Мы меняем правила

Добравшись до главного зала, колонна учеников начала распадаться, и Гарри с Дадли, несмотря на попытку удержаться вместе, были аккуратно, но твёрдо разделены. Старшекурсники направили младших в нужные секции, и вот уже будущие первокурсники выстроились полукругом перед возвышением. Каменные стены Гранатового зала отзвучали последними нотами древнего хора. Эхо затихло, и ветер в высоких оконных проёмах словно подхватил мелодию, вывывая остатки гимна, будто сам воздух чтил традиции. Наступила тишина. Вперед вышел директор — высокий, бледный как сама смерть мужчина с длинными черными волосами с проблесками седины, из под темной мантии выглядывала белая рубашка очень напоминающая Гарри, ту что носила Ядвига. Кощей молча оглядел учеников, и только потом заговорил — негромко, но голос его был настолько насыщен магией, что каждая буква резонировала в груди. — Приветствую вас, юные наследники Истины, Силы и Памяти. Сегодня вы переступаете порог не просто школы. Вы входите в живое сердце магии. Он сделал шаг вперёд, и факелы вдоль стен вспыхнули чуть ярче, отбрасывая багровые отблески на лица собравшихся. — Колдотворец — не место для тех, кто ищет лёгких путей. Здесь мы не даём ответов — мы учим находить их. Мы не строим волшебников — мы формируем магов. А это… куда труднее. Он выдержал паузу, позволяя словам осесть. — Каждый из вас пройдёт Испытание Поиском. Это не сортировка, распределение поможет вам — увидеть к чему вы стремитесь. Пусть камень Алатырь лишь отразит то, что уже заложено в вашей душе. Тень улыбки тронула его лицо. — Помните: здесь стены дышат, корни древних деревьев тянутся сквозь камень, а сама магия наблюдает. Уважайте школу — и она ответит вам тем же. Нарушите равновесие — и будете стёрты в пыль. Ветер снова завыл, и по потолку пробежали слабые искры света — как бы одобряя сказанное. — Добро пожаловать в Колдотворец. Отныне вы — часть его. А он — часть вас.

***

Их было почти сорок. Гарри шагал рядом с девочкой по имени Варвара — тонкой, с живыми глазами и запахом сосновой смолы, как будто она только что вернулась из леса. В её ладони лежала фигурка, вырезанная из кости — зверь или дух, трудно сказать. Талисман. Она сжимала его так, будто он дышит. Они спускались по спиральной галерее, где не было ни одного фонаря, ни факела — и всё же не было темно. Воздух сам излучал мягкий зелёный свет, как будто стены источали сияние мха. Он ложился на лица, одежды, пальцы — и делал всё вокруг чуть-чуть нереальным. Шаги стихали. С каждой ступенью становилось тише. Словно сама Гора — живая, дышащая — прислушивалась к ним, оценивая, кто осмелился пройти глубже. Молчание было не навязано — оно рождалось изнутри. Никто не говорил. Только дыхание, чуть ускоренное, и редкий скрип подошвы о гладкий камень. Когда группа достигла Малахитового этажа — первого из нижних, где магия чувствовалась даже кожей, — их уже ждал Директор. Он стоял у арочного проёма, сложив руки за спиной, как будто просто прогуливался. Ни пылинки, ни напряжения — только уверенность, выточенная веками. Очевидно, он воспользовался одним из старых ходов — тех, о которых в открытую не говорили, но которые чувствовались повсюду в этой школе. Он смотрел на них спокойно, как на молодых побеги, которым ещё предстоит прорасти сквозь камень. — Дети, — начал он, и голос его был как раскат грома под землёй, гулкий и вязкий, — сегодня вы пойдёте на Ольхон, к сердцу острова где храниться самый древний камень на этой земле. Вы думаете, что это будет просто — как прогулка или игра. Но вы ошибаетесь. Он сделал паузу. В тишине даже дыхание сорока человек казалось слишком громким. — Это — Поиск. Поиск себя. И не всем понравится, что они там найдут. Некоторые — испугаются. Некоторые — захотят повернуть обратно. Но дорога не отступает перед страхом. Камень не принимает ложь. А школа не держит тех, кто не готов идти до конца. Он зашагал вдоль шеренги, не спеша, и каждый шаг — будто откликался в стенах гулким эхом. Когда его фигура поравнялась с Гарри, тот ощутил на себе холодный, пронизывающий взгляд — точно ветер, прошедший сквозь вековые ледники. Не злобный. Не доброжелательный. Просто оценивающий. — Смелость без мудрости — безрассудство. Мудрость без сострадания — пустота. Сострадание без действия — трусость. Голос Директора звенел в тишине, как капли воды в древней пещере — ровно, неторопливо, точно знал, что каждое слово найдёт своё место в сознании слушающих. — На острове вы столкнётесь с решениями, которые покажут, кто вы есть. А Алатарь-камень… он просто отзовётся. Тишина сгустилась, как перед бурей. Дети — почти не дыша. Кто-то крепче сжал талисман, кто-то посмотрел себе под ноги. Гарри — прямо перед собой. И вот — через арку Каменного Цветка, выложенную из пород всех четырёх стихий, молодые люди шагнули вперёд.

