twisted tales

Всё начиналось с малого. Вспышками, иллюзиями, ощущением пустоты где-то рядом. Она возвращалась к стёклам и зеркалам, в которых мельком пробегало отражение. Искала что-то, что вывело её из равновесия, все внутри тянуло куда-то — искать, искать то, что утеряно и забыто. Она задавала вопросы. Регенту, Кругу. Но каждый отвечал, что это часть предначертанного, что она ищет поддержки на своём трудном пути. Люмин им верила. Это была единственная её поддержка и её первые воспоминания. Когда в памяти остаётся только имя, ничего иного не остаётся кроме как жить дальше и доверять тем, кто был рядом. Упавшая звезда. Спасительница. Принцесса. Всё менялось слишком быстро. Но это место было особенным. Оно помогало оставаться непоколебимой. Голубые лепестки интейвата шептали знакомым невесомым запахом. Для Люмин они пахли домом. Голубые цветки в тёмных волосах — слишком маленькие, чтобы быть интейватом. Сорняк, очень похожий на драгоценный цветок её земли. Или гибрид с растением из земель Архонтов, вроде цветка-сахарка. И вся она — точно такая же. Неуклюжая, неказистая, маленькая. Запретный гибрид подданного Каэнри’ах и кого-то извне. Хрупкая иллюзия мощи большой страны, не признавшей власти богов. Малышка была уверена, что её не заметили, и пока она наблюдала из кустов за чужим походным завтраком, Люмин притворялась, что не видела её. — Если ты голодна, можешь подойти, — у неё голос спокойный, привыкший к приказам за годы жизни при дворе. А девочка, ещё в нерешительности, осторожно выглядывала поверх кустов, будто не до конца уверенная, что подойти ей на самом деле можно. — Я не голодна… Спаситель… Неловкая. Тут же опустила голову вниз, стесняясь собственных слов. Успела зардеться за пару секунд. А Люмин это смешило, и она улыбалась, осторожно рядом с собой похлопывая по песку. Приглашала, уверяя, что даже если дело не в том, они смогут многое обсудить. Девочка шла вперёд медленно, словно в каждом шаге сомневалась, но упрямо шла вперёд, пока не оказалась совсем рядом, падая возле кромки подола платья. Стоило оставить себе форму стражника, когда она выбралась из дворца… Но брат помнил её совсем другой. И было что-то личное в том, чтобы надеть свой старый наряд. Даже если её не ждали, или не помнили точно так же, как она когда-то забыла его… — Ты правда думаешь, что я могу кого-то спасти? — Вопрос слетел с губ сам собой. Люмин не ждала ответа, но девочка только поправила края собственной юбки и уверенно кивнула головой. — Я всегда верила в пророчество, — её тонкий голос отдавал тенью запрятанной далеко решительности. — И ещё… Я долго искала Спасителя. Не только для того, чтобы самой увидеть легенду, просто… — Она перебирала ткань бледными тонкими пальцами, после чего опустила руку в карман за короткой накидкой-передником. Оттуда девочка вытащила капсулу. Ключ, если точнее. Люмин он был знаком. Таких в Тейвате всего два. Со своим она никогда не расставалась. Он лежал, сжатый её силой, в подпространстве для путешествия налегке. А значит второй… — Твой брат по тебе очень скучает, — пояснила она. — И надеется, что вам удастся снова встретиться…

***

Люмин не могла не полюбить этот взгляд. Эти огромные яркие глаза, что следили за каждым её движением. А впервые услышанный смех оказался таким же искристым и звонким. Она крепко сжимала пальцы своей Спасительницы, смущённо краснея. Дайнслейфа всегда это веселило. Он любил говорить, что Дирейдит никак не может привыкнуть к её обществу. Но Дайнслейф привык. К обществу Люмин, к нежным рукам названной дочери, к её смеху, чистым ярким глазам и румянцу на щеках. Она никогда не думала, что наблюдать за чужим взрослением будет так приятно. Ей нравилось смотреть, как Дайн ревновал, когда это маленькое сокровище выбирало Люмин и пряталось за её спиной, вместо занятий с деревянным мечом. Боги не дали им много времени. Дирейдит росла и менялась под действием проклятия. Сначала едва заметно, но она замечала это первой. Может, ей хватило грустного взгляда Люмин, когда она не смогла притвориться, что всё будет в порядке. Или слов Дайна о проклятии, нависшем над некогда подданными их страны. — Со мной… ведь всё будет хорошо? — её голос дрожал, будто она уже видела то, чего не должна была видеть. Люмин промолчала, осторожно накрыв её тёплые ладони своими.

***

Люмин никогда не думала, что выбрать будет так больно. Перед закрытыми веками проносились прожитые годы и бесчисленные путешествия с братом. Она не должна была принадлежать этому миру. Но нашла здесь нечто важное, что стоило вернуть и спасти. По настоящему воплотить в жизнь то пророчество, о котором говорила Дирейдит в день их встречи. Всё менялось слишком быстро. В голове пульсировала мысль, что Дайн её поймёт. Он должен был её понять. Ей казалось, что они были близки. Достаточно близки для того, чтобы помочь. А он направил на неё свой меч.

***

Люмин никогда не успевала. Но ей нужно было время. Она любила, она хотела спасти, ей казалось, что тут её дом… Предательство Дайнслейфа било не так сильно, как мысль о том, что пророчество ошибалось. Хотелось вернуться во дворец, в первый день, и сказать, что они не правы. Что она не может спасти даже тех, кто ей дорог. Единственное, чего ей хотелось, это вернуться. И она была готова заплатить любую цену.

***

Первое воспоминание, которое Люмин внесла в Плетение Судьбы было о ней. Возможно, все это только лишь для того, чтобы вновь увидеть эти яркие глаза. Но когда это случилось… всё было не так… Люмин никогда не думала, что разбитое сердце может разбиться вновь. Вопросы Итэра походили на отчаянную мольбу. А она не могла оторвать взгляда от Дирейдит. Слова брата не могли коснуться души. Сильнее всего было понимание. Астарот продумала всё с самого начала. Какая жестокая шутка. У неё никогда не было выбора. Теперь же выбора не было ни у кого из них. Петля.