Если скучно – пой дифирамбы

      Сора устало вздохнула, флегматично глядя в окно своей маленькой комнатки. Старик Третий, скупердяй, даже джонину пригодное для быта жилье не хочет давать. В прочем, учитывая, что сейчас идет война… Оно и не удивительно.       Война Сору раздражала.       Точнее, не сама война, а болваны-лидеры деревень да даймё, ради собственных интересов готовые жертвовать своими шиноби. Несмотря на то, что война для политиков была бизнесом, для шиноби, как ни смешно, но дела обстояли с точностью до наоборот.       Потому что во время войны наёмные убийцы из наёмных убийц, которые за риски хотя бы деньги получали приличные, превращались в самых обычных рядовых солдат, которые гибли на поле боя и секретных миссиях ради деревни. Ни гроша за это не получая. В лучшем случае похлопают по плечику (которое несколько недель, если не месяцев трудилось толком без сна, еды и хоть какого отдыха) да напомнят о Долге Шиноби.       Глупость несусветная.       Война была выгодна только тем, кто в ней не участвует.       Но главы деревень, каждый, несли такую чушь, что Соре невольно хотелось оторвать себе уши и выколоть глаза, только бы не слышать этой бредятины и не видеть самовлюбленных рож этих каге. Везде все одно — глупцы, лицемеры и эгоисты.       А еще параноики.       Как Данзо.       Данзо Сору бесил, конечно, меньше, чем скупердяй Третий, хотя бы потому, что не скрывал своей гнилой натуры. Однако ненавидела она его куда сильнее, ведь с дедом Хирузеном расправиться было в разы проще, чем с Шимурой.       В прочем, ни разу еще размышления Соры об убийстве главы корня и его шестерки Третьего не зашли дальше простых мечтаний в такие вот редкие часы покоя между миссиями. А на миссии Сору отправляли постоянно, мотивируя это тем, что её навыки на поле боя незаменимы. Но Сора на это лишь саркастично хмыкала, давясь от истерического хохота, который даже не старалась сдержать.       О своих действительно незаменимых навыках Сора благоразумно молчала. А не считая оных, в ней, как шиноби, примечательными были только способности ирьенина, коих в Конохе с постепенным (тщательно спланированным Данзо) вырождением Сенджу было немного. Однако даже медицинские навыки Соры были лишь немногим выше среднего.       Конечно, к её сильным сторонам можно было приписать еще и хороший контроль чакры с неплохой скоростью, что позволяло ставить её в отряды с Учихами.       Ну и совершенно убитую мину, которая не меняла своего извечно кислого выражения независимо от того, приходилось ей убивать вражеского шиноби, экстренно реанимировать напарника, или пить клубничное молоко, лёжа на облезлом диване в своей комнатке, находящейся этажом выше какого-то бара, принадлежавшего прескверного нрава старухе.       Сегодня был один из немногих спокойных дней, когда Сора могла себе позволить ничего не делать и ни о чем не беспокоиться. Была бы возможность, она бы уже давно сидела на кухне в доме любимого сенсея, уплетая за обе щеки вкуснейшую еду его жены.       Сора, вздохнув, выхватила из-под кучи неразобранного тряпья пачку сигарет и вышла на свой скромный балкончик, закурив.       И сенсей, и его жена, оба сейчас находились не в Конохе, с какой-то безмерно важной миссией — Сора в подробности не вдавалась. Так что ей приходилось самой искать способы, как себя развлечь.       Однако Сора, всю жизнь прожившая в делах, и понятия не имела, чем же ей заняться.

***

      Родилась Сора в деревушке на границе стран Огня и Рек. Вторая Мировая война никого не щадила, и девчушка быстро осталась без родни и дома — все поселение было стерто с лица земли за пару мгновений — даже солнце не успело сменить положение. Похоронив то, что осталось от родителей, как требовали того обычаи деревни, Сора отправилась скитаться, время от времени пересекая границу стран.       Ей не было дело до того, где она. Есть кусок хлеба и ветка дерева над головой — и уже хорошо. Лишь бы не убивали.       Вскоре война закончилась, однако отголоски её в виде бесчисленных бандитов и лишившихся работы отступников ещё давали о себе знать, нарушая покой простых людей.       Продолжая бесцельно бродить по городам и деревенькам, однажды Сора встретила девочку, свою ровесницу. У нее была какая-то удивительная сила духа и жажда жизни — даже лишившись в войне своей семьи, она продолжала улыбаться. Соре, даже при жизни родителей ходившей с лицом человека, проглотившего лимон, трудно было её понять.       Однако одиночество тяготило её и Сора решила, что вдвоём выжить будет легче. По крайней мере, если одна из них сляжет — другая сможет позаботиться о товарище. Так и повелось.       Девочку звали очень странно — Софа.       Она и сама была очень странной — в порыве злости ругалась на неизвестном Соре языке, постоянно упоминала какие-то предметы, незнакомые сироте и все рассказывала истории о том, что знает будущее.       Раньше Сора не придавала чудачествам подруги большого значения. Она вообще ничему не придавала значения. Софу она не считала чудной — она вообще никакой оценки своей спутнице не давала. Вреда не причиняет — и на том спасибо.       Они путешествовали вместе лишь немногим больше года. Вместе крали еду, шарились по помойкам, штопали свою одежду. Вместе и впрямь было веселее.       Однако потом Софа слегла. Сначала с простой лихорадкой, как много раз до этого. Но потом у нее стали отказывать конечности — одна за другой, сначала ноги, потом руки. Затем отказали лёгкие. Сора выхаживала свою спутницу, как только могла. Она даже пыталась использовать медицинские дзюцу, стараясь восстановить их по воспоминаниям от подсмотренных тайком шиноби, но тщетно. Софа медленно угасала и все, что могла сделать для неё Сора — остаться рядом до конца.       Предчувствуя свою скорую смерть, Софа попросила подругу запомнить каждое её слово и просто поверить ее истории. Сора тогда сочла это предсмертным бредом, о чем много раз потом успела пожалеть. Но первой просьбе вняла — каждое слово подруги она запомнила.       А рассказала Софа ей многое — и о том, что на самом деле было, и о том, что будет после. Сильно после. Шестилетняя Сора была не в силах тогда все это переварить — слишком уж многое разом на неё навалилось. Однако, все же, она старательно запоминала каждое слово, каждую деталь, упомнятую подругой.       Сора понимала, что шанса уточнить потом у неё не будет.       Похоронив Софу, Сора отправилась выполнять её наставление — она вознамерилась стать шиноби. Но, конечно, самоучкой. В скрытую деревню родной страны Рек идти было сродни самоубийству — Ханзо Саламандра по словам Софы, да и по состоянию страны, был редкостным мерзавцем.       Так что Сора решила начать свою практику с все тех же рассказов подруги. Получалось криво, получалось плохо, не получалось вовсе — Сора прислушивалась к ощущениям своего тела. Так, постепенно, она научилась ощущать каналы, по которым текла чакра.       Поняв, что чувствует потоки энергии, она стала учиться направлять её в определённую часть тела — например, в руку, чтобы усилить удар. Или в ноги — чтобы быть быстрее и ловче. Получилось у неё далеко не сразу.       К семи годам Сора умела взбираться по вертикальной поверхности, ходить по воде и бегать быстрее обычного. Для того, чтобы выжить и убежать от обычных бандитов этого хватало с лихвой. С шиноби было сложнее.       К удивлению Соры, шиноби Конохи её трогать не намеревались, даже когда распознавали очаг чакры — видать, для них её попытки овладеть искусством ниндзя казались смешными. Некоторые сердобольные шиноби даже приглашали её к себе, чтобы накормить.       Конечно, помня об уничтоженной деревне, Сора им не доверяла. Но за снисхождение, коего не получала от шиноби родины, она была им искренне благодарна.       Поняв, что ниндзя Конохи к детям куда доброжелательнее оных из Скрытого Дождя, Сора приняла решение перебраться в страну Огня. Там и климат помягче, и шиноби подобрее, и выжить, следовательно, проще.       С её переездом мало что поменялось кроме пейзажей — она все так же была одна, все так же старалась подолгу не задерживаться ни в городах, ни в деревнях. Все так же Сора кормилась воровством, значительно наловчишись в этом деле благодаря чакре.       Единственным примечательным событием того периода своей жизни Сора могла назвать пробуждение Кеккей Генкай. Он был забавным, но жаловаться было грешно — его наличие лишь больше упрощало воровство, а значит, улучшало ее скромную жизнь.       Сила её заключалась в способности двигаться бесшумно, как бы смешно это не звучало. Однако только представьте — ни единое ваше действие, будь то дыхание, чахоточный кашель или оброненный ящик, не будет услышано.       Сора не знала, откуда взялась эта сила, какой принцип ложится в её основу и какие ещё она даёт возможности. Её волновало только то, что теперь она была ещё незаметнее. Осовоившись с новой силой, Сора решила податься в наёмные убийцы. Конечно, до профессиональных шиноби ей, что до пробуждения Шарингана, но вот расправиться с разбойниками или иными гражданскими для неё уже было вполне реально. Да и цену она за свои услуги брала куда меньшую, чем профессиональные шиноби — чем не причина?       Дело пошло в гору, у Соры стали водиться деньги, появилась возможность есть не только стухшие яблоки со свалки, но даже самое дешевое мясо. Конечно, этого все еще не хватало для растущего организма, но было всяко лучше помоев, коими она питалась до этого.       Вскоре, однако, убийство гражданских, даже если то были разбойники, стало для Соры делом скучным. Несмотря на то, что даже этих денег хватало на самое необходимое, в ушах у девочки все еще звенели наставления Софы. Хоть Сора и считала себя слишком великой посредственностью для спасения кого бы то ни было, стать как можно сильнее, чтобы хоть собственную жизнь сохранить, ей было важно.       Так, в свои девять Сора стала брать миссии по сопровождению торговых караванов. Конечно, сначала ей не доверяли, но стоило ей показать свой послужной список и привести свидетелей, как разговор уходил в совершенно иное русло.       Торговцы вскоре поняли, что маленький убийца мог стать их козырем в борьбе с шиноби, ведь на него скорее не обратят внимания, чем на рослого воина с массивным мечом за спиной.       Сопровождая караваны, Сора пару раз поучаствовала в битве с шиноби. Даже один раз имела честь с шиноби делить миссию — тогда она многое от него узнала о чакре. Этот широкой души человек несказанно помог девочке, разъяснив, где она ошибается, и научив паре самых простых печатей.       Дело пошло в гору, и Сора с каждым заказом становилась всё сильнее. Уже в девять лет, несмотря на отчаянную худобу, вызванную бесконечными голоданиями, она выглядела крепкой, под лохмотьями мешковатой одежды виднелись рельефные мышцы, результат непрестанных тренировок. Сора закалялась в бою, училась убивать быстро, бесшумно. Конечно, о своей способности она молчала, никогда не применяя её при свидетелях.       Истории Софы о судьбах тех, кто свой особый дар разболтал, отлично способствовали паранойе и предельной осторожности.       Когда Соре было десять, она встретила своего сенсея. Тогда ещё только будущего.       Произошло это при обстоятельствах не самых радужных, однако ту встречу Сора по сей день считала одной из величайших отрад в своей пустой и бессмысленной жизни.       В тот раз она шла с очередным заказом по сопровождению каравана, как на их группу напали. И не абы кто, а профессиональные шиноби. Чунины. Сора тогда, конечно, сумела убить одного, но силы ребенка и одного бандюги против двух профессиональных убийц были явно неравны. Тем более, Сора была ранена в ногу.       Ситуация была опасная, прямо сказать, безнадежная, так что Сора, посчитав свою жизнь важнее заказа, воспользовавшись неразберихой, сбежала с поля боя. С повреждённой голенью далеко уйти девочка не смогла. Чакра кончалась, боль все ощутимее сковывала немеющую ногу, а усталость после недели бессонных ночей лишь усугубляла и без того плачевное положение наемницы-самоучки.       Сора держалась на чистом упрямстве да силе воли, не давая себе провалиться в беспамятство в небезопасном лесу, который ещё Ками весть сколькими шиноби кишел.       Прыгая по деревьям, стремясь уйти как можно дальше от места битвы, девочка совершенно потеряла счёт времени. Она надеялась добраться до города, да хоть бы до деревеньки какой, чтобы там, находясь уже на виду у людей, отдышаться, прийти в себя, подлечиться, наконец. Однако вместо поселения она вышла на шиноби.       Их было трое — у всех протекторы Конохи.       Они сидели возле небольшого костра, чей дым стелился по траве, о чем-то непринужденно разговаривая.       В воспоминаниях Соры сразу всплыли ниндзя Листа, предлагавшие ей еду.       Однако нападение…       Сора застыла, не зная, что делать. Сил у неё, чтобы бежать дальше, не осталось совсем. Раненая нога предательски дрожала, отказываясь держать свою хозяйку. Вскрикнув, окончательно выдавая своё местоположение, она упала на колени, больше не в силах сдерживать боль.       Кажется, её ранили отравленным оружием.       Сора усилием воли заставила себя поднять глаза на шиноби. Все трое смотрели на неё, будучи в боевой готовности. И только у одного был такой странный, встревоженный взгляд, будто он и не думал её подозревать.       Сора уже готова была открыть рот в мольбе о помощи, но, видимо, под воздействием яда (а может и от накопившегося истощения) рухнула без сознания.       Последнее, что запомнила Сора — чьи-то сильные, теплые-теплые руки.       Пришла в себя она достаточно скоро — всего спустя пару часов. Она обнаружила себя на чьей-то спине. Сознание было ещё мутным, спутанным, но она четко осознавала, что ногу ей туго перевязали, не давая яду распространиться по организму. Ее куда-то несли, и будь Сора в рабочем состоянии, она бы обязательно вырвалась из этих чужих ей рук, однако сейчас она и в сознании-то едва была способна удержаться. Что уж говорить о побеге от отряда взрослых профессиональных шиноби.       В полубессознательном состоянии Сора продержалась вплоть до самого прибытия отряда к каким-то безумно высоким стенам.       Это, должно быть, и есть Коноха, — было последней мыслью, промелькнувшей в её спутанном сознании прежде, чем Сора вновь провалилась в тяжкое забытье.       Очнувшись окончательно, Сора сначала подумала, что умерла — слишком белым было все вокруг. С непривычки белизна слепила, заставляя глаза слезиться. Сора зажмурилась поскорее, чтобы больше не раздражаться.       Потом к ней приходили какие-то незнакомые люди, трогали её тело, о чем-то переговаривались. Но сознание все еще было мутным, Сора даже силой воли не могла заставить себя разобрать, о чем говорили те люди.       Так, без движения, Сора провела, наверное, несколько недель, прежде чем смогла все же самостоятельно встать. Все это время её периодически посещали странные люди в белых халатах и что-то ей говорили.       Сора не доверяла им, но врождённая безразличность и тут не осталась в стороне.       Несмотря на постоянное чувство опасности, она оставалась спокойна, словно заведенная выполняла указания этих людей, умом даже не понимая, что от нее хотят. Спустя ещё неделю к ней пришёл он — его она узнала сразу. Тот шиноби Листа, который не смотрел на неё с опаской.       Это был совсем ещё молодой парень с растрепанными волосами цвета соломы и небесно-голубыми глазами, которые смотрели на мир открытым и искренним взглядом. Всем своим расслабленным видом он словно кричал о своём дружелюбии. Глядя на неё, он тепло улыбался.       — Как ты себя чувствуешь?       Сора растерялась, не зная как ответить. Её никогда не волновало её самочувствие больше, чем было необходимо для пребывания в сознании. Голова, конечно, ещё гудела, но Соре приходилось выполнять заказы и в лихорадку, так что вряд ли это можно счесть проблемой.       — Все хорошо, — убежденно кивнула она, вглядываясь в лицо этого странного человека, пытаясь понять, о чем он думает.       — А врачи говорят, тебе ещё не меньше недели стоит беречь себя и избегать нагрузок. Я три недели ходил сюда, пытаясь тебя навестить, но мне только сейчас разрешили, — он широко улыбнулся. Сора не могла понять — зачем?       — Но я правда чувствую себя в форме, — упрямо кивнула Сора. Её голос звучал так же равнодушно, как и всегда.       — Это решать позволь врачам, — он подошел к ней и положил свою ладонь на её макушку.       Сора пыталась было вырваться, инстинктивно посчитав это угрозой. Однако рука оказалась такой тёплой и мягкой, что ей хотелось, чтобы он не отпускал её.       — Что будет со мной дальше? — она смотрела на этого странного человека, пытаясь понять, о чем же он думает. Что же это за странная эмоция старательно прячется за тёплой улыбкой?       — Поскольку это я привел тебя в деревню, я должен за тебя отвечать, — человек присел перед ней на колени, обхватив за плечи, — Но мне сказали, что я еще слишком молод и не могу взять тебя к себе. Тебе выдадут своё жильё и отправят в Академию шиноби, а я буду навещать тебя, когда буду свободен. Если тебе что-то понадобится — не стесняйся искать меня, — лучезарная улыбка, игравшая на всем его лице внушала невероятное доверие, дарила ощущение покоя… И защищенности.       Сора лишь кивнула ему, попытавшись улыбнуться в ответ. В прочем, судя по тому, как подавил смешок этот парень, вышло у неё криво. Что поделать? Даже Софа не сумела научить Сору улыбаться.       — А как вас зовут? — последний вопрос она задала, когда он собирался уже было уходить.       Он застыл в дверях, затем обернулся, виновато потирая затылок.       — Минато Намиказе, — вновь ясная, словно солнце, улыбка, — А как зовут тебя?       — Сора.

