Сумашедшие

Им нравилось унижать друг друга. Им нравилось калечить друг друга. Это была их любовь. Другая, не такая как у других. Не приторно-слащавая, сладкая, блевотно-здоровая, без капли эгоизма, отвращения. У такой любви нет эмоций! Она бесполезна! Их любовь была другой. Отвратительной, мерзкой до скрипа зубов, жестокой до хруста костей, до болезненых криков о помощи. Но это была любовь. Их дом был камерой пыток. Что удивительно - открытой камерой пыток. Никто никого не держал. Они не были привязаны, но они не уйдут. Им нравится. Они отбитые на голову садо-мазо. Их судьба сейчас - лучшее, о чем мог мечтать из нездоровый мозг. Они заслонили друг другу солнце. Стали друг для друга воздухом. радиоактивным, приносящим сладкую боль и неспособность дышать. Они заменили друг другу социум. Они были лишь вдвоем. Никого больше не было. Никого больше не надо. Им достаточно друг друга. Им не может быть недостаточно. У них не дожно быть потребности в других. Каждый день они сжимали руки на шее друг друга. Душили до обморока, били до сломанных костей, кричали до сорванного голоса. Им нравилось. *** Новый день - новые мучения. Новые крики, страдания, снова синяки, гематомы, порезы! Как захватывающе! Это утро было для них особенным. Они предвкушали предстоящее. У обоих был приятный мандраж. Руки потрясывались ведь день, желая поскорей исполнить желанное. Но нужно было ждать. Ожидание было томительным, они не могли найти себе места. Наступил вечер. Оба игриво улыбались друг другу. Время пришло. Лорд взял канистру первый. Крышка полетела далеко. Он оскалил клыкастую улыбку. Холодные струи бензина вызывали приятные мурашки и неприяное ощущение на оголенной коже. склизкое, мерзкое. Еще половина канистры. Он подмигнул Чоузену. Тот сорвался с места и схватил ее. Бензин расплескался внутри емкости. Теперь пришла очередь Чоузена скалиться. Одним ловким движением он облил любимого, вылив почти все. Оставшееся он вылил на землю. Чтобы красиво горело. Они поцеловались. Целовались долго. Бензин стекал по их волосам, лицу, губам, несколько капелек они слизали с губ друг друга. Противно. Прекрасно. Неподалеку лежали спички. Лорд взял их. Абсолютно новый коробок. Он вернулся к Чоузену, встал рядом. Спичка. Огонь. Он поджег его футболку, затем свою. Они крепко взялись за руки. Огонь обжигал тело, было невыносимо. Невыносимо прекрасно. Они поцеловались. - Я люблю тебя, - вырвалось из уст обоих одновременно. Крепко сжимая руки друг друга, они горели. Языки пламени оплетали их тела, укрывая в кокон, защищавший ото всех и вся. Они сгорели заживо. Они были сумашедшими.