Приют

— Мы скоро приедем? — кажется, в сотый раз задаёт этот вопрос мальчик, дёргая ногами в попытке хоть куда-то направить свою энергию. — Да, ещё пару поворотов, и мы будем на месте, — терпеливо говорит мужчина, следя за дорогой. От этого маленький мальчик ещё сильнее ёрзает на детском сиденье и изворачивается в ремешках, чтобы выглянуть в окно. — Аккуратнее, А-Лин, аккуратнее, — ругается Цзян Ваньинь, краем глаза поглядывая на вертлявое тело. — Но, Цзюцзю, — ноет мальчик, — собачки, я хочу собачку. — Я знаю, малыш, и мы вот-вот их увидим., — пытается он успокоить его. — Это всё равно та-ак долго, — дуется он. Цзян Ваньинь просто закатывает глаза на драматичность племянника и останавливается возле огромного входа в амбар. Даже не выйдя из машины, он слышит лай, визг и вой щенков и взрослых собак и не может сдержать рвущуюся улыбку. — Цзюцзю, — воет Цзинь Лин, пытаясь сам отстегнуть ремни, но они специально были сделаны слишком громоздкими и тяжёлыми для его маленьких пальчиков. — Терпение, А-Лин, — поучает мужчина, с лёгкостью расстёгивая замки. Мальчик выпрыгивает из кресла, наваливаясь всем весом на дверь, но она не поддаётся ему. Цзян Ваньинь качает головой и быстро выходит из машины, вытаскивая за собой мальчишку. Цзинь Лин, как может, изворачивается в объятиях, но дядя крепко держит его. — А-Лин, послушай меня, и мы сможем пойти к собачкам. — Цзян Ваньинь применяет свой строгий голос, которым обычно делает выговор нерадивым сотрудникам. Это заставляет мальчика недовольно замереть на месте. — Давай мы немного успокоимся, хорошо? — делает попытку Ваньинь, но мальчик почти вибрирует в его руках от радости. — Пусть собачки дружелюбны, они также очень пугливы и осторожны. Ты должен завоевать их доверие, чтобы подойти ближе, и спросить разрешение у смотрителя, прежде чем погладить. Ты же не хочешь инцидента? — дождавшись кивка, он продолжает. — Помнишь, как я тебя учил? — Да, сначала надо дать собачке обнюхать твою руку, а потом спросить разрешение, чтобы погладить, — бормочет мальчик, немного успокоившись во время разговора. — Молодец. Я тебе доверяю, А-Лин, и верю, что все будет в порядке. Мы тут уже не первый раз, так что я не беспокоюсь за тебя, но в любом случае ты можешь связаться со мной через часы и обязательно отвечай на мои звонки. — Да, Цзюцзю. Теперь мы уже можем пойти? — Нетерпеливый сопляк, — нежно говорит Цзян Ваньинь. Мужчина отпускает мальчика, который сразу же залетает в приоткрытые двери и бежит через весь амбар под разный лай, выходя на задний двор, где многие собаки сейчас гуляют. Мужчина качает головой и осматривается в поисках Цзуй Ювэня, который обычно их встречает, однако он не может сдержать удивление от знакомого лица. — Лань Сичэнь. — Цзян Ваньинь. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — качает головой он. — Вы мило смотритесь с племянником, — внезапно говорит Лань Сичэнь, заставляя его слегка смутиться, но тут же он переводит тему. — Я иногда заезжаю сюда, когда выдаётся свободное время. Ты знаешь, наша семья финансирует этот приют. — О, я не знал. Цзуй Ювэнь отказывался говорить, кто их финансирует, и отказывался от моей помощи. В итоге я раз в месяц заказываю сюда доставку необходимого и иногда сам прихожу помогать. — Это очень мило с твоей стороны, Ваньинь. Мне рассказывали о тебе чудесные истории, — улыбается Лань Сичэнь, пока Цзян Ваньинь неловко мнётся, не зная, что делать с этой информацией. Если бы кто-то из сотрудников услышал его имя и «мило» в одном предложении, то у них бы точно была потеря сознания от шока. Это обычный акт помощи с его стороны, так что он не понимает восторженных взглядов сотрудников и «чудесных историй» о нём. Он даже не помогает им финансово. — Цзюцзю, ты покраснел, — внезапно кричит Цзинь Лин, вырывая его из ступора, а щенок рядом с ним восторженно тявкает. — Заткнись, негодник. Не видишь, взрослые разговаривают, — закатывает глаза мужчина, но