***

      — Снова ты здоровье себе портишь? — внезапно возле неё на периле балкона появился Учиха Шисуи.       — Я же ирьенин, — Сора легко пожала плечами и выпустила колечко дыма, не меняя выражения лица, — В крайнем случае и подлечусь.       — Даже твой сенсей просил тебя бросить, а ты все не слушаешь его, — Шисуи осуждающе покачал головой, задорно ухмыляясь.       — Ты решил наш единственный выходной потратить на нотации? — Сора вскинула брови, усмехнувшись краешком губ, — Неужели тебе больше нечем заняться…       — Ну почему же, — деланно удивился Шисуи, — Я могу ещё няньчить своего младшего родственника.       — Учиха Итачи? — протянула Сора, роясь в собственных воспоминаниях, — Ему разве не должно скоро исполниться четыре года?       — Именно, — кивнул Учиха, довольный тем, что напарница помнит все его рассказы, — Ты бы видела, какое он очаровательное создание.       — Поверю тебе на слово, — лишь покачала головой Сора на очередную попытку Шисуи затащить её в клановый квартал, — Сам ведь знаешь, у меня хорошо, если день отпуска за пол года работы наскребется, куда мне с детьми возиться.       — И то верно, — мечтательно улыбнулся Шисуи, по-прежнему сидя на перилах       Они замолчали, каждый вспоминая свои миссии — совместные. И одиночные.

***

      Как и сказал Минато, сразу после выписки Сору отвели в какой-то дальний район деревни и, выдав ей ключи, оставили наедине с новообретенным жилищем. Им оказалась маленькая квартирка, находившаяся в двухэтажном облупившемся здании. На первом этаже располагался бар, которым владела прескверного нрава старушка по имени Отосе. От неё вечно пахло сигаретами и алкоголем, который она подавала в своём заведении, где вечно случались драки пьяных шиноби. Второй занимало два жилых посещения — комнатка Соры и просторная квартира напротив.       Квартирка, которую выделили Соре состояла из маленькой комнатки, совмещенной с кухней, да такого же совмещённого санузла. Сора не жаловалась — в сравнении с жизнью в лесах, где убить её могли в любой момент, это жилище было для неё едва ли не дворцом.       На следующий день к ней пришёл Минато. В руках он держал два конверта. Как оказалось, в обоих были деньги для её проживания на месяц. Минато сказал, что каждый месяц он будет доставлять ей деньги, которые выделяет на её содержание деревня, а сегодня расскажет ей о самых важных местах Конохи и покажет дорогу до Академии, куда со следующего же дня ей надлежит ходить для обучения.       Сора на это лишь безразлично кивнула. Она сомневалась, что задержится в Академии. Среди детей, выросших в мире ей, всю свою жизнь боровшейся со взрослыми на равных, делать нечего.       Экскурсия по деревне точно так же не вызвала у Соры ровным счетом никаких эмоций. Она лишь равнодушно запоминала, где находится магазин с продуктами, где можно вкусно поесть за копейки, где купить одежду. Теперь позволить себе воровство она не могла. Знала, что этим подведет Минато.       А он, кажется, был немного расстроен, что любимая деревня не вызвала у его новой подопечной восторга или хоть малейшей радости. Он даже подумал, что слишком скучно рассказывает и это досаждает ребенку. Но Сора заверила его, что деревня ей нравится, и он, кажется, успокоился.       Дорогу до Академии она запомнила особенно внимательно. Если Минато сказал, что ей надо будет туда ходить, значит придется ходить.       Софа сказала, что человека по имени Минато надо обязательно спасти.       В конце экскурсии он привёл её к пятиэтажному зданию и указал на окно под самой крышей, с улыбкой называя то место своим домом.       — Если тебе что-то понадобится или просто будет одиноко, можешь приходить сюда! Я всегда буду рад тебе помочь, если только буду в деревне, — он вновь широко улыбнулся, погладив её по макушке.       Сора кивнула, вырезая слова на сердце.       Она пошла в Академию, как и просил Минато. Когда её поставили перед целым классом детей, ей стало неприятно. Знакомство вышло кратким и дальше простого представления дело не зашло. Помня о том, как хоронила Софу, Сора не хотела снова привязываться к детям. К тому же эта мелочь, хоть и была поголовно выше неё, в бою не способна была выстоять и пары секунд.       Умением направлять чакру, оказывается, эти дети не владели.       В Академии Сора не задержалась надолго. По прошествии полугода она досрочно выпустилась, успешно сдав все экзамены. Ребенку, с малолетства выгрызавшему свою жизнь у взрослых шиноби, нечего было делать среди тех, кто не знал лишений страшнее отключения электричества.

***

      — Зачем ты пришел ко мне? — спросила Сора, наклонив голову, отряхивая пепел с сигареты.       — Не хочешь пойти поесть данго? — Шисуи заглянул в глаза напарнице.       — Я бы скорее сходила выпить, — усмехнулась Сора, прикрыв веки.       — Ты же знаешь, что тебе нельзя, — Учиха закатил глаза.       — Данго так данго.       Сора качнула сонной головой, выражая согласие, и спустя всего несколько минут они уже лежали на крыше одного из немногих высотных строений деревни, наблюдая за снующими туда-сюда людьми снизу, уплетая за обе щеки купленные в каком-то ларьке сладости.       — Такая умиротворенная картина, — протянула Сора, разглядывая играющих в ниндзя маленьких детей, — После непрекращающихся сражений… Видеть такое непривычно.       — И то правда, — кивнул Шисуи, сладко улыбаясь, — Но разве это не может не радовать? Хоть у кого-то есть возможность играть, вкусно есть и спать в тёплой кровати…       — А не проводить месяцы в бесконечных сражениях, питаясь то пилюлями, то придорожной травой, отдыхая на ветках деревьев, — фыркнула Сора, — Если однажды это закончится, было бы славно.       — Жаль только, что люди даже в мирное время найдут повод разругаться из-за пустяка, — легко улыбнулся Шисуи.       — И каждый раз по их вине все шишки нам, — согласно кивнула Сора.

***

      После выпуска Сора не стремилась брать сложные миссии и не мчалась за повышением. Ей нужны были деньги, чтобы себя прокормить, и зарплаты генина на её скромные потребности было более, чем достаточно.       Это расстраивало Минато, ведь он видел потенциал своей подопечной, обучением которой занялся сразу же после её поступления в Академию по просьбе самой же Соры. Однако он не требовал от неё участия в экзамене и ни разу не упрекнул ученицу в отсутствии амбиций.       Обучаясь у Минато, Сора познакомилась и с его тогда ещё девушкой. Кушина была невероятно красива. Яркая, открытая, взбалмошная, вспыльчивая, она прекрасно смотрелась рядом с вечно спокойным сенсеем. При первой встрече Сора, конечно, немного стеснялась, но Кушина быстро оказалась очарована кислой миной девочки и утащила за собой с тренировки, вознамерившись превратить вечно сонное существо с миной человека, проглотившего пять лимонов, в нормального ребенка.       На покупку одежды для Соры Кушина потратила едва ли не половину своей зарплаты (в прочем, то были лишь догадки самой девочки). Увидев же, где жила ученица её дорогого Минато, Кушина, воспылав праведным гневом, тотчас же направилась к Хокаге с требованием поселить ребенка хотя бы в благополучном районе. Старик Третий в просьбе отказал, объясняя это тяжёлым финансовым положением деревни.       Разгневанная Кушина потащила девочку себе домой, где щедро ее откормила и, усадив на стул, закутанную в плед, с кружкой тёплого молока, сама уселась за столом с термосом какого-то травяного настоя, понося скупердяя Третьего, на чем свет стоит. После, когда к ним пришёл Минато с тремя большими пакетами продуктов в руках, Кушина и его усадила с кружкой чая, заставив выслушивать её недовольства.       Вскоре и сенсей, видимо, под воздействием настойки, разошёлся, высказывая все своё накопившееся недовольство действиями Третьего.       А Сора лишь молчала, недоуменно хлопая глазами да потягивая тёплое молоко из кружки. Ей было непонятно, что вызвало у этих молодых людей столько недовольства. Ей дали жилье, выдавали деньги на жизнь, обеспечили даже образование, чтобы она могла в будущем прокормить себя. Чего ещё ей желать?       Соре было невдомек, что денег, которые выделяла ей деревня, хватило бы лишь на пакет просроченного молока да пару пачек быстрой лапши, а добрых три четверти всех её расходов покрывал из своего кошелька Минато.       С того дня Кушина взяла себе за правило в перерывах между миссиями брать Сору под полную свою опеку. Она водила её в Академию, носила ей обеды, кормила ужинами, мыла и занималась лечением. Порой ей даже удавалось убедить неразговорчивую девочку остаться у неё на ночь.       Сора очень любила сенсея и Кушину.       Несмотря на то, что они были старше неё всего на восемь лет, когда она была с ними, ей казалось, что у неё есть родители.       Через месяц после выпуска Соры из Академии сенсей и Кушина поженились. Сразу после свадьбы они купили двухэтажный домик в хорошем районе Конохи, на который, оказывается, все это время копили. Они хотели и Сору позвать жить к себе, однако та отказалась. Ей казалось неправильным вторгаться в их собственный мир. Да и от столь бесценной помощи ей было порой неловко. Она боялась, что не сможет им отплатить.       Софа сказала, что Минато и Кушину обязательно надо спасти.

