Когда замолкает тишина

Айра шагала по коридору быстро, но сердце било в горле. Она знала, что должна доложить. И знала, что после этого всё изменится. В тронном зале — как всегда — тишина, холод, и Он.Император. Лицо каменное, как всегда. Но глаза… насторожены. — Говори, — бросил он. — Сектор Три. Без потерь. Мораль восстановлена. — Чем? — Песней. Он моргнул. — Повтори. — Семеро. Те, кого вы велели отправить. Они спели. И отряд… ожил. Он встал. Это был не гнев. Это была трещина в броне. — Что ты несёшь? — Я несу доклады. И то, что я видела — нельзя было объяснить. Они не кастовали. Не воскрешали. Не лечили. Они просто пели. А люди вспомнили, что они живые. Император смотрел в сторону. Не на неё. На витраж. Сломанный угол давно никто не чинил. Сквозь него — кусок неба. — Когда мой сын вернулся с войны, — начал он неожиданно, — он перестал говорить. — … — Он сидит в южной части дворца. Не ест горячее. Не выходит. — … — Я запретил музыку в замке. Потому что она причиняла боль. — Вы боялись? — Нет. Я... не знал, как звучит надежда, если твой сын жив, но больше не с тобой. Айра молчала. — И теперь, — продолжил он, — кто-то из ниоткуда приходит и заставляет петь всех, кто уже не хотел жить? Он закрыл глаза. — Я боюсь… надеяться. --- Тем временем. Лагерь. У костра — семеро. Вокруг — уголь, звёзды, дыхание. — Это было странно, — Чонгук смотрел в огонь. — Как будто я не пел, а… выдыхал, что носил внутри. — Я чувствовал, как у меня мурашки не по коже, а по спине внутри, — сказал Чимин. — Это не сцена, — сказал Намджун. — Это было не для аплодисментов. — Это было… нужным, — добавил Юнги. — Просто нужным. Тэхён вздохнул. — Они смотрели, как будто мы вытащили им солнце из грязи. — А мы… — Хосок улыбнулся. — Мы просто открыли рот. Джин откинулся назад. — Что, если в следующий раз это не сработает? — Значит, — тихо сказал Чонгук, — мы споём ещё громче. - А где-то в другом месте. Тень. Существо, замотанное в плащ, стояло перед магическим кристаллом. На его поверхности — отражение сцены в лагере. Семеро. Голоса. Свет. Фигура прошептала: — Значит, музыка… вернулась. Камень в руке — лопнул. — Она не должна была. Мы похоронили её с храмами. С жрецами. С маэстрами. — Если она вновь поёт… — ...её снова придётся убить. --- Конец главы.