Свет фонарей

Париж затаился в полусне. Мокрая мостовая блестела от света фонарей, а в воздухе всё ещё чувствовался запах дождя. Небо было затянуто облаками, но на горизонте уже проступали первые звёзды. Маринетт сидела на крыше своего дома с чашкой чая в руках. Точнее, она пыталась сидеть спокойно. На деле — она чуть не опрокинула чай, когда заметила, что его держит в неправильной руке. Потом запуталась в пледе. Потом уронила подушку. В общем — вечер, как всегда, проходил... в её стиле. — Красиво, да? — раздался вдруг голос за спиной. Чашка подпрыгнула в её руках, плед съехал, а Маринетт чуть не слетела с крыши. — А-А-А-Адриииан?! — выпалила она, пытаясь одновременно выпрямиться, поправить волосы и скрыть панику в глазах. Получилось не очень. Он стоял рядом, такой… сияющий, несмотря на сырость. В рубашке, немного лохматый от дождя и ветра. Улыбался. — Прости, не хотел напугать, — сказал он, с трудом сдерживая смешок. — Я просто увидел свет на крыше и подумал — «О, наверное, тут живёт девушка, которая умеет падать даже сидя!» Маринетт вспыхнула, как рождественская гирлянда. — Я… эм… это йога. Такая особая поза. «Чашка, которая ищет равновесие», знаешь? Он засмеялся. — Никогда не слышал, но звучит духовно. Он присел рядом, глядя на блестящий город. — Серьёзно, ты тут часто сидишь? — Угу, — кивнула она, пряча лицо в чашке. — Тут тихо. Ну… пока ты не пугаешь людей своим внезапным появлением. — Это в моей природе, — пожал он плечами. — Эффект внезапности. Особенно в школе, когда я внезапно понимаю, что опять забыл домашку. Маринетт хихикнула, расслабляясь. — Добро пожаловать в клуб. Они замолчали. Минутное спокойствие. Даже смешное молчание иногда может быть уютным. — Маринетт… — вдруг сказал он серьёзнее. — Ты… тебе со мной… нормально? — Ну… если ты снова не будешь подкрадываться сзади, то да, вполне, — усмехнулась она. — И если не начнёшь говорить голосом Супер-Кота. Потому что это будет слишком. Он наклонился ближе и прошептал театрально: — Мур-мур, принцесса. Она фыркнула в чай. Прямо в момент глотка. — Адриан!! — Прости! — смеялся он. — Я не удержался. Она кашляла, смеясь, и смотрела на него с таким выражением, будто готова была и прибить — и обнять одновременно. И, возможно, именно в этом и была их магия.