***

На острове было холодно. И тихо. Слишком тихо. Гарри оказался один, на каменистом берегу. Байкал плескался рядом, как живое существо — глубинное, разумное, терпеливое. Вода говорила на языке без слов, и её дыхание ритмично касалось берега, будто отмеряя время. Воздух был тяжёлый, как перед бурей: не от влажности, а от чего-то иного — магического давления, плотного и древнего. Никакой карты, никаких инструкций. Только он, камни под ногами, редкие кусты между валунами и то, что ждёт в сердце острова. Сначала — простой спуск по скалам. Узкие проходы между валунами, острые края, скользкие мхи. Воздух влажный, пахнет озером и камнем. Гарри осторожно балансирует, стараясь не смотреть вниз. — Ну конечно. Что ещё может быть на пути к самопознанию, как не натуральный альпинизм без страховки? Браво, Колдотворец, начинаем с классики: "сломай себе ногу и поскользнись лицом в мох с видом на озеро". Тем не менее, лёгкость и выносливость, отточенная в спаррингах с Сайрусом и утренней зарядке с Ядвигой, даёт о себе знать. Он скользит между выступами, как вода между камней. Не без труда, но и не с криками. Даже капюшон не слетел. — Всё, теперь официально. Если выберусь живым — требую значок: "Приручил скалу. Не ныл." Переход почти сразу приводит к болотам. Переход резкий, словно сам остров решил: хватит прыгать — пора тонуть. Первая же кочка предательски ушла под ногу, и Гарри утонул в грязи по щиколотку. — Ага, начинается, — выдохнул он, с лёгкой обречённостью. — Конечно болото. Потому что "немного воды" недостаточно. Здесь у нас премиум-комплект: вязкая грязь, проклятая топь и, бонусом, магия, которая умирает при входе. Спасибо, Ольхон, чувствую себя невероятно желанным гостем. Он сделал шаг, другой, нащупывая сухие кочки, зацепы, камни, что угодно. Любая твёрдость под ногами — уже подарок. Но вскоре внимание привлекла не вода, а нечто в ней. Точнее, торчащая макушка, еле заметная, как будто сама не хотела быть обнаруженной. — Что это у нас? Секретный уровень? "Спаси утопающего — получи моральную травму в подарок"? Прекрасно. — и пусть сарказм так и лился из чужих уст, Гарри мог признаться хоть самому себе, на мгновение его сердце упало в пятки от такого зрелища. Не теряя времени, с усилием — чуть ли не с рычанием — поддел подмышки незнакомца и вытащил его на твёрдую землю. Лицо мальчика было бледным, взгляд — пустым, но на секунду он посмотрел на спасителя, коротко кивнул… …и исчез. Растворился, как мираж. Без вспышки, без звука. — …Ты серьёзно?.. То есть, я буквально спас тебе жизнь, а ты — "спасибо, пока" и в облачко дыма? Какая вежливая молодежь пошла. Интересно, мне за это баллы дадут или хотя бы плюшку? Гарри остался стоять. Пот заливает лоб. Колени дрожат. Магии нет, а болото, кажется, начинает выжидать — ждать, не оступится ли он ещё раз. Он шумно выдыхает, вытирает грязь о траву и хмуро осматривается. — Вот так значит, да? Взял, спас кого-то, а взамен получил только лишнюю грязь на локтях и сомнение в реальности происходящего. Отлично. Надеюсь, следующий этап — не психоанализ в компании оборотня. Хотя после болота уже ничему не удивлюсь. Он встряхнул руками, как бы сбрасывая напряжение, и медленно пошёл вперёд. Куда-то в глубь острова, туда, где ждёт Алатырь. Или новая подстава. — Только не пауков. И никаких