После фильма

Дождь начался внезапно — как будто кто-то там наверху пролил чай через край чашки. Они вышли из кинотеатра, по одному зонту на двоих, и даже не обсуждали, кто будет его держать. Готье просто раскрыл зонт и поднёс его к Джерому. — Ну как тебе фильм? — спросил Готье, чуть поворачиваясь к нему. Джером пожал плечами и хмыкнул. — Слишком предсказуемо. Я уже на третьей минуте понял, кто убийца. — Конечно, мистер «я-просчитаю-всё-на-семь-шагов». Но ты всё равно смеялся. — Это потому что ты ржал, как чайник. Я не выдержал. Готье улыбнулся, глядя вперёд, но чуть-чуть придвинулся ближе. От этого их руки почти касались друг друга. Джером, как обычно, сделал вид, что не заметил. Хотя заметил, конечно. Дождь шелестел над зонтами, стекал по спинам прохожих, капал на лужи. Всё было серо-голубым, но странно уютным. Пахло мокрым асфальтом и чем-то ещё — чем-то, что Готье не мог сразу назвать. Может, теплом. Или Джеромом. — Ты бы остался, если бы я попросил? — вдруг спросил Готье. Джером чуть обернулся. Он никогда не ждал таких вопросов. И всегда делал паузу перед ответом, как будто считал слова по значимости. — Остался бы, — сказал он, тихо. — Даже если бы ты не просил. Готье замер. В груди что-то трепыхнулось — как испуганная птица. Он на секунду даже забыл, как ходить. Джером посмотрел на него, хмуро, по-своему. — Ты чего? — Да ничего, — усмехнулся Готье. — Просто... ты иногда говоришь такое, что я потом неделю думаю. — Привыкай. И тут он сделал то, чего не делал раньше: осторожно взял Готье за руку. Тот вздрогнул. Но не отпрянул. Он только крепче сжал пальцы — как будто держал не руку, а самую важную вещь на свете. Под одним зонтом, под шелест дождя, два человека шли рядом. Тише, чем капли. Ближе, чем казалось снаружи.