***

      — О чем задумалась? — Шисуи с интересом наблюдал за едва заметными переменами в лице Соры.       — Скупердяй Третий, кажется, нарочно не дает мне видеться с сенсеем, — недовольно протянула она, запуская в рот очередную палочку с данго.       — В самом деле? — Учиха развалился на крыше, блаженно закрыв глаза.       — Сам посуди, — говорила Сора с набитым ртом, — Моя первая же одиночная миссия затянулась на полтора года, причем пятнадцать месяцев из восемнадцати я провела на чужбине во время войны. И все это время сенсею не давали миссий, которые отнимали бы больше месяца.       — Было дело, — согласно кивнул Шисуи, проглатывая десятую по счёту порцию сладостей.       — Стоило мне вернуться, как я узнаю, что сенсею выдали группу малышни и отправили с ними на задание, которое поручить стоило бы шиноби вроде нас с тобой, — Сора запустила в рот очередную палочку, — И в результате сенсей едва не лишился ученика. Не успеваю я даже привести себя в порядок и навестить учителя, как нас с тобой отправляют на миссию. По возвращении же я узнаю, что сенсей отбыл на фронт ещё три дня назад.       — А стоит Минато-сану вернуться, как нас с тобой снова отправляют в разведку, — продолжил её мысль Учиха, распахнув глаза, — А еще, Сора, если бы ты перед уходом не вынесла мне и Минато-сану все мозги с тем, чтобы мы ни в коем случае не допустили пропажи Обито, то твой сенсей на самом деле лишился бы ученика.       Шисуи улыбался, словно кот, ожидающий похвалы.       — И я искренне вам признательна за то, что вы прислушались к моим бредням, — кивнула, лениво прикрыв веки, Сора.

***

      С Шисуи они познакомились сразу после выпуска. Хоть дети и были ровесниками, но Учиха, выпустившись на полтора года раньше, уже имел ранг чунина, в то время как Сора была всего лишь генином. Хоть она и не спешила рваться вверх по карьерной лестнице, довольная своим текущим уровнем жизни, разница между ней и другими выпускниками, хоть те и были старше неё, была очевидна управлению.       Сора не умела работать в команде, не общалась с товарищами и действовала слишком быстро и жестоко для неподготовленных детей. Так что руководство в лице скупердяя Третьего, устав слушать жалобы на неподходящего шиноби, определило её в пару к Шисуи Учихе, гению своего поколения.       Старик надеялся, что сразившись с ним, Сора проиграет и поймет, что не всесильна. Надеялся, что изнурительные тренировки и бешеный темп развития Учихи будет не по силам девочке без клана. Тогда, рассчитывал Хирузен, она сама согласится вернуться в команду генинов, чтобы больше не испытывать экстремальных условий.       Однако он не учел, что с рождения Сора росла в куда худших условиях, и тренировки с Шисуи напротив принесли ей облегчение. В каждом своём поражении она находила новые и новые ошибки, которые потом разбирала с сенсеем, тогда ещё только её, и снова шла на спарринг с Шисуи, чтобы отточить новые навыки.       Учихе же, в свою очередь, было отрадно найти напарника, который был способен за ним поспеть, не боялся крови и был привычен к суровым условиям жизни настоящего шиноби. Характер её, конечно, немало его удивлял. Даже среди ветеранов Второй мировой войны шиноби он не встречал настолько безразличных людей. Сора не улыбалась, не имела интересов или предпочтений хоть в чем-то.       Все своё свободное время она проводила либо тренируясь с ним, либо занимаясь с сенсеем, либо поглощая вкуснейшую еду, с великой любовью приготовленной для неё Кушиной. В прочем, порой она могла пропасть на несколько дней, даже недель, а потом объявиться, как ни в чем не бывало с гигантских размеров тенями под глазами, осунувшимся лицом и урчащим на всю Коноху животом.       Жена Минато-сана была, пожалуй, единственным во всей Конохе человеком, который мог заставить Сору после таких исчезновений есть что-то кроме пилюль, носить что-то меньше двух месяцев без стирки и вообще смотреть в своё отражение.       Шисуи забавляла его напарница.       Несмотря на её безразличие к собственной внешности, люди, которые имели удовольствие видеть её не только пыльной и потной сразу после миссии, но и чистой, умытой и отдохнувшей, поголовно сходились во мнении, что Сора была красива.       Её синие с сиреневым отливом волосы, подернутые сединой, обычно скрытые капюшоном, едва доставали ей до плеч. Сора все порывалась постричься совсем коротко, как Шисуи, но каждый раз её останавливали три пары протестующих рук. Объясняли они это тем, что волосы её невероятно красиво обрамляли её смуглое лицо. На миссиях она обычно стягивала их в тугой пучок, а в свободные дни лишь собирала верхние пряди, чтобы те не лезли в лицо.       Большие в детстве глаза с возрастом становились всё уже, словно она всегда ходила лениво щурясь. Пушистые седые ресницы, обрамляющие миндалевидные глаза, да и в целом миловидное лицо Соры создавали поразительный контраст со шрамом, который проходил от одной скулы к другой, рассекая лицо по переносице надвое.       Этот шрам она нанесла себе сразу после похорон Софы. У неё был такой же, — ответила она тогда сенсею на вопрос.       После смерти Софы Сора вообще стала часто копировать её. Пыталась улыбаться, как Софа, есть то, что любила Софа, даже говорить, как Софа. Это вовремя заметил сенсей.       Терять друзей больно, — сказал он тогда, — Но терять ради памяти о них самого себя значит причинить им боль.       И Сора перестала. Лишь шрам на лице остался, как напоминание о мимолётной слабости вечно холодной и исполнительной АНБУ.       В АНБУ Сора попала вместе с Шисуи. И там они тоже продолжили работать вместе. Оба скрытные, оба быстрые, оба действуют на опережение. Хотя у АНБУ нет устоявшихся команд, лишь отряды, Шисуи и Сору никогда не ставили в разные группы. Знали, что даже АНБУ не смогут сработаться с кем-то вроде Соры.       Став членом АНБУ Сора получила ранг чунина. Это произошло через пол года после её выпуска. Меньше, чем через год её отправили в одиночную миссию.       У Соры в голове трезвонил набат. Она от чего-то знала, что уходит надолго.       — Когда тебе будет двенадцать, начнется Третья Мировая война шиноби. Не дай беде случиться с Обито Учихой, — всплыли в памяти слова Софы.       Перед своим отправлением Сора потребовала от Шисуи, чтобы тот, по возможности, проследил за командой Минато-сенсея. Потом пришла к сенсею и, убедив Кушину, что требовать от Хокаге передать миссию другому человеку не надо, несколько раз повторила сенсею, чтобы он сделал все возможное, чтобы его ученики не отправились на войну, которая вот-вот начнется.

***

      — Я все еще не могу понять, откуда ты столько знаешь, если даже деталями своих миссий не интересуешься, — вздохнул Шисуи, запивая сладости холодным чаем.       — Помнишь ведь, я говорила про Софу? — отозвалась сквозь блаженную полудрему Сора.       — Как не помнить, — Шисуи вглядывался в облака, пытаясь разглядеть за ними звезды, — Из-за неё ты изводила себя так долго.       — Учиха Мадара сошёл с ума, потеряв младшего брата, — пожала плечами Сора, — Почему же я не могу испытывать боль, лишившись единственного друга?       — Не мне судить о твоей жизни, — лишь отозвался флегматично Шисуи, допивая остатки чая, — Но при чем здесь твоя покойная подруга?       — Это она мне все рассказала, — усмехнулась Сора, — Софа часто рассказывала небылицы о том, что она из другого мира, что знает наше будущее. Я тогда не придавала особой значимости её словам, думала, она обычная сумасшедшая, — Сора подавила горькую улыбку, — Но потом, когда я стала все больше находить подтверждений её словам, я поняла, что она действительно многое знала.       — Значит, о том, что Обито погибнет, — протянул Шисуи, — Тебе рассказала тоже она?       — Именно, — кивнула Сора, выхватывая свой стакан с прохладным напитком из рук товарища, — Уходя на миссию, я посчитала, что излишняя осторожность еще никому не вредила. Лучше вы сочтете меня странной, чем погибнет Обито. Ведь его смерть повлечет за собой многие трагедии. Из-за него погибли бы сенсей и Кушина.       — Из-за него? — Шисуи сощурился, пытаясь понять суть её слов.       — От его рук, — кивнула Сора, — Я не герой, чтобы спасать мир. Но сенсей был первым, кто захотел взять за меня ответственность. Он позаботился обо мне, когда никто не хотел. Они с Кушиной стали для меня… Как мама с папой, — Сора тепло улыбнулась, пряча улыбку в стакане с чаем.       — И это единственная причина?       — Нет. Еще ты, — не моргнув и глазом отозвалась Сора, — Смерть сенсея, по словам Софы, положила бы начало заговору Учих. И ты бы совершил самоубийство, спрыгнув со скалы, твой клан бы вырезал Итачи.       — Зачем бы мне лишать себя жизни в такой момент? — недоуменно вскинул брови Шисуи.       — Я плохо помню, — протянула Сора, — Но, кажется, из-за твоих глаз.       — Поэтому ты сказала мне никому не рассказывать про свой Мангекьë Шаринган? — в голове Учихи сложился пазл.       — Верно, — кивнула Сора, вновь отпивая из стакана.       — Всегда поражался твоему умению говорить самые жуткие вещи с таким безразличным лицом, — усмехнулся Шисуи.       — А я всегда поражалась твоему умению так спокойно воспринимать каждую чушь, которую я тебе говорю, — улыбнулась Сора краешками губ.

