Небольшая, но приятная ложь

      Держать улыбку почти что круглосуточно, вылечивая пациентов, наверное, нелегко, думает бродящая по Сумеречному двору Цифер.       Гиацина при одном взгляде на неё кажется божьим ангелом, сошедшим с небес — крыльев и нимба только не хватает, а сама себя она ангелом не считает, так настойчиво утверждая, что она просто врач.       Цифера каждый раз хочет рассмеяться с такого заявления, когда подслушивает её разговоры с пациентами, надёжно прятаясь в тёмных уголках Сумеречного двора. Гиацина — лекарь занятой, потому не всегда замечает бродячую кошку, а если та попадается на глаза, то не упустит возможность сделать небольшой выговор. Воровке же только в радость лицезреть хмурое личико Гиацины. Интересно, обращала ли она когда-то внимание на весело виляющий из стороны в сторону хвостик?       Каково было удивление Гиацины, когда проворная кошка в очередной раз проникла в Сумеречный двор и украла... мусор. Конечно, страсти к коллекционированию и воровству у неё не занимать.       Воры, как казалось Гиацине, привлекать к себе внимание не любят, а вот Цифер, видимо, действует наперекор своему званию.       Вглядывается в мирное спящее личико лекаря и почти мурлычет от такого прелестного и по совместительству редкого явления — это же настоящее сокровище! Не так, конечно, хорошо, как блестящие монетки в сундуках, но личико у наследницы Аквилы тоже блестящее, а это сейчас главное. Глаза-то у кошки зоркие, не упустят возможность налюбоваться даже через осевшую темноту.       Вот бедняжка, уснула за столом, даже до кровати не дошла. Разбуди её сейчас — она с натянутой улыбкой на лице скажет, что ей просто была нужна небольшая передышка, а не здоровый восьмичасовой сон. По крайней мере лекарь не настолько упряма в этом вопросе: наиболее вероятно признает, что какой-никакой отдых ей был нужен, уже хорошо.       Но вряд ли, конечно, Гиацина по пробуждению одобрит такое нахальство — Цифер всегда бежала быстрее моральных устоев, чем и привлекала к себе внимание, но одна истина ясна как божий день: ничего похуже простого воровства Цифер творить не собирается; не в её интересах это на самом деле.       Потому она просто делает снимок на Камень Связи и мурлычет себе под нос.       Ах, лекари всегда такие старательные, достойно уважения и похвалы.       Ушко дёргается параллельно едва уловимому звуку от Гиацины; лохматый лекарь протирает глаза ладошкой, после чего выпрямляет спину и потягивается.       Цифера поджимает губы, не спуская зорких глаз с врача — кажется, даже не моргая. Со сложенным на груди руками стучит длинным ноготочком по локтю, с каким-то азартом ожидая реакции Гиацины на присутствие воровки в её кабинете. Хвост неумолимо дёргается, а ушко не находит себе покоя.       Гиацина нащупывает в темноте включатель ночника, после чего, опираясь на руки, встаёт из-за стола и снова протирает рукой закрытый глаз. Улыбка Цифер с каждым шагом Гиацины растёт — будто бы хищник выжидает нужного момента, чтобы сцапать жертву в сильные лапы и вгрызться в глотку, но кто такая Цифер, чтобы портить такое милое личико и пугать лекаря так, чтобы ей самой понадобился врач?       Секунды хватает, чтобы Гиацина врезалась в стоящую в дверном проходе Цифер.       Прямо ей в грудь.       Девичий вскрик крадётся в уши и вмиг отдаляется. Гиацина рефлекторно делает два коротких шага назад, широко раскрытые лазурные глаза встречаются с озорным взглядом нарушительницы её покоя.       — Кто здесь?! — голос её самую малость подрагивает; кошка же чувствует нарастающее напряжение в воздухе.       — Испугалась, милашка?       Кажется, она слышит облегчённый — или дрожащий? — выдох.       — Госпожа Цифер, вы снова проникли в Сумеречный двор без разрешения... — Гиацина выпрямляется, положив ладонь на грудь. Другой включает свет.       — Эх-х, а я думала я здесь уже как родная, — Цифер складывает обе руки за спиной в замок и потягивается как кошка, промурлыкав. Игривости в её голосе хоть отбавляй. — У тебя было тако-о-ое милое личико во сне, знала?       Ответом ей служит лишь короткий вздох с тонкой, но уловимой ноткой недовольства — у кошек слух ого-го какой, уловят сразу.       — Ой, ладно тебе, не дуйся, — Цифера хватает её за руку и тянет на себя, обвив руками за спиной.       Гиацина тем временем чувствует, как что-то мягкое согревает её щёки.       — Знакомое ощущение, да? Нравится? — игривый шёпот с тенью притворства опаляет ей ушко, от чего Гиацина маленько вздрагивает. Щёки краснеют от осознания положения, в котором они находятся, и даже желание спать испарилось куда-то ввысь, на небеса, а вместо него она сейчас чувствует быстро колотящееся сердце в груди.       — Госпожа Цифер...       — Ай, ну чего так официально? — она нагло перебивает её. — Называй меня просто Цифер или Цифера!       Самообладание начинает трещать, и Гиацина выдыхает, жмётся ближе, прикрывает глаза... Пока имеется возможность — ею надо воспользоваться.       — У тебя есть полностью бесплатная привилегия: я помогаю тебе расслабиться, а ты позволяешь мне спокойно бродить по Сумеречному Двору, как тебе идейка, а?       Хитрая воровка кожей чувствует длинный, томный вздох Гиацины.       Молчание — знак согласия.       Не медля ни секунды, она ногтями цвепляется в её пока что покрытые тканью плечи и настойчиво накрывает её губы своими, да так, что лекарю приходится сделать небольшой шажок назад, чтобы не упасть под напором кошки.       Гиацина — опытный врач, глава Сумеречного двора, а в таких вещах ничего не смыслит, но быть хорошей во всём тоже не получится как ни крути. Она совершенно не знает куда себя деть, как правильно целовать и что вообще делать — чистая во всех смыслах.       И это нравится Цифере.       Когда воздуха начинает не хватать, из облака неопытности начинают падать капли тревожности, и приемница Загрея это замечает, потому молниеносно отстраняется, давая партнёрше отдышаться.       Она не торопится несмотря на своё же сбившееся дыхание из-за нетерпения; скидывает розовую накидку с плеч только после чужого кивка головой. Оставляет мимолётный поцелуй на коже, щекоча пушистым ушком подбородок. За накидкой на кровать приземляется и само платье, и Цифер уже тут как тут: снова прилипает к коже, внезапно вцепляясь клычками в девичью ключицу, и улавливает тихий вздох со стороны лекаря. Проворный язык зализывает ранку, губы поднимаются к шее, ладони надёжно держат за плечи. Гиацина, слегка запрокинув голову, запускает руку в пепельные волосы, теребя короткие пряди и едва сдерживаясь, чтобы не начать ласкать её пушистое ушко, что всегда так хотелось потрогать и погладить, да времени как-то не было.       Цифера усаживает её на стол — затея игры на кровати кажется ей скучной. Гиацина, к их общему удивлению, не возвражает. Взгляд лихорадочно бегает по чужому худенькому телу, и Цифер скалится, больно вцепляясь ногтями в бёдра. Разрывает её белоснежные колготки, пока неутолимая страсть и оставшиеся царапинки на нежной коже кружат голову.       Гиацина разделяет это чувство.       Вера в реальность происходящего теряется с каждым прикосновением, поцелуем, укусом — ощущения сливаются в один радужный водопад, обливающий с ног до головы.       Укус на внутренней стороне бедра выбивает из транса больно-сладким наслаждением. Цифера глядит исподлобья, хихикает и, о Титаны, облизывается.       Гиацина всё же склоняет голову, желая наблюдать за происходящим, опирается ладонями на поверхность стола и всё никак не уймёт сбившееся дыхание и пылающие щёки.       Ловкие руки воровки разводят ноги шире — Гиацина вот-вот спрячется где-то на небесах от стыда. Она теряет счёт времени, но ладонь Цифер ложится ей на щёку, оглаживает, точно успокаивает.       Это так странно.       