Повелитель дворца жаждет лишь покоя

Перелистав курьёзные заметки о Трёх Мирах, Тан Хуань по привычке открыл раздел рейтингов. Списки были самых разных мастей: знаменитый список красавцев, список злодеев, список праведников, список магических артефактов, список разыскиваемых — чего там только не было! И хотя прежний хозяин тела даже толком на свет не появился, его имя успело побывать в нескольких рейтингах сразу. Например: [Рейтинг злодеев Трёх Миров] 3-е место: Тан Хуань (Повелитель Дворца Вечной Радости Чанхуань). Предположительно высосал тысячу лудинов. Среди жертв — Наследный Принц Вэнь Цзюэ, Хранитель Судеб Клана Русалок Цзян Ханьцзяо, сын главы Горы Падшего Феникса Лофэншань Цзян Ляньчжи и прочие любимцы списка красавцев. Обновление: ученик секты Воды и Луны Шуйюэ Янь Фэй пал жертвой злодеяний, судьба неизвестна. [Рейтинг практиков стадии Золотого Ядра Цзиньдань] 1-е место: Тан Хуань (Повелитель Дворца Чанхуань) — сформировал золотое ядро в 15 лет. 2-е место: Янь Фэй (ученик секты Шуйюэ) — в 22 года. 3-е место: Цзян Хуэйчжи (Преподобный Вольный Ветер Фэнлин с Лазурных Вершин Дяньцаншань) — в 45 лет. [Рейтинг практиков стадии Зарождения души Юаньин] 1-е место: Тан Хуань — достиг стадии Юаньин в 50 лет. 2-е место: Цзян Хуэйчжи (Преподобный Фэнлин из Дяньцаншань) — в 352 года. [Список артефактов Трёх Миров] 7-е место: Колокол Поглощения Душ (уровень небесный, высший). Владетель — Тан Хуань. [Рейтинг загадочных личностей] 2-е место: Тан Хуань. Окутан слухами, за последние сто лет ни разу не показывался. Секты пытали пленённых учеников Дворца Чанхуань долгие годы, но так и не добыли ни крупицы правды. [Рейтинг вознаграждений Трёх Миров] 1-е место: Тан Хуань (Повелитель Дворца Чанхуань), поздняя стадия Юаньин. Награда: один миллиард духовных камней (совместная награда ста сект). ... ...... ......... Тан Хуань помолчал и устало подумал:  Может, мне просто прикончить себя, чтобы всем было веселее? И списки обновятся. Он лишь бегло перелистал — но куда ни ткни, везде попадалось его имя. Он существовал не только в сплетнях, но и на каждой второй доске позора или славы. Вдруг вспомнились вчерашние слова одного из дворцовых слуг. Тан Хуань проверил внимательнее — действительно, ни Е Чжиланя, ни прочих наложников в списках не значилось. Мир, похоже, посчитал их давно мёртвыми. И даже имея возможность связаться с Павильоном Тысячи Истин Байсяо, Е Чжилань не стал опровергать. Видно, все они готовили своё возвращение в Три Мира, а значит, рано или поздно от него отвернутся. Тан Хуань только облегчённо выдохнул: ему это было на руку. Уйдёт из Дворца Чанхуань, скрыв имя — и если потом где-то пересечётся со своими бывшими наложниками, никто не выдаст его настоящую личность. Сделают вид, будто незнакомы. Он так увлёкся, что даже Е Чжилань отметил его сосредоточенность и осторожно спросил: — Что вдруг побудило Повелителя читать "Вестник Ветра и Облаков"? Тан Хуань, спрятав вестник в пространственное хранилище, безразлично ответил: — Да так, скучно было. Заодно решил новости почитать. Е Чжилань едва заметно улыбнулся: — Прошлый выпуск, правда, вышел на славу. Как, впрочем, и дворцовые события. Говорят, вчера Цзи Яо сцепился в поединке с Цзо Хуанфа... вроде бы из-за того, что тот самовольно увёл Повелителя? Тан Хуань кивнул, но больше ничего не добавил. Е Чжилань молча всматривался в него какое-то время, а потом вдруг тихо усмехнулся: — Повелитель начал остерегаться и меня? Ну, прости, — подумал Тан Хуань. — Это ведь ты сам советовал держаться подальше от Восемнадцати гротов. А Грот Цветущей Груши, между прочим, тоже из их числа. Тем более у него и без того зияла дыра в памяти: обрывки о странной конституции, которая теперь внушала больше тревоги, чем гордости. А когда понимаешь, что каждый из этих людей преследует свои цели, верить кому-то становилось всё труднее. Вчера он уже обжёгся на доверии к Вэнь Цзюэ — и получил унизительную насмешку в ответ. А впереди — ещё вопросы к Е Чжиланю. Поэтому Тан Хуань