***

      Сора отбыла в Деревню Скрытого Тумана в полночь. По дороге к границе стран ей посчастливилось встретить Цунадэ. Сора прицепилась к ней, что банный лист, умоляя посмотреть на её навыки ирьенина, которым она втайне ото всех обучалась и помочь составить план дальнейшего изучения техник.       Что сподвигло Цунадэ согласиться, Сора не знала, да ей и неважно было. Главное, что она сможет улучшить свои навыки, структурировать знания, найти путь дальнейшего развития. Достижения Соры были раскритикованы Цунадэ в пух и прах. Сора не унывала и, запомнив каждое её замечание, с новой силой налегла на изучение медицинских ниндзюцу.       Тогда же, от Цунадэ, Сора узнала, что её Кеккей Генкай позволяет ей не столько становиться беззвучной, сколько скрывать очаг чакры — либо исключительно свой, либо всего, находящегося в радиусе двух метров. В прочем, техника эта сжигала немало чакры даже при хорошем контроле, так что саннин посоветовала Соре пользоваться техникой лишь в случае крайней необходимости.       С одной из легендарных саннинов Сора пробыла чуть больше месяца. Начальству она отправила сообщение, что по пути в пункт назначения столкнулась с шиноби-отступниками, была ранена в ходе битвы и из-за необходимости восстановиться задержалась. Начальство эту отмазку проглотило, а Сора, довольная новыми знаниями, снабженная новыми свитками и вдохновлённая похвалой Цунадэ, направилась, наконец, в Скрытый Туман.       Там её и застала война. Проведя три месяца в деревне, Сора получила указ разведать обстановку в деревне Скрытого Дождя. Эта часть миссии тоже не продлилась долго, лишь два месяца. Стоило ей узнать, что деревня раздирается внутренними конфликтами, а власть Ханзо Саламандры находится под угрозой, но все еще держится, как начальство направило её в Скрытый Песок.       Там она задержалась уже на долгие пол года, пытаясь выведать хоть что-то. Деревня была крайне скрытная, настроения у народа были не самые болтливые. Хотя даже просто гуляя по улицам и разглядывая окна казарм для шиноби она сумела высчитать примерную численность их войск, изучить линию обороны и даже рассчитать, сколько дней осады понадобится, чтобы взять деревню (а это было крайне важно в условиях войны).       В прочем, её жизнь едва не оказалась под угрозой из-за того, что еще один засланный шиноби Конохи совершил ошибку и выдал себя. Начальство срочно приказало Соре покинуть Песок и направиться в деревню Скрытого Облака.       Девочка могла лишь поворчать на Скупердяя и Параноика, но делать нечего — неподчинение приказам приравнивалось к дезертирству, особенно в военные годы. А предательство в свою очередь, уже каралось смертью. Становиться нукенином и подводить сенсея же ей не хотелось, так что Сора отправилась, куда приказали.       В Облаке она провела совершенно безрезультатные шесть месяцев. В прочем, безрезультатными они были лишь в глазах самой Соры — всего две мелкие диверсии, некоторые детали личной жизни джинчурики Восьмихвостого да расположение важнейших открытых построек деревни.       Пользуясь тем, что в последних двух деревнях она задерживалась надолго, Сора практиковала свои навыки ирьенина на самой себе или случайных животных. Так она узнала, что чакра её не оставляет следов на живых существах.       К концу миссии длинной в полтора года, в свои тринадцать, почти четырнадцать, Сора могла похвастать навыками ниндзя-медика чуть выше среднего. В её силах было вылечить ранения средней тяжести, вывести яд, если тот не имел особых свойств и слишком сложного состава, ну и залечить саму себя, конечно же.       Письмо с требованием вернуться в Коноху застало Сору медитирующей под водопадом. Недовольно вздохнув — начальство вертело ею, как хотело — она встала и, не дожидаясь даже, когда высохнет одежда, направилась к пропускному пункту, где её тщательно проверили на наличие тайных посланий, печатей и чакры. Хвала её Кеккей Генкай, ничего из этого обнаружено не было, и Сора благополучно вернулась домой.

***      

      — Как думаешь, куда нас отправят завтра? — задумчиво пробормотал Шисуи, лениво прикрыв глаза.              — Уже даже не сомневаешься, что дольше одного дня нам прохлаждаться не дадут? — Сора лишь фыркнула, сминая стаканчик из-под допитого чая.       — За год в таком темпе любые сомнения отпадут, как ни старайся верить в честность нашего начальства, — Учиха прикрыл глаза, распластавшись на крыше.       — Если бы честность была единственной проблемой, — Сора недовольно цокнула языком.       — Тебе все еще не хотят давать добро на переезд в пригодное для жизни место? — Шисуи сочувственно посмотрел на напарницу.       — Даже если покупать его на собственные накопления, — подтверждающе кивнула Сора.       — Знаешь, мне порой кажется, что старикашка просто боится, что в комфортных условиях ты расслабишься и станешь хуже выполнять миссии. Еще чего доброго так изнежишься, что больше не согласишься на полтора года уходить непойми куда непонятно для чего, — усмехнулся Шисуи, сжигая пакет из-под доеденных данго в маленьком огоньке.       — Скупердяй, одним словом, — Сора, последовав примеру друга, улеглась на крыше, уложив голову на руки.       — Что есть, то есть, — улыбнулся резкости подруги Учиха, — Джонинов S-ранга в Конохе можно по пальцам пересчитать, а он жалеет для одного из них сносного жилья.       — Не напоминай мне о том, что меня оставили в дураках, Учиха, — Сора сощурилась, недовольно поморщившись при упоминании своего звания.       Джонин S-ранга, какая же дурость.

***

      По возвращении с затянувшейся неприлично надолго миссии, Сору встретил лишь одинокий Шисуи, да и тот у самих ворот, отправленный охранять границы.       В кабинете Хокаге старый скупердяй неприлично долго заливал ей о том, какая она молодец, что исполнила свой долг шиноби, последовала Воле Огня, не подвела свою родину и внесла вклад в улучшение военного положения Конохи.       Соре на эти его заявления хотелось лишь смачно зевнуть, да плюнуть ему под ноги, лишь бы заткнулся. Вся эта высокопарная ахинея успела ей надоесть за те месяцы, что она лицезрела Каге разных деревень, с точно такими же высоко одухотворенными лицами вещавших однотипную пургу.       Словно с одного завода выпустились, ей Ками.       Под конец своей речи старикашка плавно перевёл разговор с её заслуг на её прогресс в качестве шиноби. Даже пригласил какого-то АНБУ для проверки её навыков. В бою Сора показала себя так же, как и всегда — сильная в тайдзюцу, била быстро и метко, но беспросветно посредственная в ниндзюцу и затяжных боях.       Так же Сора обмолвилась о своих продвижениях в области медицинских дзюцу, разумеется, благоразумно умолчав и о встрече с Цунадэ, и о реальном уровне своих навыков.       В прочем, учитывая, что в Конохе ниндзя-медики были считай вымершим видом, этого факта вкупе с её достижениями для скупердяя оказалось достаточно, чтобы присвоить тринадцатилетней Соре ранг джонина S-класса.       На следующий же день её отправили на подмогу Шисуи — охранять границы.       Миссия не продлилась меньше двух месяцев и вскоре Сора вновь оказалась в ставшем ей уже ненавистным кабинете Хокаге.       За свои достижения Сора посчитала разумным попросить вместо денежного вознаграждения (которое, к слову говоря, было нищенски малым, как оказалось позже, из-за воровства Данзо) выделить ей комнатку хотя бы немного ближе к центру деревни, чтобы качество её отдыха было хоть немного выше.       Старый скупердяй ей отказал, сославшись на тяжкие военные времена и в тот же день, словно мстя за своеволие, отправил Сору опять на границу. На этот раз уже с другого края.       С тех пор и по сей день, когда война уже была близка к завершению, Сора не знала и дня покоя. Стоило ей вернуться с очередной миссии с успехом, как Хокаге уже спешил всучить ей очередное руководство к новому заданию и спешно высылал ее из деревни, ссылаясь на нехватку кадров.       Почему этот бравый воин, изо дня в день вещавший о Воле Огня и долге шиноби, не последует примеру Второго Хокаге и не отправится на фронт, вдохновлять войска и помогать товарищам, для Соры было загадкой.       В прочем, кажется, только её да Шисуи это вообще интересовало.

***

      — С тех пор как тебя отправили на ту миссию, ты так и не виделась с Минато-саном? — вдруг спросил Учиха, приоткрыв один глаз.       — Верно, — кивнула Сора, раздраженно вздыхая. Она не видела сенсея почти три года. Почти три года все, что ей оставалось — это слушать рассказы Шисуи, которому хоть иногда удавалось пересечься с сенсеем.       — А старик и впрямь тебя не любит, — усмехнулся Шисуи, открывая второй глаз.       — Это же скупердяй, — хмыкнула Сора, кривя губы в усмешке, — Мне интересно, кого он вообще любит, кроме себя.       — Быть марионеткой параноика? — выгнул в ироничном вопросе бровь Шисуи, принимая сидячее положение.       — И то верно, — согласно кивнула Сора, поднимаясь вслед за другом, — Куда хочешь сходить ещё? — она повернулась к другу, ожидая, что тот скажет.       Но ответить Шисуи не дал появившийся ниоткуда АНБУ. Нетрудно догадаться, зачем он здесь. Тяжело вздохнув, Сора и Шисуи направились в резиденцию Хокаге, следуя за злополучным коллегой.       Очередная миссия по охране самых напряжённых территорий границы.       Ничего нового.       Быстро собравшись, уже спустя двадцать минут после получения приказа напарники отбыли из Конохи. За охраной границы они провели всего лишь месяц, когда к ним прибыл какой-то Инузука с новостью о том, что состоялось Собрание Пяти Каге, где был заключён мирный договор. Иными словами, Третья мировая война шиноби была, наконец, закончена.       Вернувшись в Коноху, Сора, наспех отчитавшись Хокаге, помчалась к дому сенсея, лелея в душе надежду на то, что Минато с Кушиной уже дома.       Увидев любимые лица, она впервые в жизни расплакалась. Сора и представить не могла, что настолько сильно скучала по сенсею и Кушине. Рыдая в их тёплых руках, она чувствовала себя такой защищённой, как не чувствовала, наверное, никогда раньше.       Первой из кольца объятий вырвалась Кушина и не терпящим возражений тоном приказала Минато идти в магазин и покупать Соре новую одежду, в то время как сама куноичи решила теперь уже девушку привести в порядок.       Пока сенсей бегал по деревне в поисках подходящих для подросшей ученицы одежды, Кушина затащила Сору в ванну и принялась самолично отмывать всю скопившуюся грязь, пыль, кровь и пот, которые въелись едва ли не под кожу девушке, прожившей последние три с половиной года в условиях ещё более жестоких, чем первые годы её детства.       Минато подоспел как раз к моменту, когда Кушина закончила с водными процедурами. Тщательно протерев оцепеневшую от ставшей непривычной за это время заботы Сору, Кушина всучила девушке новую одежду и оставила переодеваться. Сама же тем временем, спустившись на кухню, взялась за приготовление праздничного ужина в честь окончания войны и долгожданного воссоединения их маленькой… Семьи.       От осознания, что для сенсея и Кушины она тоже стала семьёй, у Соры на глаза вновь навернулись слезы.       Вечером к ним присоединились и Обито Учиха с Какаши. От мысли о том, что спасти Нохара Рин не удалось, Соре на мгновение стало горько на сердце.       Старый скупердяй, если бы не его безвольность, Данзо бы не вертел её жизнью, как хотел.       Если бы не этот забинтованный параноик, у неё был бы шанс спасти Рин и избавить сенсея от этого груза вины.       В глазах сына Белого Клыка Сора видела очень знакомый взгляд. Сенсей говорил, когда он нашел её, она смотрела точно так же.       Сора горько улыбнулась, понимая, что говорить с ним о боли утраты сейчас будет неправильно. Однако потом — обязательно.       Знакомство их вышло странным. Сора была слишком рада видеть сенсея, что говорить с кем-то ещё, тем более новым, ей не хотелось. Дети же пребывали каждый в своих мыслях. Даже спустя два года после смерти девочки, которую оба они любили, им было тяжело вспоминать, что именно политические игры и война забрали её жизнь.       Они лишь представились друг другу кратко, да пожали руки.       Сев за стол, они принялись уплетать наготовленное Кушиной. Готовила она удивительно вкусно, что даже Сора, использовавшая любую возможность, чтобы питаться одними пилюлями, по первому же зову жены сенсея мчалась поглощать её кулинарные шедевры.       За столом обстановка усилиями Минато стала потихоньку разряжаться, ушла скованность, дети разговорились.       Сора, прочувствовав атмосферу, разговорилась и принялась жаловаться сенсею на отсутствие отдыха, на изнурительные миссии, на непригодное для жизни обиталище, на то, что старый скупердяй на каждую её просьбу отвечал отказом.       Сенсей на это молча кивал, в мыслях уже прикидывая, как бы подойти к Хокаге с просьбой все же выделить его ученице, героине войны, джонину S-ранга хоть сколько-нибудь сносное жилье. Кушина же, в отличие от мужа, возмущалась вслух, громко и не стесняясь в выражениях.       Мир, которого так не хватало в эти годы Соре, казалось, был нерушим.       Через три дня после возвращения Соры и Шисуи в Коноху Третий Хокаге самоотверженно взял на себя всю ответственность за Третью Мировую войну шиноби и сложил полномочия, назначив своим преемником Минато, которому тогда было уже двадцать три.       Как только сенсей заступил на пост, Сора пришла к нему с просьбой выдать ей бессрочный отпуск. Сенсей её просьбу удовлетворил и, выдав ей документ, подтверждающий, что ей переходит квартира в паре кварталов от дома самого сенсея, отправил героя войны на заслуженный годами непрерывного труда отдых.       В тот день Сора ввалилась в свою комнатушку, словно в стельку пьяный кутила и уснула, стоило голове коснуться подушки, даже не разуваясь. Проснувшись на следующий день уже под вечер, она отправилась на поиски Шисуи, чтобы тот помог ей перетащить свои вещи на новую жилплощадь.       Учиха отыскиваться за пределами кланового квартала решительно отказывался, в полиции Конохи его тоже не было, так что Соре пришлось плестись к дверям Учиха ичизоку и уже там, словно болванчик, повторять из раза в раз, что ей нужен её напарник Шисуи.       Хоть и неохотно, но её пропустили на территорию квартала и Сора не смогла не отметить, что клану явно выделили не самое удачное место для жизни.       Шисуи, этот поганец, оказался на одном из их личных, Учиховских, полигонов. Как выяснилось, он тренировался вместе с Итачи.       Этот ребенок сразу зацепил Сору своим взглядом. Было в нём что-то отчужденное, как у неё, и в то же время взгляд его был куда теплее. Как у Софы.              Сора затрясла головой, отгоняя дурные мысли.       Видеть в каждом покойную подругу — плохая привычка.       Знакомство с Итачи вышло забавным, неловким, немного скомканным. Ребенок четырёх лет, как оказалось, был выведен своим гениальным папашей на поле боя. Видимо, это и объясняло, почему он все время ходил с таким лицом, будто его по голове кирпичом огрели. Его глаза не выражали заинтересованности в личности Соры, но и самой Соре не было бы до него дела…       …не попроси Софа перед смертью спасти и его тоже.       Сора тяжело вздохнула, зажмурившись.       «Софа, ты взвалила на плечи своей маленькой подруги слишком тяжкое бремя, и нести его в одиночку я не собираюсь.       Ты просила меня спасти их, но разве они не могут спасти себя сами?       Я верю, Шисуи, с которым я сражалась бок о бок, сможет воспитать его как надо»       Наспех познакомившись с Итачи, Сора бесцеремонно схватила своего напарника за руку и со словами «помощь нужна» исчезла из поля зрения маленького гения Учиха, утаскивая за собой друга.       Шисуи, услышав о том, что подруге, наконец, одобрили переезд, был несказанно рад и охотно согласился помочь ей перетаскивать вещи. В прочем, товарищ оказался умнее и, заскочив к себе домой, приволок несколько запечатывающих свитков, чтобы облегчить и ускорить процесс.       Собирали вещи они недолго — Сора не так много времени проводила в своём убогом жилище, чтобы то успело обзавестись хоть какими-то новыми вещами. С собой девушка взяла только одежду, купленную сенсеем и Кушиной, свою запасную форму шиноби, маску АНБУ и упавший под кровать кунай.       Больше вещей в комнатке, считай что пустовашей больше трёх лет, не было.       Собрав скромные Сорины пожитки, товарищи принялись убираться в комнатушке, чтобы оставлять её следующему владельцу в пригодном виде. Разобравшись с этим делом, Сора спустилась вниз, чтобы попрощаться со старухой хозяйкой бара, что следила за комнатушкой в отсутствие владелицы, и, подхватив свиток с вещами, направилась к своему новому дому.       Им оказалась просторная квартира с кухней-гостиной, отдельной спальней и раздельным санузлом. Балкончик, словно созданный для того, чтобы курить тихими ночами, выходил на красивую улицу. С высоты шестого этажа открывались прекраснейшие виды.       Сенсей выбрал для неё самый лучший дом.       В этой квартире Сора действительно хотела жить. Сюда хотелось возвращаться. Глядя на свои скудные пожитки, Сора даже едва не расстроилась, что ей нечем украсить такое красивое место.       В прочем, убранство — дело наживное. За годы службы она накопила достаточно денег, чтобы накупить в квартиру всего самого необходимого и даже сверх того.       Впервые Сора порадовалась, что зарплата к джонина S-ранга высокая. Особенно если этот джонин в добавок АНБУ.

