Кончиками пальцев

Люциус никогда не был для своего сына тем на кого бы тот не равнялся.

Драко открыл массивную белую дверь ведущую в комнату отца, который вальяжно расположился на просторной кровати, усыпанной небольшими разноцветными подушками, набитыми перьями, читавшего какой-то роман исходя из вида обложки с профилями женщины и мужчины с изящным пнреплетом. Люциус, услышав как сын вошел в комнату, отложил толстую книгу и поднял глаза на него, мягко улыбаясь и похлопывая ладонью рядом с собой, приглашая сесть, раз уж пришел. Драко, подойдя со шкодливой улыбкой, нагло подхватил отца за ноги и отодвинул их, чтобы завалиться на синие простыни, хотя места на кровати было казалось и для десятерых человек и убрал выбившуюся платиновую прядку с лица Люциуса и кончиком пальца пощекотал мага за ухом, от чего Люциус ойкнул и отстранился, посмеиваясь. — Драко! — В притворном возмущении воскликнул маг и все же перелег, чтобы сын мог улечься как ему удобно, но это не помогло, поскольку Драко уложил голову на ноги Люциуса, смотря серыми глазами в глаза отца и дурачась, показал ему язык, а после же приподнялся и обнял его под тяжкий, будто обреченный вздох, но тем не менее Люциус положил руки сыну на живот, прижимая поплотнее и целуя в висок когда сын для этого только и поднялся мягко и нежно — Чудо мое, ласки захотелось, да? Ну иди сюда, котенок мой большущий. — Драко поднялся на колени и прижимая Люциуса к изголовью кровати, прикрыл глаза и пригрелся уже теперь на его груди, складывая руки на ней и слыша мерный ритм сердца. И действительно это выглядело одновременно и нежно, и комично от того, что Драко был практически одного роста с отцом и естественно тяжелым, но эта тяжесть была на удивление приятной, особенно когда Люциус вытягивал ноги вперед, а Драко их своим весом и теплом каким-то образом успокаивал в некоторые дни, оставляя потом легкое покалывание. За половиной окна, не скрытой темно-синей занавески было темно, а луна светила достаточно ярко и прямиком на них, но это не напрягало Драко, который к тому времени уже лез целоваться и всячески дразнил отца щекоча ему шею и каждый раз когда Люциус с вскриками из-за ощущений наклонял голову, то Драко сначала целовал открытый участок кожи очень быстро, а после его щекотал, чтобы перейти к другому участку кожи снова и снова, доводя отца до истерики и дерганий, пока Люциус вообще не свалится и не ослабнет от своего смеха до такого состояния, что он начинал слегка задыхаться, но в этот раз Драко решил зайти еще дальше — он решил узнать как Люциус себя будет вести если ему не давать выпустить эмоции именно движениями, и пока маг закрывал шею, Драко резко схватил его за запястья под его хриплое, все еще смеющееся и задыхающееся "Драко, не надо!", и перевернул отца на живот, садясь ему на бедра, а руки связывая на изголовье с помощью магии, поднимая, пока Люциус уже по своей воле смеялся со всей этой ситуации и ворочался, давая сыну возможность делать что угодно, но он сначала не понял что происходит, поворачивая голову назад и пытаясь убрать волосы с лица, благо Драко был понимающим и убрал их и тут началось… Драко зажал бедра Люциуса ногами под его тихий вздох, а чтобы мужчина не лягнул его пятками, тоже их связал да покрепче, пока отец это позволял с собой делать с довольной улыбкой на лице еще и с кайфом, так что к тому времени когда Люциус лежал хорошо так связанным, то Драко показал сначала ему перед лицом пальцы под его ничего не понимающим взглядом и только потом подобрался к подмышкам. Ох, начался просто дикий ор и дергания такие, будто Драко сидел на взбесившемся драконе: Люциус так извивался и дергал путы которые его связывали, бился не так сильно и терся лбом об изголовье, его спина выгибалась, волосы разметались сколько бы Драко их не убирал, он хватал зубами подушку, чтобы не биться головой и хоть немного успокоиться, но щекотка была невыносимой, выжигающей чувства и в один момент Люциус начал ощущать , будто у него в груди была пружина, а в горле комок, который становился больше и