Не хоронить

      За дверью ванной комнаты можно едва различить, тихий одинокий всхлип. Ты пробираешься, стараясь не задеть ни одной скрипучей половицы. Но дом будто препятствует этому желанию и прямо перед дверью, раздаётся предательский звук. Каждый из вас теперь знает о присутствии другого, разделенного лишь тонкой корочкой, ты даже не уверен, что это натуральное дерево, а не какая-то перемолотая и спрессованная стружка. Есть ли смысл стучать? Разве что из вежливости. Костяшки резко опускаются и барабанят по двери. Ручка поворачивается и уставший мужчина опершийся спиной о ванну, едва поднимает глаза. Ты знаешь, что ему уже глубоко наплевать на всё. Единственное, что волнует и когда либо волновало, сейчас плавает в ванной, будто экспонат в формолине. Его уже нельзя похоронить. Его уже не где хоронить. Его уже некому хоронить.       - Джейс? - тихо срывается с твоих губ. Мужчина, превозмогая гравитацию, поднимается с пола, опираясь о ванну. Теперь он перед тобой. Что хочешь узнать?       - Да? - уставший голос едва уловимо скрипит, - Что ты хочешь? - он даже не смотрит на тебя, произнося бессмысленные слова. Глаза улавливают малейшие колебания, вокруг груди его партнёра. Тебе кажется, что это люди и называют - отчаяние. Глупый вопрос, но ты спрашиваешь, нужно ли ему что? Может, воды?       - Всё, что я хочу... это вернуть своего партнёра. - его голос трескается, и слова утопают где-то внутри.       Ты просишь, показать глаза. Молчание, но всё равно показывает, хотя, даже так, продолжает наблюдать за телом в ванне. Глаза красные... Очевиднейший признак, злонамеренного гостя, только вот, не от слёз ли они красные? Капилляры полопались, от трения о кожу, перенапряжения, а может он непреодолимого количества слёз. В этом обречённом мире уже ни в чём нельзя быть уверенным. Ты поднимаешь ружье, но получаешь лишь безразличное "если хочешь убить меня, то стреляй", но опускаешь и Джейс, собирается садиться обратно на своё место, но перед этим, ты просишь показать руки.       - Чего ты хочешь этим добиться? - голос мужчины трескается и отдаётся эхом, по ванной комнате. Ружьё снова на месте, и смотрит ему прямо в грудь. Он двигается чуть ближе и одежда, некогда белоснежная, покрывается очередным пятном. На этот раз, это порох, что остался на кончике ствола. Он уже давно мёртв, так чего бояться сейчас. Руки были сбиты и содраны кое-где ещё оставалась засохшая кровь. О ногтях, не стоило и говорить. Сто процентный признак "гостей". Будешь ли ты стрелять, теперь?