***

      Завершение войны не означало, что на израненой земле, наконец, воцарится настоящий мир. Торговые и даже простые гражданские дороги были полны разбойников, деревни изнывали от переполнения людьми, лишившимися дома в войну. Полной разрухи стране Огня удалось избежать ценой жизней множества рядовых шиноби, однако это серьезно сказалось на военной мощи Конохи.       Пресловутая нехватка кадров, о которой ей заливал старый скупердяй, оказалась правдой. В прочем, для шиноби высокого ранга такое положение дел оказалось даже выгодным. В послевоенные времена спрос на миссии спровождения был самый активный, поскольку опасность поджидала на каждом углу, сложность, а следовательно и стоимость каждого заказа подскакивала на ранг.       Для детей, которых в срочном порядке готовили к миссиям повышенной сложности, такая ситуация была крайне прискорбна, ведь они лишались возможности освоиться со своей работой в мирных условиях. Для шиноби же, имеющих опыт, вроде Соры и Шисуи, это означало широкий выбор высокоуровневых заказов с щедрым вознаграждением.       Сенсей, получивший от скупердяя деревню, лишившуюся едва ли не доброй трети всех сил, с огромными дырами в бюджете вместо учётных книг и мумию-параноика, при безвольном Третьем в край обнаглевшего, первые пару месяцев после заступления на пост мелькал исключительно между кабинетом Хокаге и своим домом.       Каким-то совершенно неведомым Соре образом, даже в такое жутко неспокойное время с неисчерпаемым багажом проблем, требующих незамедлительного решения, на своём рабочем столе сенсей умудрялся сохранять идеальный порядок. И даже будучи по уши в делах, он каждый день находил время, чтобы побыть с Кушиной.       Видя, как старается сенсей, Сора стала испытывать вину за то, что бездействует и, пробыв в отпуске всего неделю, вернулась на службу, готовая внести любой посильный вклад. Минато на это сначала лишь расстроенно вздохнул — у него-то хотя бы были дни отдыха между миссиями, когда его ученица ими одними всю войну и жила — но, видя решительность в её глазах, отправил её патрулировать границы деревни.       Но в пару ей на сей раз он поставил не Шисуи, который за день до этого ускакал в разведку, а второго своего ученика — Какаши Хатаке.       Сора улыбнулась, думая о том, что от сенсея ничего не скроешь.       Она и сама хотела приглядеться к мальчишке, узнать, о чем же он думает, пряча все своё лицо под маской.       В АНБУ Какаши вступил совсем недавно, и то оказалась его первая миссия на новом месте работы. У паренька оказался сложный характер. Он был уверен в своих силах, даже слишком. Как и Сора когда-то, он привык все решать сам, оставляя сокомандников далеко позади.       Сора ухмыльнулась, вспоминая, как пыталась привыкнуть к работе с Шисуи.

***

      — Семпай, почему Минато-сенсей поставил меня в пару к вам? — обращение, в котором не было и капли уважения, звучало забавно.       Самонадеянный сопляк.       — Потому что он хочет, чтобы я вправила твои мозги на место, — пожала плечами Сора, не сбавляя темпа скача по деревьям.       — Вы же старше меня всего на год, семпай, как вы можете меня учить? — он явно сомневался в её способностях.       — Твой семпай, сопляк, со второго месяца выпуска работает в паре с Мерцающим Шисуи, — непринужденно закинув руки за голову, откликнулась Сора, — Имеет ранг джонина S-класса и не провалил ни одной миссии за годы войны.       — Но чему вы собираетесь меня учить, семпай? — Какаши все еще не понимал, к чему она клонит.       — Я не говорила, что буду учить, — Сора разыграла удивление, — Я буду вправлять тебе мозги.       — И как семпай собирается это делать? — в голосе Хатаке проскользнул сарказм вперемешку с горечью.       Ответить Сора не успела — на них напали вражеские шиноби. Форма на них была скрытого Облака, однако техники Тумана Сора узнаёт и сквозь сон. Бой продлился всего три минуты. Оба АНБУ были заточены под быстрый бой и действовали слаженно, даже не сговориваясь.       — Неплохо, сопляк, — усмехнулась Сора, глядя на напарника, на чьем лице не дрогнул ни один мускул, — Теперь понятно, почему тебя зовут гением поколения.       Какаши ничего не ответил на похвалу, лишь фыркнул. Сора была готова биться об заклад, что он недовольно скривил губы под маской. Присев возле тел на корточки, она достала запечатывающий свиток и, кивком головы приглашая Хатаке присоединиться, принялась запечатывать тела. Трупы можно будет сдать на вскрытие. Это дало бы им много полезной информации о Тумане.       — Так, семпай, — протянул Какаши, закончив разбираться с трупами, — Почему вы?       — Потому что обстоятельства у нас в жизни в чем-то похожи, — пожала плечами Сора, поднимаясь и продолжая патруль, — По крайней мере в том, что мой первый друг тоже погиб от моих рук.       Какаши застыл, не в силах совладать с нахлынувшими воспоминаниями. Его начало мелко потряхивать, зрачок единственного видимого глаза расширился, затопив радужку. Дыхание сбилось, а сердце колотилось с такой силой, что грозилось вырваться из груди.       Сора без капли сочувствия наблюдала за парнишкой, ещё пару мгновений назад сверкавшим самоуверенностью, а сейчас корчащимся от боли воспоминаний. Удивительно хрупкие создания — эти люди. Кажутся такими сильными, но так легко ломаются.       Видя, что сопляк не справляется, она лишь вздохнула и, подойдя к нему положила свою широкую, покрытую мозолями и мелкими шрамами ладонь на его дрожащую макушку. Прикосновение тёплых рук вырвало мальчишку из плена воспоминаний, и он, распахнув глаз ещё шире, вдруг разрыдался.       Обескураженная такой реакцией, Сора лишь поддерживающе похлопала его по спине, приобняв.       Когда плакала Софа, достаточно было просто быть рядом.       А сенсей говорил, что человек в минуты боли нуждается в чужом тепле.       Когда сопляк успокоился, Сора, заглянув ему в глаза, попыталась ободряюще улыбнуться. Однако этим лишь вызвала смех мальчишки, что ещё пару минут назад рыдал. Довольная тем, что смогла отвлечь паренька от тяжёлых воспоминаний, Сора вздохнула.       Даже спустя столько лет улыбаться она так и не научилась.       — Так… Что случилось с вашим другом? — Какаши нарушил воцарившееся после его истерики молчание лишь спустя час, когда они успели обойти уже всю отведенную под их охрану границу дважды. Он был благодарен ей за то, что она не стала смеяться над его срывом.       — С другом? — протянула Сора, останавливаясь, — Давай сделаем привал. Тогда и расскажу.       Какаши кивнул и шиноби спустились на землю, обустраивая место для отдыха. Облокотившись о какой-то пень, Сора достала из набедренной сумки флягу с настойкой, заботливо всунутой ей Кушиной, и принялась неторопливо потягивать напиток.       — На самом деле я даже не могу сказать, были ли мы друзьями, — склонила голову набок Сора, — Я согласилась путешествовать с ней ради выживания, а ей просто было одиноко. Мы были сиротами из страны Рек, — пояснила она на непонимающий взгляд Какаши, — Потом она слегла с неизвестной болезнью. Я пыталась её вылечить, но безрезультатно. Если бы умирала сама, это бы было долго, мучительно больно. Так что она попросила меня убить её быстро.       — Вы сами убили её, семпай, по её просьбе, — отозвался Какаши, глядя на свои руки, — А я…       — О, поверь, сопляк, она знала, что её ждет, когда прыгала на твою технику, — Сора лениво прикрыла глаза, делая ещё один глоток из фляги.       — Почему вы так говорите? — его голос дрожал       — Просто знаю, что это так, — пожала плечами девушка, не открывая глаз, — Её сделали джинчурики треххвостого и планировали превратить в живую бомбу. Она выбрала погибнуть от твоих рук, а не принести разрушение и смерть в родную деревню.       Какаши замолчал, обдумывая слова Соры.       Он не знал, что ему ответить, как на это реагировать и как вообще дальше жить. Сенсей сказал, это Сорино чутье спасло Обито.       — Это ведь вы просили сенсея защитить Обито? — голос мальчишки дрожал.       — Я, — легко кивнула Сора, неспешно потягивая свой настой.       — Вы знали о том, что он должен был погибнуть?       — Знала.       — И про Рин… Вы тоже знали? — парень был готов сорваться в любой момент.       — Тоже, — Сору начал раздражать малец.       — Тогда почему? Почему вы её не спасли?! — из глаз его снова брызнули слезы.       — Даже не знаю, — протянула она, приоткрыв один глаз, — Быть может, потому что я тогда была на границе, защищала Коноху с почти исчерпавшейся чакрой, отравленным сюрикеном в плече, кунаем в боку, пятнадцатью джонинами вражеской деревни в противниках и двумя с лишним годами без единой передышки?       Какаши замолчал, осаждённый такой резкостью.       — Я не герой, сопляк, — продолжила Сора, вновь закрыв глаза и вернув голосу привычную расслабленную безразличность, — Чтобы спасать всех. Будь моя воля, я бы всю войну не отходила от сенсея и его учеников ни на шаг. Но старику Третьему не нравилось, что я не лояльна ему и деревне и он не давал мне даже дня отдыха. Так как, скажи мне, малец, я могла её спасти?       — Я… — не нашелся, что ответить Какаши.       — Растерян, — кивнула Сора, не открывая глаз, — Нам свойственно искать виноватых во всем. И если очевидного преступника нет, человеку свойственно искать виновника среди окружающих людей. Или же обращать всю свою ненависть на себя.       Какаши вздрогнул.       — Ни тот путь, ни другой ни к чему хорошему не приведут, — продолжила Сора, с сожалением отставив допитую флягу, — Ненависть, пожалуй, одно из самых разрушительных чувств. Не стоит испытывать его к кому бы то ни было. Вместо того, чтобы сокрушаться об ушедших, — Сора открыла глаза, наблюдая за переменами в лице мальчишки, — Почему бы не обратить все свои силы на защиту живых?       Мальчишка замолчал, раздумывая над словами первой ученицы его сенсея.       — Знаю, сейчас мои слова могут прозвучать для тебя лицемерными или глупыми, — девушка склонила голову на бок, криво улыбаясь, — Да и я, наверное, не в том положении, чтобы читать тебе нотации. Я ведь в, конце концов, мало чем от тебя отличаюсь.       — Что семпай хочет этим сказать?       — Видишь шрам? — Сора провела пальцами по кривой линии на своём лице, — Я сама его себе сделала. Потому что у покойной подруги был такой же. Я часто занималась её лечением и знала каждый шрам на её теле. И каждый её шрам я повторила на себе.       Хатаке поежился.       — Я пыталась копировать её манеру речи, её улыбку, даже цвет волос пыталась повторить, — Сора теребила в пальцах седую прядь, — Но это привело лишь к тому, что мое здоровье подкосилось.       — И как семпай справилась?       — Сенсей каким-то чудом заметил, что я веду себя странно, — джонин закрыла глаза, — Он тогда сказал мне, что терять друзей больно, но… Терять самих себя ради скорби о них — значит причинять боль им.       Над лесом повисла гробовая тишина.              Все оставшиеся две недели все разговоры временных напарников сводились к коротким предостережениям во время битвы, «вставай» да «твоя смена». Вернувшись в Коноху, Сора отослала мальчишку домой, а сама направилась к сенсею, теперь уже Хокаге, чтобы отчитаться.       Ещё три раза Минато ставил её в пару с Какаши, прежде чем отправить мальчишку охранять Кушину.       С того дня Какаши стал обращаться к Соре крайне уважительно, больше не вкладывая в своё «семпай» иронию или недоверие. Миссии их проходили почти в полном молчании, поскольку оба шиноби не отличались любовью к разговорам.       Спустя три месяца после окончания войны, Соре и Шисуи поручили сопровождать какого-то аристократа, близкого к Даймё, из страны Огня в страну Чая по каким-то одному ему известным делам. Миссия затянулась на месяц, ведь заказчик брал с собой в путешествие несколько повозок с поклажей, из-за чего темп процессии был медленнее, чем у отряда черепах.       За время сопровождения им четыре раза приходилось отбиваться от нукенинов и десять — от разбойников, однако в сравнении с охраной границ это можно было назвать детсткой забавой. Благополучно доставив аристократа, куда тому требовалось, Шисуи с Сорой, не задерживаясь и на час, поспешили обратно. И если дорога до страны Чая отняла у них четыре недели, то дорога назад была пройдена всего за полтора дня.       Вернувшись же, Сора узнала, что Кушина ждет ребенка, а сенсей послал своего седоволосого сопляка её охранять.       С того дня девушка была, как на иголках. Обито Учиха спасён, но это не значит, что Девятихвостый не вырвется в день родов. В конце концов, товарищ Какаши был далеко не единственным Учихой, погибшим на войне, и вполне вероятно, что одного из них прикарманил себе тот человек.       Софа называла его… марионеткой Зецу, кажется.       Надо бы освоить технику Нечестивого воскрешения. Так, на всякий случай.       Все те восемь месяцев до рождения Наруто (так решили назвать ребенка сенсей и Кушина), что застала Сора, девушка старалась не брать миссий, которые занимали бы больше пары недель. Страх лишиться сенсея и Кушины накрыл её с головой.       Сора долго металась между страхом, что все её волнения — лишь её домыслы, паранойя, не более, чем порождение её больного войной мозга, и боязнью лишиться самого дорогого, что у неё есть. Но предчувствие редко обманывало её. Когда она уходила тогда, еще до войны, её страх тоже был иллюзорен, но он сбылся. Значит, может сбыться и на этот раз.       Она решилась рассказать обо всем сенсею. Было страшно, куда страшнее, чем в первый раз, тогда, перед уходом. Но сенсей, как и всегда, спокойно выслушал её. Поверил ей. Было решено в качестве меры предосторожности в тайне от Данзо и старика Сарутоби обратиться к Учихам с просьбой выставить по всей Конохе патрульных из Полиции, обладающих Шаринганом.       Шисуи было приказано стеречь Кушину.       В день родов на Коноху действительно напали. Паника быстро захватила деревню, посеяв хаос и неразбериху. Хирузен Сарутоби, этот старый маразматик, послушал паранойю Данзо и запретил Учихам приближаться к Девятихвостому!       В тот момент Сора была готова вцепиться ему в его седые патлы или того хуже вонзить кунай в печень, чтобы он, наконец, прекратил нести этот свой бред.       Старик приказал Соре оставить на Шисуи гражданских, а самой идти на передовую.       Какая жалость для него, что Учиха уже был на посту и готов к действиям.       А старый скупердяй, как и прежде, жаждет ее смерти.       Что ж, за неподчинение приказам свихнувшегося маразматика она, может, и была готова понести ответственность, но как-нибудь потом. Когда сенсей и Кушина будут спасены.       Шаринган Шисуи без труда сумел одолеть Шаринган нападавшего. Тягаться с Мангекьë Мерцающего Шисуи мог разве что самонадеянный глупец.       Как только Лис был взят под контроль, сенсей, разделил его на две части. Одна часть Девятихвостого вернулась к Кушине, другая — их новорожденному сыну.       Софа говорила, Минато обязательно надо спасти.       Но Сора уже об этом позабыла.       За жизнь сенсея и Кушины она хотела бороться сама.

