Далеко и близко (сборник драбблов с необычными пейрингами)

— Флитвик такому не научит, да и профессор МакГонагалл, когда эта женщина последний раз была на кухне? — улыбается Эйлин, показывая взмах палочкой. — Вот так, дорогая, под углом. Попробуй. Морковка на доске распадается на восемь ровных кусочков. Лили собирается с мыслями и старается взмахнуть точно так же, с такой же ловкостью, как это делает худая рука Эйлин. — Ох, да у тебя ещё лучше, Лили! Такие тонкие, — восклицает Эйлин, — Северус такие любит. Северуса всё ещё нет дома. Лили надеется, что он задержится ещё дольше. Он, видимо, не сказал матери, что их детская дружба осталась в прошлом — за весь последний год в Хогвартсе Лили и Северус едва перекинулись парой слов. Лили нравится проводить время на этой кухне. Здесь всё так же, как когда они были детьми. Сотейник с отколотой ручкой, где они варили свои первые «зелья» ещё до Хогвартса из мыла, зубного порошка, молока и корицы; кружки в красную крапинку, из которых ели мороженое в дождливые летние дни. И Эйлин почти не изменилась, только в прядях волос, которые выбиваются на лбу, появилась седина. Но когда она говорит о магии, её изможденное лицо с залегшими под глазами тёмными тенями вдруг преображается. Теперь она, радуясь вниманию Лили, может бесконечно объяснять, как смешать зелье, которое отмоет жир с тарелок и не повредит рукам, и какое заклинание убирает пыль с верхних полок шкафа. Вот только Лили приходится специально придумывать поводы, чтобы заглянуть в Паучий тупик. На этот раз она якобы принесла Северусу забытый учебник. Но на самом деле она всего лишь хочет попрощаться и никак не может найти в себе сил. — Ещё чаю, Лили? — Эйлин отправляет в суп нарезанную картошку. — Я налью, — говорит Лили и разливает по чашкам душистый напиток. В заварочном чайнике — цветы алтеи. Других волшебниц, кроме преподавательниц, Лили не знает. Но слушая Эйлин, она надеется, что когда-нибудь её кухня будет такой же уютной, с поваренной книгой, зачарованными солонкой и перечницей, и она будет готовить Джеймсу такой же пирог с курицей, который делает по воскресеньям Эйлин. Вот только старую «Волшебный обед за 5 минут. Готовим с Тилли Тинспун» с запачканными страницами Эйлин вытаскивает лишь тогда, когда Тобиаса нет дома. И заклинаниями для нарезания картошки пользуется тоже только тогда. В остальное время, Лили знает, Эйлин не берёт в руки волшебную палочку. Её руки сухие от жёсткой воды в их городке, и кожа на пальцах потрескалась. — Да куда же он запропастился? — говорит Эйлин, глядя в окно. — Дай-ка отправлю патронуса, скажу, что ты ждёшь. — Нет-нет, что вы! — восклицает Лили. — Он наверное занят. — Ах, занят, — машет рукой Эйлин. — Опять ходят по Лютному, там что-то вроде бизнеса с Мальсибером и Ноттом. Что ж, может, и выйдет что-то. Лишь бы не бездельничал, как отец. Хотя Северус умный парень. А ты, дорогая, что теперь будешь делать? — Я… не решила ещё, — врёт Лили. Правда застревает комом в горле. Джеймс сделал предложение ещё в мае. В августе она уже будет в Годриковой лощине и не знает точно, когда в следующий раз увидит Эйлин. — С твоими-то баллами ЖАБА все дороги открыты, Лили. Уверена, ты добьёшься чего-то в этой жизни. Эйлин касается её руки по-матерински, крепко сжимая запястье. Рукав свитера Эйлин, который она почему-то носит в такую жару, приподнимается, и Лили видит свежие синяки. Эйлин быстро убирает руку, закрывая тканью следы, но Лили успевает её коснуться. — Опять? — Не беспокойся, дочка. Дело житейское, — говорит Эйлин, смущённо пряча глаза. — Эйлин, может вам, наконец… Мои родители помогут! А Северус — уже взрослый. Зачем вы… Лили скоро восемнадцать, она уже не та маленькая девочка, которая ничего не понимала и обижалась, когда Эйлин не разрешала ей погостить. Теперь всё ясно. Её голос немного дрожит от сочувствия и от странной гордости, что сейчас, в эту встречу, она наконец говорит то, что давно хотела. — Какая же ты добрая, Лили, — улыбается Эйлин, проводя шершавой рукой по её щеке, — совсем взрослая стала. Когда Эйлин провожает её в прихожей, Лили решается всё же достать коробку из рюкзака, что передала мама. — Эйлин, моя мама была в Лондоне, это пальто, такое красивое, жаль, мало ей в плечах. Вдруг вам подойдёт. — Ну что ты, девочка, — Эйлин мягко отталкивает коробку, — не стоит, Лили, правда. — Пожалуйста, примерьте, пожалуйста! И они долго стоят вдвоём перед зеркалом. Вишнёвое пальто делает лицо Эйлин таким утончённым. Лили аккуратно касается её хрупких плеч, деликатно убирает прядь волос за ухо. — Не правда ли, вам в самый раз. Ради бога, Эйлин. И на секунду Эйлин улыбается своему отражению в зеркале. Улыбается, как та женщина, которой она является на самом деле. Умной, грустной и такой красивой. — Спасибо, — говорит Эйлин. — Передай маме спасибо.

