с филином, а её мантию слегка трепал ветер. Её взгляд скользил по вагончикам, пока она не заметила открытую дверь, возле которой уже стояли два мальчика с кучей книг и шляпами наперекосяк. Один из них подвинулся, пропуская её.       Внутри вагона было тепло и шумно. Коридор тянулся вдоль окон, мимо стеклянных дверей купе. В каждом — кто-то уже сидел, махал, смеялся или пытался запихнуть чемодан на багажную полку. Она шла медленно, стараясь не задевать никого клеткой, одновременно оглядываясь, выбирая, где бы присесть.       Наконец, одно купе оказалось почти пустым — только девочка с тёмными волосами, которая с интересом смотрела в окно. Авелин вежливо улыбнулась, заглядывая внутрь. — Можно?       Та кивнула, и Авелин вошла, аккуратно поставила клетку у окна и подняла чемодан. Раздался громкий свисток паровоза, возвещая о скором отправлении. Поезд медленно тронулся, набирая ход. За стеклом виднелись фигуры её родителей, стоящих на краю платформы. Авелин прильнула к окну, махая им в ответ, пока те не растворились в клубах пара.       Она села, выдохнула и украдкой взглянула на девочку. Та бросила быстрый взгляд в ответ — оценивающий, но не враждебный. — Пэнси Паркинсон, — сказала она после короткой паузы, с лёгкой полуулыбкой. — Кстати я здесь не одна, скоро придут ещё трое. — Авелин, — откликнулась она, — Авелин Селуин. — Селуин? Чистокровная? — Приёмная семья, — коротко ответила Авелин, не уточняя деталей. Собеседница приподняла бровь.       Пэнси сидела как на троне, скрестив ноги и лениво поглядывая на собеседницу. Её гладкие чёрные волосы идеально уложены, тёмные глаза чуть прищурены — весь её образ выдавал самоуверенность. На багажной полке над сиденьями уже лежала аккуратная коробка с тиснённым гербом — вероятно, чемодан новой знакомой. Внизу стояла её клетка, где птица что-то возмущённо щебетала.       Не прошло и пяти минут, как дверь в купе резко распахнулась. Вошёл беловолосый мальчик с холодным лицом, за ним — два других, значительно крупнее. Вид у него был такой, будто купе принадлежало ему по праву. Светлые волосы были безупречно зачёсаны назад, лицо — бледное и точёное, губы скривлены в презрительной полуулыбке. Взгляд изучал пространство вокруг. — Вот ты где, — пробормотал он раздражённо и видимо хотел продолжить, но, заметив Авелин, резко замолчал.       Девушка с густыми тёмными волосами и зеленоватыми глазами, похожая на Гарри, сидела в углу рядом с Пэнси и поглаживала свою палочку, как будто от волнения.       Он уставился на неё, хмуро прищурившись. — Ты... Поттер? Подозреваю что сестра. У вас глаза одинаковые. — Да. Я Авелин, - сказала она спокойно. - Авелин Селуин. — Но фамилия… — Приёмная.       Драко, прищурившись , смотрел на её шрам - изогнутую линию над ключицей, чуть виднеющиюся из-под воротника. — И шрам есть. Фантастика. У вас это семейное?       Авелин молча выдержала его взгляд. — А ты — Малфой? — Драко Малфой, это Крэбб, а это Гойл. — сухо кивнул он. — Я только что виделся с твоим братом.       Он фыркнул, сел напротив, закинул ногу на ногу. Крэбб и Гойл устроились рядом с ним, в купе сразу стало теснее. — И? — равнодушно спросила Панси, подтянув ноги под себя. — Судя по лицу, всё прошло... не слишком гладко. — Это — мягко сказано, — скривился Драко. — Я подошёл к нему. Вежливо. Даже руку предложил. А он... Он предпочёл рыжего оборванца с бутербродами, чем меня.       Он посмотрел на Авелин. — Он всегда был таким идиотом?       Авелин пожала плечами. — Не знаю, мы были знакомы всего год. И то это далеко в прошлом. — Повезло, — буркнул Гойл, не особенно вдаваясь в суть. — Он вообще понимает, как устроен наш мир? — продолжал Драко, — Сказал что-то вроде: «Я сам решу, с кем мне дружить», когда я предложил помочь ему сориентироваться. Словно я ему враг!       Он театрально вздохнул, облокотившись на стол. — Похоже, он не ценит хорошие намерения.       Панси усмехнулась, скользнув взглядом по Авелин. — А ты к нему не собираешься? В соседнем купе, наверное. — Нет, — спокойно ответила Авелин, — Мне и здесь хорошо.       Драко перевёл на неё взгляд. На этот раз — не такой острый. Немного удивлённый. — Умно. Может, у тебя всё-таки есть мозги, несмотря на фамилию. — У меня две, — спокойно парировала она. — Поттер — по рождению, Селуин — по воспитанию. Так что выбирай, какая тебе больше нравится.       Авелин чуть наклонилась вперёд и, прежде чем он успел снова что-то сказать, протянула ему руку: — Авелин Селуин.       Она выдержала паузу, а затем добавила с лёгкой полуулыбкой: — В отличие от брата, я знаю, насколько полезны правильные знакомства.       В бледных глазах Малфоя мелькнул интерес. Он на секунду медлил, потом пожал её руку — чуть крепче, чем требовалось. — Драко Малфой, — ответил он, и его голос впервые прозвучал с оттенком уважения. — Думаю, ты не пожалеешь о выборе.       Панси чуть наклонила голову набок, наблюдая с откровенным любопытством.       Крэбб и Гойл переглянулись, но ничего не сказали. Оба были крупными мальчиками с одинаково каменными лицами. Крэбб — с короткой шеей и тяжёлым подбородком, глядел на Авелин с любопытством, в котором сквозила настороженность. Гойл выглядел чуть рассеяннее — будто его мысли вертелись где-то вокруг еды и сна, а не дипломатии и знакомствах.       Панси Паркинсон, в отличие от них, держалась с достоинством. Чёрные гладкие волосы обрамляли её бледное лицо, а тёмные глаза поблёскивали холодным блеском, когда она внимательно следила за происходящим.       Купе было старым, но уютным — тёмное дерево, мягкие бордовые сиденья, покрытые слегка поношенной тканью, оконная рама дрожала при каждом толчке поезда. И интересная компания. За окном мелькали деревья, размытые в быстрым движением транспорта.       Поезд всё шёл, ритмично постукивая, будто отбивая начало чего-то нового.