***      

      — Что ты делаешь на голове сенсея? — Шисуи, как и всегда, подкрался к Соре, лежащей на скале Хокаге, незаметно, — Ты что, опять куришь в тайне от Минато-сана? — Учиха недовольно покачал головой.       — Мне вообще-то уже двадцать один, — лениво отозвалась девушка, выбросив окурок, — А ты не даешь мне курить даже в собственной квартире.       — Потому что вонь потом стоит в спальне! — возмущенно проговорил Шисуи, усаживаясь рядом, — Тебе-то хорошо, ты спишь в гостиной. А мне каково?!       — А тебе никто не мешает купить себе свой дом, — Сора перевернулась на бок, не открывая глаз, — Ты ходишь на миссии чаще меня, получаешь за них больше, но при этом продолжаешь паразитировать на моем скромном жилище.       — Ты сама сказала, что я могу приходить к тебе, как к себе домой, — Учиха улыбнулся, словно довольный кот, — А теперь что же выходит, — он сощурился, — Берешь свои слова назад?       — Я не говорила, что ты не можешь у меня жить, — неохотно проворчала Сора, не глядя на товарища, — Но это же не значит, что можно мешать жить мне. У сенсея дома маленький ребенок, я не могу при нём курить, на миссиях сигарета мешает, а в своем собственном доме мне не дает расслабиться, да еще кто? Нахлебник, — голос её стал еще более безразличным, чем обычно.       — Да ладно тебе, — Шисуи рассмеялся извечно пессимистичному настроению напарницы, — Я же купил тебе сакэ вчера, чем ещё ты недовольна?       — Одна бутылка сакэ, — голос Соры был пропитан ощущением полнейшей безысходности, — Одна несчастная бутылка сакэ в качестве платы за лишение меня возможности курить в своём доме и необходимость тратить в три раза больше продуктов на одного нахлебника.       — Как только допьешь эту, я сразу же куплю тебе еще одну, — Учиха вскинул руки в примирительном жесте.       — Две, — пробурчала сонная Сора.       — Две, — кивнул ей напарник.       — Вот скажи, Шисуи, — девушка вновь легла на спину, распластавшись на нагретом солнцем камне, — Как от мыслей о том, где мне найти еду, отличную от лесной травы, попыток выбить себе жилье не в квартале вечно пьяных шиноби и бесконечных миссий S-ранга я пришла к тому, что количество бутылок сакэ в моем холодильнике может стать причиной для сильнейшего эмоционального выгорания? Тебе не кажется, что я деградирую?       — Деградируешь, и ещё как! — охотно отозвался Шисуи, — И я тоже деградирую.       — Я же серьезно, идиот, — Сора зажмурилась от слепящего солнца.       — Просто теперь мы живем в мирное время, — пожал плечами Учиха, глядя на плывущие по небу облака, — Разве это не здорово? Помнишь, за всю войну мы смогли лишь дважды вместе поесть данго.       — А сейчас можем себе позволить отдых хоть каждый день, — продолжила Сора за друга.       — Разве же не здорово?       — Пожалуй, лучше и быть не может.