***

Отец сказал, что все поедут вместе, и всё утро теперь в доме кавардак. Ближайший магловский город к Годриковой лощине — Корнуолл. На маггловской машине туда — часов пять. А на отцовском, повидавшем виды Форде Кортине — все семь. Лили могла бы аппарировать. Но Эвансы, разумеется, хотят снова увидеть своих будущих сватов, а те, естественно, уже написали, что приготовили для новых родственников спальню и портрет Игнотуса Певерелла, с которым в прошлом году разговорился мистер Эванс, передаёт ему горячий привет. Всё утро в доме сборы, и всё это сопровождается язвительными репликами Петунии. — Детка, ты разве не собираешься сегодня провести время с Верноном? Позволь нам собраться спокойно, — не выдерживает мама, пока они с отцом заталкивают в багажник цветной телевизор — главный подарок для Поттеров. — Я жду, когда вы уедете, чтобы он не узнал, что моя сестра выходит замуж в дурдом! — Видит бог, никогда я не ждал этого юношу так сильно, как сейчас! — смеётся отец. — Ох, Эйлин! Привет, соседка! Пока мама сокрушается, что они не могут её угостить, и так уже опаздывают, а на Петунию, конечно, надежды никакой, Эйлин находит в доме Лили. И только сейчас Лили видит, что она сжимает в руках какую-то книгу. — Какая радость, Лили! — вздыхает Эйлин, заключая Лили в объятия. — Чего же ты не сказала мне. Северус сказал. Лили чувствует странный укол вины. — Всё так быстро произошло, — зачем-то оправдывается она. — Знаешь что, — деловито говорит Эйлин. — Из Годриковой лощины твой жених? Послушай, тамошние ведьмы ничего не смыслят. Вот тебе, Тилли Тиспун северянка, как мы с тобой, она уж знает, что к чему. Она протягивает книгу. «Волшебный обед за 5 минут». Страницы явно почищены несколькими слоями очищающих заклятий. Лили безмолвно перелистывает страницы, боясь расплакаться, если скажет слово. Тут всё её детство: компот из корня мандрагоры, который они пили каждое лето; чай с златоглазками от простуды, который Эйлин приносила, когда Лили болела ветрянкой в 12; пирог с курицей, где всё дело в тенелистной каледонии; мерцающий пудинг, который они с Северусом испортили ещё пару лет назад, он взорвался в духовке… Когда, наконец, они уезжают, с трудом сложив на заднее сиденье по бокам от Лили три чемодана, Эйлин машет рукой. — Я приеду следующим летом, Эйлин! — кричит Лили, смотря в заднее стекло. — Вы слышите?! Стекло в отцовской машине, конечно, не волшебное, и она не знает, слышит её Эйлин или нет. Только видит её грустную улыбку.