наклоняется, чтобы поднять племянника. Тот в свою очередь берёт на руки малышку, которая радостно облизывает шею Цзян Ваньиню, не дотягиваясь до лица. — Как зовут эту малышку? — Я назвал её Фея! Она такая хорошая! — Хорошее имя, — кивает Лань Сичэнь, и Цзинь Лин смотрит на него, словно только заметив. — Помнишь Лань Сичэня с той огромной встречи? — спрашивает Цзян Ваньинь, и Цзинь Лин важно кивает, осматривая его с ног до головы. — Красивый парень, — кивает мальчик, и оба мужчины тут же краснеют. — Цзюцзю сказал, что ты красивый, — наклонившись к нему, шепчет Цзинь Лин, как будто его дядя не держит его на руках. — А-Лин, не говори чепуху. Обращайся уважительно к Лань Сичэню, — ругается Цзян Ваньинь, пытаясь согнать со щёк румянец силой воли, но весёлый взгляд мужчины напротив мешает этому делу. — Извини, Сичэнь-гэ, — дуется мальчик, но отвлекается на тявкающего щеночка. — Цзюцзю, пусти, Фея хочет гулять! Мальчик извивается в чужих руках, пока его не опускают на землю. — Аккуратнее, мелочь, а то могу и уронить, — грозит ему Цзян Ваньинь. — Нет, ты меня не уронишь, Цзюцзю, — заявляет Цзинь Лин и убегает с щенком обратно на улицу. — Сопляк, — говорит ему вслед мужчина, поворачиваясь обратно к довольному лицу. — Боже, не говори ничего, — просит он, закрывая лицо рукой. — Я молчал, — весело говорит Лань Сичэнь. — Да у тебя лицо с субтитрами, — огрызается Цзян, не зная, чувствовать ли ему по этому поводу раздражение или довольство. — О, да ладно, я считаю это милым, — добродушно говорит Лань Сичэнь. Цзян Ваньинь сильнее стонет и отворачивается от мужчины. — Я тоже считаю тебя красивым. Особенно твои длинные волосы. — Боже, за что ты меня так покарал, — бормочет Ваньинь, чувствуя, как горят уши и шея от смущения. — Нечего стесняться, Ваньинь. Ты прекрасен и душой, и лицом, — игриво говорит Лань Сичэнь, пытаясь заглянуть ему в глаза, но он только сильнее отворачивается, не зная, как столкнуть с чистым и искренним восхищением. — Цзюцзю, от кого ты прячешься? От Сичэнь-гэ? — Цзинь Лин врезается в его ногу со всей силы, обнимая его за бедро. — Сичэнь-гэ говорит сомнительные вещи, А-Лин, — сердито говорит он, отказываясь поднимать взгляд на человека напротив, снова поднимая его на руки, но уже без собаки. — А где Фея? — Она на обеде, — мальчик машет рукой в сторону многих собак, которых смотрители уже загнали в амбар, и прямо сейчас помещение наполняют разные собачьи звуки. Он даже не успевает удивиться этому пропущенному моменту, когда племянник резко поворачивается к другому мужчине. — Зачем ты так говоришь про моего Цзюцзю? Мальчик угрожающе скрещивает руки на груди и подозрительно щурит глаза, пока Лань Сичэнь по-доброму улыбается. — На самом деле, Цзинь Лин, я не говорил твоему дяде ничего, кроме правды. У нас в семье запрещено врать. Твой дядя просто смутился, — поясняет Лань Сичэнь. — Смутился? — хмуро переспрашивает мальчик, не понимая смысла слова. — Да, это когда человеку неловко или не по себе от разных действий или слов, — объясняет Лань Сичэнь и шлёт маленькую ухмылку фыркающему мужчине. — Так что же ты ему такое сказал? — Только правду. Скажи, Цзинь Лин, считаешь ли ты своего дядю красивым? После этого вопроса они вдвоём поворачиваются к Цзян Ваньиню, который удивляется тому, как ловко Лань Сичэнь отвлёк мальчика и привлёк его внимание к нему. — Конечно, мой Цзюцзю самый красивый! — восклицает мальчик, обхватывая маленькими ручками щёки мужчины, которые снова покрываются краской смущения. — Я об этом ему сказал, но он не принял этого, — жалуется Лань Сичэнь, а Цзинь Лин грозно сужает глаза уже на самого Ваньиня, который молча размышляет, как это привело к нему. — Ты самый лучший, дядя! Красивый, умный и… — он задумчиво молчит, вспоминая ещё прилагательные, но тут на помощь снова приходит Лань Сичэнь. — Милый. — Да, милый! — кричит мальчишка, довольно улыбаясь смущённой ухмылке дяди. — Иди, беги, негодник. У них уже обед почти закончился, и