всё же отрицательно качнул головой: — С чего бы мне остерегаться тебя? Ты же не станешь бесчинствовать без причины, как Цзи Яо. — Ошибаешься, — спокойно заметил Е Чжилань. — Я такой же беспринципный, как и он. — ... — Повелитель не верит? — голос его стал чуть мягче, чуть насмешливее. Не дожидаясь ответа, он поднялся и подошёл ближе. Одной рукой приподнял подбородок Тан Хуаня, холодные пальцы легко скользнули по его коже, коснулись гладкой линии челюсти. — Раз уж Повелитель обратился к Левому Защитнику за помощью, значит, Цзи Яо перешёл все границы, да? Скажи, вчера тебя и впрямь... облизывала собака? — Он наклонился ближе, втянул воздух у его лица. В нос ударил сладкий аромат цветущей груши. — Хм... запах Цзи Яо. И... Се Сюаня. Значит, в Грот Лишённый радости вчера отправился именно он. — ... — Тан Хуань едва удержался, чтобы не застонать вслух. Ты ещё других собакой называешь, а сам-то — настоящая ищейка! Он сидел как на иголках, спина вытянулась в струнку. Опять втянут в чужую перепалку! Пришлось примирительно выдохнуть: — Да, это был он. Но если у вас счёты друг к другу, не стоит сваливать всё на меня. Брови Е Чжиланя сурово дрогнули, но спорить он не стал. — Левый Защитник сейчас ранен. Поэтому Повелитель останется этой ночью в Гроте Цветущей Груши. Здесь никто посторонний не посмеет войти. — Договорились, — сразу кивнул Тан Хуань. Вот так бы и сразу! Зачем было устраивать эти театры? Какая, к чёрту, разница, где я сплю? К тому же у него накопилось немало вопросов к Е Чжиланю, и раз уж есть возможность обменять на это немного лишней духовной энергии — грех не воспользоваться. Такой быстрый ответ даже поставил Е Чжиланя в тупик. Он не ожидал. А Тан Хуань легко убрал его ладонь, по-дружески похлопал по плечу и сказал без тени смущения: — С практикой решим вечером. А пока скажи, мастер Е, как давно ты во Дворце Чанхуань? Дольше, чем Цзи Яо? Брови Е Чжиланя сдвинулись: — Повелитель прежде не так меня звал. — ...И как же я тебя звал? — …Чжилань. Губы Е Чжиланя были бледными, черты лица — ясными. Его прозрачные глаза отражали лёгкий отблеск собеседника: — Повелитель всегда звал меня Чжиланем. Под этим взглядом Тан Хуань снова смутился и, запинаясь, повторил: — Ч... Чжилань. А потом поспешно вернулся к вопросу. Е Чжилань вздохнул с оттенком бессилия, но всё же ответил честно: — Нет, я пришёл позже. Цзи Яо был самым первым. — Странно, — удивился Тан Хуань. — Тогда почему его уровень ниже твоего? В голосе Е Чжиланя прозвенела холодная насмешка: — Лис по природе похотлив. Наверное, он слишком часто отвлекался на Повелителя, вместо того чтобы сосредоточиться на практике. — ... — Тан Хуань прикрыл глаза ладонью. Ну да, это очень похоже на Цзи Яо. За несколько дней Тан Хуань успел заметить: каждый из наложников оставлял о себе совершенно разные впечатления. Е Чжилань — холодный, ясный ум, строгая рассудительность. Се Сюань — надменный и резкий, будто хищник на коротком поводке. Вэнь Цзюэ — лениво-раздолбайский, насквозь пропитанный праздной апатией. Цзи Яо — шумный, развязный, непоседливый. А сколько ещё тех, кого он даже толком не успел увидеть! Все — гении, каждый со своими талантами и слабостями. Тан Хуань и сам не знал, зачем прежний хозяин тела собрал их всех под одной крышей. Из простой любви к красоте? Или за этим стояло нечто большее? Но отрицать было трудно: большинство из них согласились стать наложниками ради тайны "парного совершенствования". Цзи Яо, впрочем, выглядел исключением. Вчера он так вцепился — обнимал, целовал, что угодно, лишь бы урвать лишний глоток. Если говорить о похоти, мешающей практике, Тан Хуань первым бы поверил. И тут ему вспомнился ещё один человек. — Чжилань, — осторожно спросил он, — среди Восемнадцати гротов есть же один... смертный? Из какого он грота? В голосе Тан Хуаня впервые зазвенели оттенки тепла. Имя Е Чжиланя он произнёс мягко, с нежной интонацией, от которой тот, на миг, даже потерял своё обычное невозмутимое выражение. — Грот Мукунии*, — ответил он после паузы. — Шу Тяньи.       * Мукуния — вьющееся растение с кистевидными соцветиями. — И его тоже Сяо Чанли притащил? Зачем тащить смертного? Е Чжилань покачал головой: — Нет. Его привёл сам Повелитель. Парень был обычным бродягой. Упал с высоты в десять тысяч чжан в ущелье Чанхуань, чудом остался жив. Повелитель тогда гулял возле дворца и... подобрал его. — Тогда почему я его не отпустил, а оставил? — Тан Хуань прищурился. Е Чжилань замолчал. Лицо стало холодным, как ледяная маска. — Потому что ему было некуда идти. А Повелитель... не желал отпускать. — А… — Тан Хуань попытался поставить себя на место прежнего хозяина. Тот, должно быть, знал о недостатках своей конституции, о том, что она легко может вызвать вожделение у других практикующих. Лишь перед смертными он, вероятно, мог наконец расслабить бдительность. Он раскрыл рот, собираясь спросить ещё... но Е Чжилань внезапно вынул откуда-то кисть с белым нефритовым стержнем. Кончик мягко коснулся его губ. — За одну практику можно задать лишь столько вопросов. Остальные — завтра. — ... — Тан Хуань едва не поперхнулся.  Жадина. Все эти его наложники действительно были мастерами подсчётов. Не было среди них ни одного лёгкого и сговорчивого простака. Нельзя было задавать вопросы и практиковаться днём не требовалось — от скуки Тан Хуань заёрзал. Е Чжилань уже сидел за столиком, спокойно продолжая рисовать. Любопытство взяло верх: Тан Хуань заглянул в его работу — и остолбенел. На бумаге был он сам. В белом, лёгком одеянии. С тонким мечом в руке. Лезвие поднято к небу — словно он сражался с невидимым врагом. Сцены такой никогда не было, и Тан Хуань недоумённо спросил: — Это... я? Е Чжилань закончил последний штрих и отложил кисть: — Это — будущий Повелитель. — Будущий... я? — Моя Рассекающая миры кисть — Дуаньшиби способна запечатлеть фрагмент того, что непременно случится в будущем. Глаза Тан Хуаня расширились. Так вот откуда эта его всезнающая уверенность! Всё дело в кисти. Он в самом деле недавно начал учиться владеть мечом, но ни разу не выходил тренироваться снаружи. А Е Чжилань уже видел это будущее. Значит, артефакт не ошибался — когда-то этот момент действительно наступит. И всё же Тан Хуань смотрел не на картину, а на саму кисть. Взгляд засиял жадным светом. Вот это сокровище! Желание было столь очевидным, что Е Чжилань не удержался от лёгкой улыбки: — Дуаньшиби сложна в использовании. Рисует не быстро, а время исполнения предсказания туманно. Это не сравнится с твоим Колоколом Поглощения Душ. К тому же кисть связана с моим Морем сознания. — Жаль... — разочарованно протянул Тан Хуань. Но быстро оживился: — А я... могу ею воспользоваться? Е Чжилань замер. — Повелитель хочет попробовать? — Угу, — кивнул Тан Хуань. Он хотел увидеть будущее Сяо Чанли. Того преследовало столько могущественных врагов — тревожно было, не проиграет ли он. Е Чжилань убрал старую картину, развернул новый лист и жестом подозвал Тан Хуаня. Протянул ему кисть. Но руку не убрал. Его ладонь легла поверх руки Тан Хуаня, и он встал за его спиной, почти прижав к себе, обняв над столом. Тан Хуань опустил глаза на переплетённые пальцы и на миг оцепенел. Аромат цветущей груши обволакивал со всех сторон. Тёплое дыхание касалось лица. Голос у самого уха был низким и мягким: — Это мой основной артефакт. Одной твоей духовной силы не хватит. Мы сможем лишь вместе. Прежде Тан Хуань лишь слегка нервничал рядом с ним, но сейчас... руки и ноги словно онемели. Он не смел повернуться: казалось, стоит пошевелиться — и Е Чжилань случайно коснётся его губ. — Я... я же никогда не учился рисовать... Может, сперва потренируюсь, а потом... Фразу прервал тихий смех у самого уха. Что-то мягкое коснулось края ушной раковины, и Тан Хуань вздрогнул всем телом, мгновенно заливаясь краской. — Достаточно лишь думать о том человеке, — шепнул Е Чжилань. — А кисть... Его пальцы сжали руку Тан Хуаня, направили кисть, и кончик лёгкой линией коснулся бумаги. — ...пусть двигается вместе со мной.