ПРОСТИТУТКА

Дни были короткие: ночь взяла их между кончиками подковки и так сжала небольшой светлый промежуток и без того лишь слегка полуразомкнутым чёрным кругом, что они ещё сократились и почти исчезли. Погода стояла ненастная, солнца видно не было, и в это посленовогоднее время, пока все гуляли и праздновали на каникулах, Аня сидела на неразложенном угловом диване в снятой внаём студии и ей казалось, что время окончилось и всё заняла одна ночь, только иногда перемежающаяся какими-то серыми промежутками. Она отложила телефон, в который писала что-то, и задумалась. В комнате верхний свет не горел, тлела только тихая и высокая напольная абажуристая лампа в углу, рядом с окном, да череда светодиодных блюдечек в карнизе встроенной кухне над столешницей. Комната сумерничала, а за окном уже была полная январская ночь и длинные синие шторы были раздвинуты. Негр, который собирался прийти, уже как опоздал на полтора часа и ничего не писал. По-видимости, его и ждать не приходилось. Он уже был у Ани один раз незадолго до Нового года и рассказывал, что построил себе дом в Подмосковье. Других клиентов не было целый день, и это при том, что тогда Аня была и красивее, чем сейчас, и юнее, ей было только 18 лет, и она, несмотря на своё занятие, была всё ещё робкая девушка и всегда упрашивала выключить свет и смущалась, когда мужчины удивлялись и делали комплименты её груди, очень тугой, полной и скульптурно-круглой, с маленькими сосками и высокой. Впрочем, то время прошло. Тогда же у неё в голове были мысли, от которых она даже не огорчалась, а пустела внутри и делалась равнодушной до той степени, что ей казалось, что она сама со стороны только наблюдает за их неспешным ходом. Белых и блестящих чулок с кружевами у неё не осталось, последние ей опять порвали. В таких же она фотографировалась для сайта и когда пришла с подругой к фотографу, то представились: — Мы проститутки — и обе опустили глаза и одинаково и глупо издали звук, средний между хмыканием и хихиканием. От фотографа они ехали на метро, и как-то сразу устали и когда длинный эскалатор поднимал их, они говорили, а потом Аня, она стояла на верхней ступеньке и была на полголовы ниже, встала боком, и наклонила голову и положила её на голову подруги, и они уже молчали, и смотрела на укатывающиеся мимо и вниз фонари и так доехали до самого верха. Чулки это деньги, а денег было мало. За вычетом расходов она заработала меньше, чем если бы продолжила работать официанткой в кафе, куда пошла работать сразу после приезда в Москву, и вместе с чаевыми доход оказался бы больше, чем сейчас. У себя в городе она работала тоже официанткой, но в ночном клубе и ей сильно не нравилось, зачем люди приезжают в ночной клуб: выпить да найти себе кого-нибудь на одну ночь. Аня считала это очень несерьёзным. В Москву она поехала с мечтой заработать на обстановку в квартире, которую вскоре должна была получить, Аня была сирота. Мать была лишена родительских прав, а отца она не знала. У неё был опекун, женщина, которая её так и не удочерила, у которой она жила и та относилась к ней хорошо. Своего шпица Аня оставила у неё, которой звала мамой, и теперь подумала: кто его кормит, того он и любит, и сделалось ей отчего-то грустно. Думала она и дальше, и мысли текли словно помимо неё. За окном задул мокрый и холодный ветер и засвистел, и завыл, срываясь на углу, и пробирался под самые панели фасада к стене, студия была у самого угла высотного здания. Аня работала в кафе, пока подруга не узнала про возможность работать проститутками и предложила это. Сначала Аня отказалась, а потом подумала — отчего бы и нет? — и согласилась. Январский ветер продолжал гнаться за кем-то на улице и шуметь, и завывать, и казалось, он прижал бы и запер подъездную дверь, стоило бы только попробовать её открыть, и не выпустил бы из здания. Клиентов не было, все экономили деньги на подарки семьям. Аня уже сидела на диване, поджав ноги, ни о чём не думая, время только омывало её как поток, а комната была тёмная и длинное сплошное стекло окна блестело от влаги снаружи, а за окном продолжал стремиться и лететь куда-то беспощадный ветер. Телефон рядом звякнул колокольчиком и Аня очнулась. Она прочитала сообщение и большими пальцами двух рук набрала: — Приходи — длинные нарощенные ногти не мешали. Через пять минут в дверь тихо и коротко постучали, и Аня открыла. Пришла подруга из такой же студии за стенкой. Они попили зелёного чаю и Аня стала раскладывать диван и стелить постель, пришла пора ложиться спать. Спали они всегда вместе, так не страшно и не одиноко. @helloyauthor