Режиссура сновидений

Цукаса сел на кровать. Внутри было одновременно все будто забито камнями, и в то же время будто пусто. Глаза неприятно щипали а тело хоть и обмякло, но все еще слегка трясло. Руи чем-то гремел на кухне. Цукаса обратил взор на вход в комнату Саки. Там больше никого нет. Цукаса обхватил лоб двумя руками, заводя пальцы в волосы, путая их. Он вспомнил за этот день все, что связывало их с Саки. Детские забавы, как прятались от грозы, спектакль, породивший в Цукасе мечту стать актером, больничные коридоры, как он не приезжал к ней в средней школе, как она вернулась домой, как пробовала на коже цукасы разные помады, пока тот читал, потому что у нее одинаковый тон кожи с ним, как она смотрела на их с ребятами представления, как они вместе гуляли по парку Феникс... Все самое хорошее и теплое, что теперь будет отзываться леденящим эхом, напоминая, что теперь это все лишь простые воспоминания, что Саки останется только в прошлом. — Цукаса, сынок, иди на кухню! Ах, мама. Цукаса решил не беспокоить ее лишний раз тем, что не ел почти весь день, но не голодный, поэтому покорно спустился. Внизу его ждали она и Руи. — Мы с отцом поехали в больницу, узнавать подробности. И взять заключение.. Тело нам не отдадут. — Почему? — Саки умерла от болезни, которая малоизучена. Ее собираются вскрывать и подробно изучать внутренности. — Боже мой.. — Цукаса покачал головой, опуская ее. Это было теперь еще отвратительнее, уже до тошноты. — Камиширо-сан, позаботься о нем, ладно? Совсем уж плохо что-то все.. — Конечно. Руи кивнул, дверь захлопнулась. Он повернулся к Цукасе. — Не стесняйся плакать, хорошо? Лучше сейчас проплакаться, чем держать в себе. — Все нормально, я.. — Цукаса запнулся. Руи вздохнул. — Накладывай, тут картошка с мясом. И салат. Ели друзья в тишине. А что было говорить? По крайней мере, до какого-то момента. — Я не понимаю. — М? — Почему именно мы.. Почему Саки... И ты. Цукаса поднял на Руи голову. Тот замер. — Ты ведь так и не признался, да? — Цукаса, там все очень сложно. — Ты ведь Нене любишь, да? Чего тебе сложного признаться человеку, которого знаешь всю жизнь, а?! Цукаса перешел на крик. — Тише, тише.. Это не Нене, успокойся.. — Успокойся?! Ты видишь последствия того, что будет, если станет слишком поздно?! Ты знаешь, как она выглядела при смерти? Знаешь, насколько было разорванно ее тело? Знаешь, что она была еще в сознании и все понимала, а?! Ты такой же участи хочешь?! Этого ты хочешь?! — Цукаса... Прекрати, пожалуйста. — Нет! Ты тоже можешь умереть, Руи слышишь! Чего тебе сложного признаться какой-то там девчонке?!!! — Это не девчонка.. Цукаса впал в ступор, а затем с удивлением глянул на товарища: Руи выглядел сконфуженно. — Так ты.. — Да. Никому не говори, пожалуйста. — А я то думал.. Ты поэтому так боишься признаться? — Да, э-это тоже.. Будь он девушкой, все было бы, наверное, проще.. Намного проще. — Ясно.. Но знаешь, все же. Ты должен признаться. Я более чем уверен, что ты бы не прогадал в человеке. — Боюсь, если он ответит отказом, это будет очень плохо. Тем более, что.. Неважно, забудь. — Эй. А ну говори. — Я же сказал, неважно. Все будет хорошо, поверь. Цукаса посмотрел на Руи взглядом человека, который уже устал умолять. Который уже не понимает как донести здравый смысл до другого. — Уж не знаю, что там за человек, в котором ты так сомневаешься. Если бы мне друг признался, не то что бы я точно ответил бы взаимностью, но явно бы не стал отвергать его и презирать. Это же все еще мой друг. Руи пристально смотрел на Цукасу. Белобрысый заметил, что в глазах его товарища мелькнул проблеск чего-то странного после этих слов. Надежды? — Цукаса-кун, пойдём спать. — Э.. Пошли? Рано еще правда.. — Тебе лучше сейчас лечь пораньше и отдохнуть. — Я не хочу. — Все равно же уснешь