говорящих лягушек. С меня достаточно. Хотя, зная мою удачу… Парень не собирался бесцельно блуждать по лесу — уж слишком это глупо. Сначала стоило оценить обстановку. Найдя дерево с крепкими нижними ветками, он ловко вскарабкался повыше, надеясь определить направление. Однако надежда быстро испарилась: кроны здесь были такие плотные, что казалось, они впитывают свет. Ветки сплетались, как броня, а листья густой завесой скрывали даже намёк на землю внизу. Сверху — только зелёная бесконечность и облака, зацепившиеся за верхушки, словно ленивые коты за подоконник. — Великолепно, — подумал Гарри, спускаясь обратно. — Если где-то и прячется древний магический артефакт, то, конечно, в джунглях с уровнем обзора "минус три". На земле он глубоко вздохнул. Блуждать вслепую? Нет. Самое глупое, что можно сделать. Он не герой книжек, которые натыкаются на магические реликвии, просто оступившись на корень. Здесь нужен план. Или хотя бы логика. — Много ли надо, чтобы найти древний алтарь? — пробормотал он себе под нос. — Просто спросить тех, кто знает этот лес лучше всех. Он оглянулся. Птиц не видно. Ни одного зверя тоже. Но это не значит, что он здесь один. Лес живой. И у него есть… жители. — Ну что ж. Время завести пару… нетипичных знакомств. Хмыкнув своим мыслям, Гарри небрежно провёл рукой по стволу ближайшего дерева и, не утруждая себя церемониями, перешёл на парселтанг. Язык змей, вязкий, шелестящий, как ветер в сухих травах, ложился на воздух почти физически. Едва первые звуки сорвались с губ, из-под коряг, из трещин между камней, из листвы — стали выползать змейки. Разные: тонкие и скользкие, пузатые и пёстрые, блестящие и тусклые. Казалось, весь лес вздохнул змеиной волной. Они тянулись к нему, обвивая ветки и мох, не торопясь. Их язычки мелькали в воздухе, пробуя его ауру, впитывая вибрации. Мальчик замер — он знал, что они чувствуют больше, чем могут сказать. Он не пытался подавить в себе напряжение — он просто был. — Говорящий, — прошипела, тонкая, как верёвочка, и чёрная, как уголь. — Кто ты? — Меня зовут Гарри, — ответил он, язык змеиной крови тек у него из уст, как родной. — Я прохожу испытание в этом лесу. Мне нужно найти центр. Алатырь. Вы можете сопровождать меня? Змеи согласились без колебаний, скользнув в траву с шелестящим одобрением. Их тела двигались мягко и точно, будто сами были частью леса. Поттер последовал за ними, не торопясь, чувствуя, как под ногами пружинит мягкая подстилка из мха и прелых листьев. Он любил змей — за их спокойную силу, за ясность мысли и способность чувствовать мир иначе. Они были куда мудрее, чем казались на первый взгляд. Их язык — не просто средство общения, а инструмент тонкой настройки, способ улавливать суть. Волшебник знал: благодаря своим раздвоенным язычкам они «видят» запахи, ощущают суть вещей. И именно поэтому наложенные на себя чары отвлечения — чтобы не привлекать лишнего внимания хищников — не мешали им идти точно по его следу. Они знали, где он, даже когда он хотел быть незаметным. Вот только он не знал, что его незаметность оказалась не столь полной. Кто-то ещё шёл по пятам — бесшумно, уверенно, легко ступая по мху, словно сама лесная тень. Волшебная сущность, к которой чары отвлечения тоже не имели власти. Она не приближалась вплотную, но была рядом. Следила. Оберегала