мы скоро тоже пойдём на свой обед. Цзинь Лин убегает с радостным визгом, пока Цзян Ваньинь грозно поворачивается к довольному мужчине. — Это подлость! Использовать моего племянника против меня! — обвиняет он его. — Не подлость, а умный ход, — пожимает плечами Лань Сичэнь, — ты правда красив, Ваньинь, не понимаю, почему другие этого не видят. Впрочем, мне же лучше. — Ты слишком дерзок, — жалуется Цзян Ваньинь, но не дёргается, когда длинные пальцы заправляют прядь чёлки за ухо. — Возможно, мне она нужна для того, чтобы пригласить тебя на обед. — А что, без неё никак? — дразнит Ваньинь, и мужчина ухмыляется в ответ. — Ну, не каждый день встречаешь небожителя, — небрежно замечает Лань Сичэнь, и Цзян цокает языком и качает головой, даже не понимая, что делать с этой тонной комплиментов. — Все, хватит, а то я точно никуда с тобой не пойду, — ворчит он. — О, так ты согласен? — радостно оживляется Лань Сичэнь, и Ваньинь снова неодобрительно цокает. — Хватит вести себя как мальчишка. Лучше пошли, поможешь мне разгрузить машину, раз ты сегодня за главного, — машет в сторону выхода Цзян Ваньинь и начинает идти к машине после кивка. — Не боишься оставлять Цзинь Лина без присмотра? — любопытствует мужчина. — Я много раз бывал здесь, так что я не волнуюсь об этом. Да и у этого негодника есть его новомодные часы от его богатого дядюшки, так что я совсем не беспокоюсь за него. Он позвонит мне, если произойдёт какая-то плохая или опасная ситуация, — объясняет Цзян Ваньинь, снимая сигнализацию с машины. Он открывает багажник, показывая все покупки, которые он сделал по пути к приюту. — Вау, я даже не представляю, как у тебя поместилось в машины, — восхищённо говорит Лань Сичэнь. — Это не так уж и много, — отмахивается Цзян Ваньинь, пожимая плечами. — Мне не дают помогать деньгами, так что хотя бы так. — Я правда не понимаю тех людей, которые называют тебя жестоким, безжалостным и бессердечным, — убеждённо говорит Лань Сичэнь, смотря прямо на него, из-за чего он горбится, подтягивая плечи к ушам, и отворачивает от него. — Просто принеси тележку, тут даже думать нечего, — ворчит он, перекладывая вещи ближе, чтобы их было удобно выкладывать. Но даже несмотря на показное недовольство говорливым человеком, Цзян Ваньиню на самом деле понравилась лёгкость между ними, шуточки, которые появлялись то тут, то там, и комфортное молчание с упорной работой. Так что за два захода они смогли перевезти пакеты корма, новые миски и игрушки в амбар. На второй раз их уже ожидал Цзинь Лин. — Цзюцзю, Сичэнь-гэ? Вы закончили? Пора отправляться на обед! — радостно объявляет мальчик, вскакивая со своего места, а за ним следует слегка неловкая на своих маленьких ножках Фея. — Да, сопляк, мы закончили. Я отвезу нас в ту закусочную неподалёку, — закатывает глаза Цзян Ваньинь на заразительный энтузиазм племянника и ухмылку Лань Сичэня. — Сичэнь-гэ тоже идёт с нами? — интересуется Цзинь Лин, вставая между двумя мужчинами. — Да, теперь у нас впереди будет много совместных обедов, — говорит Цзян Ваньинь, чтобы просто проверить реакцию племянника. К его облегчению мальчик радостно визжит и обнимает его за ногу. — Это хорошо! — Почему ты так рад, А-Лин? Вы же встречались всего несколько раз, — недоумённо спрашивает Цзян Ваньинь. — А-Юань по секрету рассказывал мне, — наклонившись к нему, громким шёпотом говорит Цзинь Лин, прикрыв рот ладошкой, — что иногда Сичэнь-гэ заходил к его родителям и жаловался на «Ваньиня». А я знаю, что Ваньинь у нас только ты. — А если это другой «Ваньинь»? — возражает мужчина, не глядя на притихшего мужчину. — Но он жаловался дяде Усяню на его брата, а брат у него точно один — это ты! — вскликивает Цзинь Лин, тут закрывая рот ладошкой. — Только не говори никому, это секрет. — Хорошо, А-Лин, — смеясь, согласно качает он головой, смотря на смутившегося мужчину напротив, — я никому не скажу. А теперь пошлите-ка кушать, а то не успеем к окончанию обеда.