Они встречаются взглядами. Наследница Загрея привычно для себя хитро улыбается, обнажив клычок. Конечно, она буквально стоит между ног ангела, от чего ещё гордость могла перевалить выше крыши?       Гиацина задерживает дыхание, когда она остаётся без белья, и не находит в себе сил подавить стон, когда язык наконец медленно проходится по клитору. Для Цифер же это награда.       Лекарь жмурит глаза, мычит, снова сжимает её волосы на затылке и едва не сводит ноги вместе — не может из-за цепляющихся за напряжённые бёдра ладоней.       А Гиацина так не верила, что это может помочь.       Ушки наследницы дёргаются, когда стоны вырываются чаще, придавая Цифере всё большую мотивацию ускориться. Лекарь запрокидывает голову назад и рефлекторно подаётся чуть вперёд в погоне за райским наслаждением.       На мгновение у неё пролетает мысль о том, что можно было бы, наверное, как-то разнообразить игру.       Она находит в себе силы передвинуть руку с затылка на одно ухо кошки. При одном только прикосновении у Цифер шерсть дыбом встаёт, хвост начинает беспокойно шевелиться — скорее от неожиданности.       — Ая-яй, я не говорила тебе ко мне прикасаться! — ей пришлось отстраниться, — Какая же ты упрямая! Даже в такой ситуации не можешь расслабиться на все сто процентов...       От упоминания того, в каком положении они сейчас находятся, Гиацине хочется закрыть лицо руками, но какая жалость: обе заняты.       — Ой, перестань, я же ради тебя это делаю, милашка! Если так хочешь — оплатишь мне в следующий раз, а сегодня настоятельно рекомендую тебе расслабиться.       Неловкая пауза ощущается невыносимо долго.       — Если ты настаиваешь...       — Всё, молодец, хвалю, — убеждать людей Цифер умеет как нельзя хорошо. Она игриво улыбается и молниеносно возвращается к делу, чем вызывает резкую дрожь и высокий стон сверху. Капельки слёз сразу же собираются в уголках глаз.       Хотелось бы Цифере поглядеть на раскрасневшееся милое личико, растрёпанные розовые волосы и следы от укусов везде, где смогла дотронуться, да только чужие бёдра сдавливают голову. Попробовать пошелевиться в таком положении себе дороже, и Цифер, пожалуй, от этого риска откажется.       Лекарь выгибает спину и подаётся вперёд — точно просит большего.       Воровка намёк понимает и не видит причин ей отказать, потому пробует толкаться языком внутрь, и вот тогда-то крышу сносит обеим. Темп всё возрастает, а здравомыслие трескается в комнате с каждым толчком.       Гиацина бесконтрольно роняет звуки — отдалась процессу и ощущениям полностью, за что Цифер мысленно её хвалит. Та жмурит глаза и дышит часто-часто, пока сердце стучит так, будто сейчас выпрыгнет из груди.       Когда наслаждение растекается по уставшему языку в сопровождении надрывистового крика, наследница решает вылизать всё до последней капли, после чего позволить обмякшему лекарю отдышаться как следует.       Ах, видимо, сил на то, чтобы свести ноги вместе, не осталось, да и стыда тоже.       Первое, что видит постепенно возвращающаяся в реальность Гиацина, — нависающая над ней наследница титана Коварства и её закравшуюся под кожу озорную улыбку.       — Ты сказала, что подобного рода занятие поможет мне расслабиться, но... я устала ещё больше... — она едва-едва подбирает слова.       И только после этого понимает, что лежит уже не на столе, а на кровати. До чего же эта кошка быстрая.       — Ну, я могла чуть чуть приврать, — наклоняется и оставляет поцелуй на лбу, отодвинув чёлку.       Полубогиня довольно мурчит, когда ложится рядом с лекарем и захватывает её хвостом и руками в объятия. Потирается щекой об щёку как самая настоящая бродячая кошка, ей богу.       Гиацина признала бы незабываемость полученных ощущений и наверняка спросила бы, для чего Цифер так рвалась, чтобы получить разрешение бродить по Сумеречному двору, если бы не хотела спать.