***

      Нападение Девятихвостого на Коноху стало очередным ударом по только-только оправившейся после войны деревне. Но куда меньшим, чем мог бы быть. Разрушенные здания, очередные потери среди гражданских. В рядах шиноби снова не досчитались доброй четверти солдат. Камень с именами героев, погибших при исполнении, пополнился ещё добрым десятком строк.       В прочем, самой Соре это оказалось глубоко безразлично. За годы войны видеть лица, омраченные утратой, для неё стало обыденностью.       Главное, что сенсей и Кушина были живы.       Учиха, спровоцировавший нападение, был пойман и допрошен лично Иноичи Яманака. Дезертир, как выяснилось, и впрямь действовал по указке Учихи Мадары, однако, совершенно добровольно, а посему был приговорён к казни, которая осуществилась немедленно.       По его воспоминаниям удалось отыскать логово Призрака Учиха, и расправляться с ним были отправлены Учиха Шисуи, Сора и Джирайя, в качестве гарантии безопасности особо талантливых шиноби. Однако жабий санин оказался вынужден задержаться, поскольку всего в нескольких милях от деревни путь им преградил Орочимару, заинтересованный в теле легендарного Учихи. Было решено разделиться, чтобы встретиться возле места назначения в условленный срок.       Шисуи и Сора же, воспользовавшись тем, что избавились от свидетелей, направились к гробнице Хокаге, чтобы использовать их в качестве подмоги.       С самого первого дня, как узнала о беременности Кушины, Сора тренировала технику Нечестивого воскрешения и свои навыки самоисцеления. Она подготовила все, что было необходимо для совершения обряда. О том, что маску Бога Смерти стоит искать в Храме Узумаки, ей рассказала Софа. Свиток же с печатями, необходимым для выполнения техники, она честно украла у Орочимару, воспользовавшись своим Кеккей Генкай. В качестве жертв же она выбрала двоих отступников, приговорённых к смерти.       Пробравшись тайком в гробницу, Сора, поставив Шисуи на страже, принялась готовиться к призыву Бога смерти. Воскрешение прошло без помех (если, конечно, не считать того, что еще живые смертники отчаянно вопили).       Стоило телам Хокаге окончательно сформироваться и обрести, наконец, сознание, как Сора, утерев пошедшую из носа кровь (для посредственности вроде неё столь сложная техника и впрямь оказалась слишком тяжёлой), усмехнулась       — Вот, значит, какие вы были, — голос Соры слегка хрипел, — Приветствую Первого и Второго Хокаге, — и ни капли почтения к историческим личностям.       В полутьме подземелья гробницы повисла тишина.       — Кто ты? — голос Второго искрился подозрением и лёгкой неприязнью, в то время как Первый разглядывал её с любопытством.       — Я джонин S-класса, герой Третьей Мировой войны шиноби, ученица Четвёртого Хокаге. Меня зовут Сора, — девушка усмехнулась, снимая маску. Пальцы дрожали, загорелая кожа побледнела, а голова гудела, — И мне шестнадцать лет. Но прежде, чем я объясню вам причины, по которым потревожила ваш покой, — её губы исказила привычно кривая усмешка, — Господин Первый, не могли бы вы использовать какую-нибудь восстанавливающую технику? Из меня ирьенин посредственный.       Сора была готова снова осесть на пол, слишком уставшая после навалившихся проблем, однако была вовремя поддержана Шисуи.       Первый, глядя на молодых людей, улыбнулся чему-то своему и, в мгновение ока сложив несколько печатей, провёл ладонью по лбу Соры.       — Это ты нас воскресила, — Второй продолжал с подозрением смотреть на хиленькую девушку с до смешного маленьким запасом чакры.       — Я, Второй Хокаге, — голос Соры был холоден, как и всегда, — И поверьте, причина будет весомой даже для вас. Однако прежде позвольте мне утолить личное любопытство. С самого моего становления шиноби, уже более шести лет, меня все терзает один вопрос, ответа на который я не смогла найти ни в одном учебнике, свитке и устном рассказе.       — И что же это за вопрос?       — Второй, вас ведь вроде почитают гением, вы создали столько удивительных техник, а вы, Первый, вы же вроде хорошо разбирались в людях?       — К чему ты клонишь? — Первый Хокаге не выражал враждебности, однако был заметно растерян.       — Как кому-то столь гениальному, как вы, могло прийти в голову назначить Третьим Хокаге этого старого двуличного скупердяя Хирузена?       Хокаге застыли, словно громом поражённые.       — Почему ты говоришь о нём так? — Первый Хокаге звучал так странно, не то расстроенно, не то негодующе.       — Первый, вы ведь вроде мечтали создать деревню, чтобы детям не приходилось отправляться на войну, если я не ошибаюсь? — Хаширама Сенджу озадаченно кивнул, — Спешу вас обрадовать, скупердяй Третий отправил меня в одиночный шпионаж в Скрытый Туман, известный своей жестокостью, когда мне было меньше двенадцати. Кстати, та миссия затянулась на полтора года, год и три месяца из которых пришлись на войну. Ах да, я была не самым молодым шиноби на фронте. Мой напарник, мой ровесник, например. Кстати, вы представляете, Хирузен послал на миссию особой сложности отряд из детей двенадцати лет, двое из которых были генинами!       — Сарутоби… Отправил ребенка шпионом в Туман? Посылал детей на фронт? — голос Бога Шиноби, кажется, дрогнул, — Но почему?       — Я могу лишь догадываться о причинах, пожала плечами Сора, усаживаясь на пол, скрестив ноги, — Может быть, он считал, что я должна отплатить ему за комнату с крысами и тараканами в квартале питейных заведений? Быть может, ему было лень искать другие пути решения проблемы нехватки кадров?       — Что ты имеешь ввиду? — Второй явно понимал, к чему она клонит, но не желал признавать это до последнего.       Сора широко улыбнулась, прикрыв по-прежнему равнодушные глаза.       — О, это замечательная история…       Пока Сора рассказывала Хокаге обо всех подвигах их преемника, лицо Первого сменило своё выражение по меньшей мере двадцать семь раз. Второй же лишь хмурился все сильнее и сильнее по мере того, как девушка все дальше и дальше уходила от даты их смерти.       На Первого Хокаге наибольшее впечатление произвели истории об использовании совсем ещё юных детей на передовой и в диверсиях, в то время как второго разочаровали итоги его правления (хотя на деле же за желанным безразличием он пытался скрыть искреннее переживание за судьбы совсем еще юных шиноби).       Сора на это лишь ухмылялась.       Шисуи, все это время молча стоявший позади напарницы, тихонько посмеивался.       — Теперь, когда лирическое отступление подошло к концу, позвольте мне, наконец, объяснить причину, по которой я, рискуя жизнью, прибегла к технике Нечестивого воскрешения и нарушила ваш покой. А хотя…       Она вдруг замолчала и, зевнув, обернулась на друга.       — Шисуи, давай им все расскажешь ты? Я устала говорить, — голос её снова стал привычно сонным и ленивым.       Учиха улыбнулся и, легко поклонившись в знак почтения, заговорил:       — Я Шисуи Учиха, — Второй фыркнул, пристальнее прежнего вглядываясь в лицо мальчишки (уж слишком тот был похож на Кагами), в то время как Первый стал разглядывать его с ещё большим интересом, — И воскрешение Хокаге было личным решением моей напарницы. Поскольку она считает, что противостоять Учихе Мадаре мы втроем с жабьим санином не сможем.       — Я же лично убил Мадару! — на лице Первого отразилось недоумение.       — Нет, Хаширама-сама, — Шисуи покачал головой, — Мадара прибег к технике Идзанаги. Она позволяет единожды изменить реальность. Превратить смерть в иллюзию, сохранив жизнь использующего эту технику.       — Но он ведь должен быть дряхлым стариком, разве нет?       — Он воспользовался войной, чтобы похитить двоих членов своего клана. Тело одного использовал, чтобы воскресить себя, а другого убедил стать врагом Конохи. Неделю назад он спровоцировал освобождение Девятихвостого из джинчурики, воспользовавшись тем, что та была ослаблена родами, чем вызвал немалые беспорядки. Остальное вам ранее рассказала Сора.       Повисло молчание.       — Вам известно, где находится Мадара? — после долгой паузы первым заговорил Хаширама.       — Мы направлялись туда, — кивнул Шисуи, — Прошу вас следовать за нами.

***

      — Отлыниваете, семпай? — раздался над ухом недовольный голос. Какаши, паршивец, таки не дал ей поспать.       — Я отдыхаю, сопляк, — недовольно поправила Сора, снова щурясь.       — Семпай взяла отпуск под предлогом заботы о Кушине-сан, — в голосе седовласого мальчишки слышалась лёгкая издевка, — А сама прохлаждается на голове своего любимого сенсея. Ай, нехорошо.       — Нехорошо доносить на старших, сопляк, — девушка лениво приоткрыла один глаз.       — Я вообще-то по делу к вам, — состроил обиду Какаши, — Сенсей просил тебя позвать.       — С этого бы начал, сопляк! — Сора моментально подскочила и уже спустя минуту стояла в кабинете Хокаге, готовая к новой миссии.       Шисуи лишь тепло улыбнулся, сидя на скале, глядя за тем, как в глазах дорогого человека одно за другим проклевываются чувства.

***

      — Она всегда такая? — недоуменно спросил Хаширама, когда за день пути изо рта девушки не вылетело ни единого слова.       — Ещё бы! В вашу первую встречу она была невероятно многословна, господин Первый, — широко улыбнулся Шисуи, глядя на движущуюся чуть впереди Сору, — А ведь вы еще не видели её во время тренировки!       — Неужели все настолько плохо? — Хаширама, которому наскучило молчание, был готов к разговору на любую тему.       — Если бы не её сенсей, она бы не вылезала с полигона месяцами, питаясь травой с поля да водой из реки, — охотно поддержал диалог Учиха, с радостью просвещая Бога Шиноби во все странности своей напарницы, — Бывало, она пропадала на несколько недель, можете себе представить? Её никто не мог найти. Только недавно мы узнали, что она пряталась в секретной секции архива техник, изучая медицинские дзюцу сама!       — Разве у вас нет сильных ирьенинов? — в разговор вступил даже Второй, видимо, утомленный неловкой тишиной, — Помнится мне, внучка Хаширамы была крайне талантлива в этой сфере.       — О, госпожа Цунадэ на данный момент действительно является лучшим целителем, — расхохотался Шисуи, — Но, увы, во всей Конохе нет никого, кто знал бы, где она находится. После окончания Второй Мировой войны она оставила деревню и отправилась покорять мир азартных игр.       Вдохновенный рассказ Учихи привёл к тому, что Первый весь как-то сжался, сник и будто уменьшился, прожигаемый гневным взглядом младшего брата, который так и кричал «а я ведь говорил».       — Твоя напарница упомянула, что не родилась в Конохе, её привел туда Хокаге, — вдруг сменил тему Второй, — Тогда откуда она?       — Она никому не рассказывала подробностей детства, — пожал плечами Шисуи, не глядя на братьев Сенджу, — Знаю только, что она осиротела в конце Второй мировой войны и до десяти лет скиталась в одиночестве, выживая, как могла, самостоятельно, без наставников, осваивая чакру. А потом Четвёртый Хокаге нашел её, отравленную, и принёс в деревню.       — Выходит, её жизнь мало чем отличалась от судьбы детей нашей эпохи, — протянул Хаширама, несколько иначе взглянув на девушку, бежавшую впереди.       — Война есть война, не важно, в какую эпоху, — Учиха говорил легко, — Она неизбежно приводит к тому, что детям, которыми когда-то могли быть и мы, приходится становиться взрослыми, а порой, как в её случае, даже брать на себя больше них самих.       На какое-то время в небольшом отряде вновь воцарилось молчание.       Внезапно Сора, все это время молча шедшая впереди, затормозила и обернулась на своих спутников.       — Прибыли.

***

      — Почему ты ушла из АНБУ? — Шисуи присел рядом с Сорой, развалившейся на земле на пустынном полигоне.       — Надоело, — пожала плечами девушка, достав из кармана пачку сигарет и закурив, — Миссий слишком много и они затягиваются слишком надолго. Наруто пошел в Академию, я не хочу слишком часто отлучаться из деревни.       — Не боишься, что Минато-сан сделает тебя джонином-наставником? — Шисуи хитро прищурился.       — Он не будет настолько жесток с детьми, — убежденно качнула головой Сора.       — Не ты ли помогла выбраться Какаши Хатаке из пучины отчаяния после окончания войны? — поганец явно издевался над напарницей.       — Ты так говоришь, потому что не знаешь, как меня отчитал за резкость сенсей, когда узнал, что я ему наговорила, — простонала девушка.       — Пожалуй, предпочту и дальше оставаться в блаженном неведении, — ухмыльнулся, словно сытый кот, Учиха, — О содержании обоих разговоров.       — Мудрое решение, — отозвалась Сора.       — Но послушай… Разве уйдя из АНБУ можно совсем избежать затяжных миссий? — Шисуи без тени стеснения выхватил из пачки одну сигарету и тоже закурил.       — Нет, — Сора смерила друга недовольным взглядом, — Но я буду хотя бы немного более свободна в выборе миссий, — она выпустила колечко дыма, лениво прикрыв глаза, — Да и вообще, я сейчас в отпуске.       — Ты брала отгул, — ухмыльнувшись, поправил Учиха, — Всего на два дня.       — И что?       — Ты брала его месяц назад.       — Я всю войну отпахала без выходных, так почему не могу позволить себе полноценный отдых в мирное время? — Сора подбросила окурок, чтобы Учиха его сжёг, — Да даже после войны я больше года не знала продыху, — её сонный голос источал недовольство, — А сейчас все, чего я хочу — это забирать моего милого Наруто из Академии, покупать ему одежду и оружие и тренировать его в тайдзюцу.       — И именно поэтому за весь месяц твоего «отгула», — друг откровенно насмехался, — Ты навестила сенсея ровно семнадцать раз?       — Совершенно верно, — Сора распласталась на земле в позе звезды, — Потому что из оставшихся четырнадцати девять ты заставил меня провести со своими спиногрызами, — она нехотя повернула голову в сторону друга, прожигая того взглядом, — После чего мне требовалось время на восстановление.       — Да они же очаровательные! — возмутился Шисуи.       Что поделать, споры о том, чьи обожаемые дети были милее, являлись, пожалуй, единственным извечным предметом разногласий между напарниками, уже третий год совершенно спокойно живущих в одном жилище.       — В моих глазах не может быть ребенка очаровательнее сына сенсея, — Сора устремила взгляд на небо, недовольно сощурившись, — И ты не переубедишь меня.       — Равно как в моих глазах Итачи и Саске всегда будут прекраснее всех детей на свете, — улыбнулся Шисуи, наблюдая за безмятежным лицом подруги.       Блаженная тишина долгожданного мира дарила душе покой, убаюкивая, словно колыбельная матери, чьего тепла оба они не успели познать в своём детстве.       Но чьё тепло сумели ощутить из рук совершенно, казалось бы, чужих.

***

      В день поимки Мадары битва была короткой.       Призрак Учиха был непомерно силен. Настолько силен, что даже Первому и Второму Хокаге при помощи жабьего санина и самого Мерцающего Шисуи не хватило сил для того, чтобы обезвредить его. Однако Соре, умело воспользовавщейся своим Кеккей Генкай и Хирайшином, который стоил ей почти всего резерва чакры, удалось застать его врасплох и обездвижить заранее заготовленной печатью. Хоть действие её и было развеяно Мадарой почти мгновенно, этой секунды хватило для того, чтобы Шисуи успел применить Котоамацуками.       Использование сильнейшего Мангекьë Шарингана же, в свою очередь, позволило избавить Учиху Мадару от навязчивой идеи устроить миру великую мясорубку под предлогом абстрактного «Мира».       Софа была права, чёрная дрянь работала с сознанием своих жертв слишком хорошо.       Оная дрянь, почуяв перемены в сознании своей марионетки, вскоре обьявилась, чтобы вновь заявить свои права, когда и была поймана. Котоамацуками Шисуи позволило отрезвить Призрака Учиха и тот, в качестве «искупления» воспользовался Призывом Бога смерти, чтобы запечатать чёрную кляксу в себе.       Тело Мадары было решено так же дополнительно запечатать, а затем поместить в склепе, где находились и сами Хокаге, для пущей защищенности.       Едва с Призраком Учиха и чёрной дрянью было покончено, Сора хотела было развеять технику Воскрешения, однако Хокаге в один голос попросили её отложить их упокоение хотя бы до того момента, как они услышат объяснения от своего преемника.       Сора на это, конечно же, с превеликой охотой согласилась.       О, она уже предвкушала, какой нагоняй получит этот старый скупердяй, а заодно с ним и забинтованый параноик.