их дитя. Лес дышал тишиной, напряжённой и густой, словно сама природа затаила дыхание. Шорох листьев, хруст сухих веток под ногами — всё это казалось не звуками, а напоминанием о том, что он здесь. Один. Живой. Змеи, до этого уверенно ведущие его по узкой, почти невидимой тропке, вдруг замерли. Их тела вытянулись, головы приподнялись, а языки беспокойно зашевелились. Из-под мха, плавно, почти торжественно, показался уж — громадный, по змеиным меркам, с гладкой чёрной чешуёй и изумрудными глазами. Гарри присел, зачарованно глядя на приближающегося красавца, и всё — алтарь, испытание, поиски — моментально вылетело из головы. Он даже не улыбался, просто смотрел, почти не дыша. Когда змея остановилась в полуметре, он протянул руку, дав ей обнюхать себя, а затем мягко коснулся прохладной головы. — Говорящий... — прошипел уж, и голос его был глубок, почти торжественный. — Верно, здравствуй,— отозвался молодой змееуст с уважением. — Помоги мне. — В голосе была тревога. Сильная, острая, срывающаяся на паническое дрожание. — Мои дети в опасности. В одно мгновение любопытство исчезло. Его глаза сузились, голос стал твёрдым. — Конечно. Покажи путь. Он поднялся. Уж резко развернулся и скользнул обратно в чащу. Змеи, сопровождавшие Гарри, рассредоточились по бокам, будто в охранном строю. И маг шагнул за ним — без тени колебания. Испытание могло подождать. А вот жизнь — нет. Следуя за змеёй, он вскоре понял, о какой опасности шла речь. Гнездо было разворошено — кто-то явно копался здесь, без малейшего понимания, что делает. Маленькие змеёныши жалобно шипели, скручивались в жалкие кольца на голом, охлаждённом мху. Некоторые уже не двигались вовсе. Гарри опустился на колени и бережно собрал тех, кто ещё дышал. В ладонях они казались почти невесомыми. Концентрация пришла сама — словно отклик на зов. Он коснулся остатков гнезда и, прошептав несколько слов, направил магию. Мох смягчился, под ним выросли живые ветви, скрутились в изогнутую арку. Земля поднялась, образуя невысокий купол, прозрачный как стекло, но живой — дышащий. Внутри стало тепло и влажно. Теплица, сплетённая из самой природы. Уж наблюдал молча. Когда парень поднял взгляд, змей чуть наклонил голову — не поклоном, но признанием. Они вместе нашли уединённое место — между корнями старого кедра, в каменной выемке, защищённой от ветра. Там домик и остался, почти незаметный для глаза, но яркий — для магического чутья. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Гарри, глядя на змеёнышей, уже расползавшихся по мягкому мху внутри нового дома. Он выпрямился, слегка запачканный, уставший, но довольный. Уж снова поднял голову: — Ты хороший. Разумный. Благодарим тебя. — Берегите их, — просто ответил тот. Они попрощались. Гарри ещё раз оглянулся на зелёный купол, тонко переливающийся в сумраке, и пошёл прочь, снова погружаясь в глухую тишину леса. Он уже почти не думал о цели — до тех пор, пока в кармане неожиданно не кольнуло. Он сунул туда руку и вытащил… обычный серый камень. Небольшой, округлый, шершавый. Он точно знал, что раньше его там не было. Испытуемый хмыкнул, перебирая его в пальцах. Камень чуть тёплый. Может, это просто подарок. А может — знак. — Иди и делай, что должен. — Мысленно пробормотал он, и спрятал камень обратно. Путь продолжался.