потом.. — А ты? Ты же ложишься дай боже к четырем утра обычно. — Одну ночку переживу как-нибудь, не боись. — Ладно.. Закинув посуду в раковину (мыть ее никто не пожелал), Цукаса с Руи поднялись по лестнице в комнату Цукасы. Все было так, как Цукаса оставил, уходя отсюда. — Есть, что постелить на пол? — Ложись со мной. — Э? — Что? У меня нечего постелить, правда. Прости. — Н-нет-нет, что ты, я не против! Неожиданно как-то просто.. Руи первым улегся на кровать и руками показал Цукасе, чтобы тот не отставал. Оба оказались на одной кровати. Свет Цукаса выключил пультом. Лежать на спине не было удобно, но устроиться на боку в ограниченном пространстве без некоторых манипуляций не так то просто. — Можно? — Руи протянул к Цукасе руки. — Да, конечно. Не удобно. Чтобы спать в обнимку надо еще найти позицию.. — Цукаса-кун, перевернись на бок спиной ко мне, пожалуйста. — О, хорошо.. Э- — Тебе, ну.. Удобно так?. — Ага, — как только Цукаса перевернулся, как ему сказали, получил удар обнимашками за талию. Это несколько отличалось от тех объятий, что эти двое обычно дарили друг-другу при встречах в парке и прочих местах. Хотя, смотря на их положение, это не удивительно. Дыхание слишком громкое, руки слишком потеют, без одеяла холодно, в одеяле душно.. Ужасно! Цукаса ерзал как мог, но не успокаивался. — Не спится? — Не спится.. — Цукаса вздохнул. Пришлось опять елозить. Ужасные ощущения.. Но из приятного было тепло на спине. Тела соприкасались и грели друг друга. Если закрыть окно, в комнате станет невыносимо душно, а если открывать, что и делал Цукаса — то будет слишком холодно. Но сейчас было иначе. Было тепло. И все же, уснуть не получалось, несмотря на в кои то веки приятную температуру под одеялом. Духота от такой температуры давала о себе знать. — Цукаса-кун.. — А? — Может прозвучать глупо, но.. Эм.. Может мне спеть тебе?.. На мгновение Цукаса замер. Проанализировал вопрос. Повторил его у себя в голове. — С-спеть? — Ну.. Да. А чего заикаешься то? — Не знаю. А петь то ты что хочешь? — Колыбельную. Голос у меня спокойный, ну или, по крайней мере, так много кто говорит. Ну.. Типа.. — Чаще всего у тебя очень звонкий и громкий голос. Но меня ты точно не перебьёшь! Оба парня засмеялись. Оба заметили, что весь диалог автоматически вёлся полушепотом, как и смех. — Ну так петь мне? — Пой, победитель Евровидения. Нене поди учила! — Будь по твоему. ねんねんころりよ おころりよ坊やは良い子だ ねんねしな坊やの守りは どこへ行ったあの山越えて 里へ行った里の土産に 何もろたでんでん太鼓に 笙の笛... Руи мягко пропел традиционную колыбельную несколько раз. Посмотрел на Цукасу: нет, не уснул. Блондин в свою очередь перевернулся и обнял друга как полагается, как будто не видел в этом того же, что видел Руи. — .....Ты собираешься спать? — Нет. Руи вздохнул. Уснет ведь как-нибудь. Он только обнял Цукасу в ответ и продолжил напевать эту незатейливую песенку ему на ухо.

***

— Мм.. Цукаса проснулся и потянулся на кровати. На улице светило яркое-яркое солнце. На секунду даже поднялось настроение и прилив привычной бодрости нахлынул на тело. Однако столь же быстро в голове всплыли остатки вчерашнего вечера, которые, кажется, придется доедать всю оставшуюся жизнь. Да уж, погода точно не сочеталась с событиями, происходящими вчера. С тем, что было этой ночью и будет сегодня. Да. Цукаса глянул на Руи. Тот во сне зарылся Цукасе в шею в очень странной позе. Это сильно смутило его. Как у него от такого положения спина не болит? Ещё и шея теперь потная из-за дыхания, да и тело в целом. Вдвоем под одеялом жарко. Придется идти в душ, хотя делать это максимально не хотелось. Цукаса остался лежать в кровати рядом с Руи. В тот момент в груди Тенмы что-то больно кольнуло. Руи Камиширо — лучший друг человек, который будет рядом всегда, ни смотря ни на что. И который споет колыбельную, когда сон не желает тебя забирать.