***

      Соре и Шисуи уже двадцать четыре. Наруто и Саске недавно отпраздновали свой восьмой день рождения.       Сын сенсея похитил Сорино сердце, стоило только ей его увидеть. Все её немалые сбережения, копившиеся с миссий она без конца тратила на него. Подобно Кушине, тратившей половину своей зарплаты на Сору еще в те далекие времена, сама Сора после каждой миссии бежала покупать сыну любимого сенсея сладости, одежду, игрушки и оружие, какое он только пожелает.       На удивление и несказанную радость Шисуи и Соры, дети были считай лучшими друзьями (если, конечно, так можно назвать постоянные спарринги). Они проводили вместе на полигонах по меньшей мере четыре дня в неделю, если не считать ежедневных встреч в Академии.       Наиболее частой темой их споров стало то, кто же круче — Саске утверждал, что Шисуи и Итачи, а Наруто неустанно доказывал, что Сора и Какаши. Сами старшие на это лишь посмеивались втихомолку, да неспешно попивали своё сакэ (Итачи, разумеется, давали его обожаемые данго, любовь к которым привил ему Шисуи).       Шисуи и Сора все это время были просто вместе.       Сенсей часто спрашивал у Соры, намекал, пытался даже через Какаши вызнать, не связывает ли её с напарником что-то большее, чем просто дружеские чувства. Ответа на этот вопрос, впрочем, не могли дать, пожалуй, даже сами герои слухов.       Шисуи стал периодически ночевать у Соры с восемнадцати, в двадцать же окончательно поселившись в её квартире. Они спали в разных комнатах, да и в одно время в квартире оказывались редко из-за того, что настало мирное время и редко какой заказ даже А-класса требовал двух джонинов S-ранга.       Шисуи, будучи убеждённым трудоголиком, постоянно брал себе сложные затяжные миссии, в то время как Сора предпочитала не отлучаться из деревни дольше, чем на пару недель. И зачастую её миссии приходились аккурат на отпускные Шисуи.       Однако если их выходные совпадали, оттащить друзей друг от друга решительно не представлялось возможным.       Кушина как-то раз решилась не ходить вокруг да около и спросила у ученицы прямо.       Но он просто был рядом, ему можно было доверить все. С ним было хорошо жить вместе.       С Шисуи было просто хорошо.       Их сосуществование было настолько спокойным и благостным, что Сора порой думала о том, что останься все, как есть, на долгие годы — было бы славно.       Кушина спросила, что будет чувствовать Сора, если потеряет Шисуи.       Тогда Сора поняла, что ощутит пустоту. Такую же пугающую, как если бы она лишилась сенсея.       Только немного иную.       С Шисуи же решили поговорить сразу двое — сначала господин Фугаку, воспользовавшись тем, что из-за дружбы с его детьми Учиха часто заглядывал к ним домой, а затем и Минато-сан, как заботливый отец выспрашивавший у него, что же все-таки их с его любимой ученицей связывает.       А они просто были рядом, и все.       Да и разве надо для счастья что-то ещё?

***

      Соре и Шисуи по двадцать пять.       Они просто вместе уже два года. Они просто купили себе на свои сбережения дом, который бы находился посередине между домом сенсея и кварталом Учих, чтобы до их близких обоим было недалеко.       Минато-сенсей все же выдал Соре трех генинов — один Хьюга и двое бесклановых детей — в ученики год назад, и сейчас она с неимоверным облегчением рекондовала всех троих к экзамену на чунина, который было решено проводить в деревне Скрытого Песка, к вящему неудовольствию Соры.       Своих учеников джонин S-ранга тренировала сурово. Даже Какаши, глядя на её методы, судорожно ежился, не стесняясь высказать семпаю своё неудовольствие.       Наивный, тогда он ещё не знал, как ему придется маяться с командой, которую давно уже подготовил для него сенсей.       Сложность тренировок Соры заключалась, в общем-то, в том, что она брала миссии исключительно за пределами деревни, заставляя своих учеников набираться опыта в реальных сражениях. В перерывах между походами в сопровождении она тренировала их в тайдзюцу и медицинских техниках.       Любимым Сориным развлечением было рассказывать детям о своих тренировках, пока те ели.       По первости, слушая рассказы своего наставника о том, как она практиковала контроль чакры, дети едва ли не рыдали и разве что в обморок не падали.       Но дети учились быстро и под суровым её надзором быстро наладили командную работу (что удивляло её безмерно, учитывая её своеобразный подход к выполнению миссий) и даже сдружились. В техниках они были, конечно, не гениями, однако результаты их были сильно выше среднего показателя среди их выпуска.       Дети следовали пути своего сенсея — слишком слабы, чтобы быть гениями, но слишком сильны, чтобы назваться посредственностью или даже середнячком.

***

      Длительная командировка в деревню Песка высосала из неё, как она потом заявляла сенсею и Шисуи, все моральные и аморальные силы. Она в своё время провела там больше полугода, однако увиденное ею ныне, повергло девушку в крайнее уныние.       Она встретила маленького джинчурики однохвоствого, и его несчастный вид напомнил ей о малыше Наруто, который даже при живых родителях время от времени ловил на себе косые взгляды деревенских.       Что ж, с детьми говорить она уже научилась…       — Малец, не покажешь мне деревню? — она присела возле ребенка на корточки, — Я малость потерялась.       И это была чистейшая правда.       Сора действительно потерялась, пытаясь ориентироваться в деревне по воспоминаниям со своей шпионской деятельности времён самого начала Третьей мировой.

***

      Инцидент с Девятихвостым окончательно испортил и без того напряжённые отношения Минато со старым скупердяем. Стоило сенсею узнать, что именно старая обезьяна запретил Учихам приближаться к Девятихвостому, из-за чего сам Четвертый Хокаге едва не лишился жизни, как он потребовал от старика публичных извинений перед кланом и Полицией Конохи, после чего и вовсе лишил права как-либо участвовать в политической жизни деревни и отправил доживать свой старческий век на окраине деревни, лишив всех заслуг.       Возвращение же с тайной миссии в сопровождении воскрешённых Хокаге наделало в Конохе немало шума, за что сенсей едва не лишил Сору вознаграждения за успешное её выполнение.       Однако то, что оба воскрешённых полыхали праведным гневом и горели желанием взыскать с учеников за нарушенные заветы по всей строгости, все же убедило сенсея сумму наоборот увеличить.       Целую неделю Коноха не знала покоя, содрогаясь от подавляющей чакры двух воскрешённых легенд, гоняющихся за напуганным до мертвенной бледности Хирузеном и злым до выпадения глаз из орбит Данзо.       Закончилась эта увлекательная игра в кошки-мышки тем, что оба изрядно накосячивших ученика последовали в след за своими учителями в мир иной. Только удостоверившись, что от тел их не осталось ничего, воскрешенные Хокаге согласились на отмену техники и окончательное собственное упокоение.       Сора на это лишь облегченно вздохнула (призыв истратил почти всю её чакру) и, сложив печати, счастливо помахала исчезающим братьям на прощание, довольная, что наконец сможет спокойно поспать.

***

      Наруто и Саске уже двенадцать. Они выпускаются из Академии, оба среди лучших. Они все так же дружат, соперничая, но теперь в их общении стали появляться и новые темы для разговоров.              Итачи уже шесть лет, как служит в АНБУ, сначала под началом Какаши, а после, когда тот подал в отставку, уже и сам стал командиром. Бедный ребенок, судьба все же посмеялась над ним, одарив Мангекьë Шаринганом. Однако Итачи не унывал. Каждый раз, когда Шисуи болезненно щурился и закапывал себе в глаза тонны самых разных настоек, заготовленных Сорой и сочувствующе смотрел на любимого младшего, которого ждала та же судьба, мальчишка лишь ободряюще улыбался, говоря, что готов платить этим за силу, способную защитить Саске.       Какаши оставил АНБУ два года назад, используя те же отговорки, что и Сора.       Наивный, он не предполагал, что ему доверят обучать сына сенсея, младшего ребенка главы Учиха и малышку Сакуру, девочку с прекрасным контролем чакры.       Его лицо в тот момент, когда он узнал, что стал джонином-наставником, Сора запечатлела на камеру и долго потом использовала снимок, чтобы подразнить своего младшенького Какаши.       Обито, вскоре после нападения Девятихвостого тоже смог оправиться от потери Рин и решил пойти в Полицию Конохи. В АНБУ ему делать было нечего, это ясно было всем. Наставник из него тоже был неважный — слишком он был мягкий, чтобы научить юных шиноби дисциплине. А вот Полиция, где ему помогли освоить Шаринган (чем он позже делился с Какаши, решив не отнимать подарок, сделанный в шаге от гибели), подходила юному Учихе как нельзя лучше.       Жизнь постепенно налаживалась, возвращаясь в привычное русло состояния хрупкого мира. Вести об Акацуки, конечно, достигали ушей Соры, однако без Призрака Учиха и фальшивого Мадары они не представляли угрозы для нынешней Конохи, так что девушка была спокойна.       Шисуи по-прежнему служит в АНБУ, в личной охране Хокаге, а Сора, благополучно распустив своих учеников после успешно сданного экзамена, вновь стала брать длительные миссии, из которых приносила малышу Наруто разнообразные свитки, диковинные виды оружия и веселые истории о собственных приключениях.       Чуть меньше, чем через год, в Конохе будет проводиться экзамен на чунина, в котором согласились принять участие многие деревни.       С одной стороны Сора ждала этого дня, чтобы познакомить малыша Наруто с крохой Гаарой, который, она знала, придет. С другой же — она помнила о нападении Орочимару, ставшего нукенином еще несколько лет назад, о чем и предупредила сенсея.       Сенсею Сора привыкла доверять, так что все будет в порядке — это она знала.

***

      Шисуи и Соре уже тридцать лет.       Они все еще просто вместе, все еще просто рядом.       Наруто уже четырнадцать, и год назад, после получения звания чунина, он ушёл вместе с Джирайей, чтобы стать сильнее.       Саске отметил свой день рождения парой месяцев ранее, и он вместе с Итачи уже отправился на затяжную миссию, чтобы лучше освоить свой Шаринган.       Сакура уже полтора года, как ушла Цунадэ, чтобы обучиться медицинским техникам.       Минато-сенсей все еще Хокаге, но он слишком устал от бумажной волокиты и ждет, когда Какаши согласится взять этот титул на себя, однако сопляк все упирается. Ему нравится быть просто джонином.       А Обито уже дослужился до небывалых высот в Полиции Конохи — старик Фугаку охотно сложил полномочия, стоило ему убедиться в компетентности паренька. Сопляка Учиху его положение полностью устраивало, так что свои мечты стать Хокаге он свалил на Какаши к вящему неудовольствию последнего.       Жизнь налаживалась.       Тем, кто рос, зная лишь войну, нужно было время, чтобы свыкнуться с миром.       Однако они всегда помнили, что однажды война может вернуться, и тогда их безмятежность может стоить им жизни.       Шисуи и Сора часто проводили свободное время на полигоне, сражаясь друг с другом. За годы вместе они настолько привыкли друг к другу, что каждый бой становился настоящей игрой разума. Они оба знали, какие уловки использует противник, что усложняло задачу.       Идеально для того, чтобы не терять форму даже в мирное время.       Шисуи лежал, распластавшись по земле, тяжело дыша. Сора мерно посапывала рядом, наслаждаясь сладкой полудремой.       — Мне скучно, — протянул Шисуи спустя два часа, раздраженно вскакивая.       — Тогда пой дифирамбы, — пожала плечами Сора, доставая из кармана слегка помятую пачку сигарет.       — И кому же? — склонил голову набок Учиха.       — Мне, — невозмутимо ответила девушка, закурив, — Ведь это я самим фактом своего существования спасла наш мир от Четвёртой мировой войны шиноби.       — Сора, — протянул Шисуи, вглядываясь в безмятежное лицо девушки, — Ты научилась шутить.       Сора приоткрыла один глаз, выпустив колечко дыма, и улыбнулась. Широко, как никогда раньше.       Они все еще были просто вместе.

Потому что вместе им все еще просто хорошо.