больше из-за хранимой внутри боли к прошлому, что он и его семья пережили, а пружина сжималась будто бы туже и туже, голова пустела от тяжких мыслей и тогда мужчина догадался, что это было моральное удовольствие, когда он выплескивал все накопленное — проблемы в министерстве, обиды, травмы, прошлое связанное с лордом, позорные ситуации с Уизли, надоедливого и прожужжавшего в его ушах Поттера, собрания Пожирателей, постоянные унижения там, проблемы, скандалы, неудачи, невозможность вздохнуть даже без ведома Лорда. Контроль над его телом и душой не нравился Люциусу, несмотря на его натуру, но сейчас когда он был по ногам и рукам связан, его голова и душа будто очищались со всей этой щекоткой, он был счастлив отдать этот контроль именно сыну добровольно и без метки, то уже почти чувствовал как на затылке его будто скапливается жар, что вот-вот распространится по телу до самых подушечек пальцев, как пружина вот-вот раскроется, а комок с кашлем или очередным смехом "выскользнет", что аж когда Драко щекотал его уже просто из садисткого любопытства, то Люциус все же поранил себя, натерев слишком нежную кожу до крови об путы и испачкался, от чего Драко тут же перестал щекотать отца и перерезал веревки, беря скорее призванные магией склянки с настойками из бадьяна, обломав весь кайф. Драко видел как Люциус подрагивает, его нос и веки покраснели из-за слез, а во взгляде застряла обида и похоже эмоция чистейшего наслаждения. Молодой человек понял, что доигрался немного с Люциусом и пока решил не связывать его на будущее. Крови благо было не так много на руках, нежели на ногах, там пришлось постараться и парень обнял Люциуса, дрожащего и охрипшего, но все же мужчина мягко улыбнулся, целуя сына, мотая головой — Садист мой маленький, но мне понравилось, если бы ты знал насколько. — Глухой, бархатистый голос, Люциус полулежал теперь, пытаясь отдышаться. Люциус покрутил запястьями и улыбался, демонстрируя ровный ряд зубов. — Пораниться? Я тебя ж до крови довел. — Не понял парень, надеясь что ослышался. — Смеяться. Это было прекрасно, я практически выпустил некоторую часть эмоций и если бы не именно этот случай с кровью, я бы выпустил все до самого конца, а так ощущение какой-то незавершенности, я до сих пор чувствую это покалывание, но пожалуйста… Пощекочи еще немного, а? Только не связывай. — Люциус развернулся, демонстрируя беззащитное тело сыну и Драко с кивком и понимающей улыбкой, усевшись на бедра Люциуса снова когда повалил его на спину, дал отцу подушки и прохладные, нежные пальцы молодого человека с аккуратными ноготками принялись за дело — он продолжил щекотать отца, доводя его до грани срыва. Люциус орал и Драко, устав от этого, заткнул его рот маленькой подушечкой, которую Люциус сжал зубами до скрипа и этот момент возобновился, осталось еще немного, глаза подрагивали, пальцы сжимались, на виске пульсирует жилка, Драко качается на отце как на кобылке, смотря ему периодически глаза в глаза и в один момент у Люциуса слишком неожиданно расслабилось тело и он с длинным выдохом приоткрыл закатившиеся как в наслаждении глаза, приоткрыв рот и выпуская красную подушечку, не очень уже реагируя на движение пальцев Драко на своей чувствительной коже подмышек, а лишь долго и глубоко дышал, чувствуя как все кружится, а в глазах слегка замылилось. Наконец-то это было то, что ему так не хватало — забыть все что произошло именно так, хоть и через сына, который примерно понимал что произошло, но не так как надо и не обнаружив пятна на ткани домашних штанов Люциуса был слегка удивлен, но Люциусу было не до этого — Лорд, позор, страдания и по сути хоть и временное, но рабское поведение… Наконец-то он отпустил это с полной уверенностью без страха за жизнь сына, что эта образина снова вернется и испортит им всю жизнь и придётся снова пресмыкаться как вся семья умеет. А за окном уже ярко светила луна, скрытая облаками. Это и был покой. — Спасибо Драко. — Мужчина закрыл покрасневшие глаза и с довольным видом заснул, испытав слишком много за этот период эмоций.