Успокоительное

И снова не вышло. В который раз. Даня опять сорвался – его хронический ларингит, хочешь не хочешь, давал о себе знать. Не смотря на все уколы и таблетки управлять голосом было безумно тяжело: он никак не поддавался хозяину, прыгал с ноты на ноту, не имея при этом никакой логики. С ситуацией можно было бы смириться, если бы это не была заключительная репетиция перед полуфиналом. Завтра группу увидят миллионы людей, а Даня совершенно не в кондиции. Вот уже который день он косячит в разных местах: то вступление, то припев, а теперь и в конце фальшивит. Певец закрывает лицо руками, прислушиваясь к знакомому писку – плохой знак. – Мне нужно уйти. Сейчас же. – Вокруг него полным-полно людей, но он будто обращается в пустоту. Вот менеджмент ходит с кислыми лицами, выдавливая из себя что-то наподобие похвалы, тут команда собирает аппаратуру со сцены, а вон там Федя общается с их стилистом. Даня судорожно пытается высмотреть в этой толпе родную кудрявую шевелюру, но безуспешно. Утром тот прочитал брату часовую лекцию о том, что ему следует “чаще выходить в свет”. Солист с конкурсом все больше закрывался в себе, что абсолютно не устраивало Валю, и нагнетающая обстановка только больше распаляла их конфликты. – Чем нибудь помочь? – сзади резко подходит их хелпер, Дэвид. Этот человек, уже как две недели обеспечивает комфорт группы, решая различные организационные вопросы. Он внимательно рассматривает участника и замечает мелкую дрожь в руках. – Да, мне нужно в отель. И где Валентин, можешь уточнить? – Насколько мне известно, по плану дальше несколько интервью. Валентина, скорее всего, забрали в гримерную. – Он нужен мне сейчас. Это возможно перенести? – Даню уже конкретно трясет, и слова хелпера он еле-еле разбирает. Яркие прожекторы вокруг сцены начинают сливаться в одно пятно, и почему-то его свет становится все ярче. Тело певца словно медленно парализует, и он пытается всмотреться в это бесформенное свечение. Нужно домой – и поскорее. Дэвид качает головой. Лещинский не может до конца разобрать эту эмоцию, но чувствует, что тот недоволен. Осуждать его за это нельзя, но проживать паническую атаку прямо тут он не собирается. – Нет, к сожалению, тут четкий график. Вам нужно.. – Отвезите меня в отель, пожалуйста, – Даня продолжает стоять на своем, старается держаться уверенно, но, кажется, дрожащий английский его выдает. Хелпер в который раз осматривает его снизу вверх, взвешивая для себя какие-то решения, и кивает. – Собирайся, я проведу. – Я готов. Передай, чтоб мои вещи забрали, – солист прекрасно понимал, что до гримерной за ними попросту не дойдет. Даня четко уже не видел ничего – кроме лица Дэвида, очертания которого и то расплывались в разные стороны. Сил на благодарность не хватает, и он мысленно делает пометку сказать спасибо завтра. Благо, швейцарский сервис работает на ура: такси уже стоит возле входа, когда хелпер под руку выводит солиста на воздух. Они вместе садятся в машину, и Даня, словно под гипнозом, всю дорогу смотрит на качающуюся перед собой из стороны в сторону пахучку. По приезде Дэвид настаивает на том, чтобы провести певца до дверей, на что тот отнекивается, и чудом, почти машинально, добирается до номера. Особенно радует, что людей по дороге не встретилось – все участники сейчас были на растерзании у журналистов. Ключи удачно оказываются под рукой – видимо хелпер ткнул их ему перед выходом из машины. Даня в который раз благодарит его за существование, и заваливается в номер. Сознание начинает возвращаться на место. Он спотыкается о вещи, наспех разбросанные братьями где-попало перед выездом на репетицию, и с пустой головой падает на кровать. Тут тихо, нет раздражающих звуков, лиц, и ненавистный писк в ушах потихоньку затихает. Даня наконец-то начинает ощущать свое тело, а особенно давящий из-за неудобной позы ремень – от осознания того, что он уехал в все том же розовом костюме становится истерически смешно. Он приподнимается, чтобы раздеться – мять костюм все-таки не стоит. Вины, еще больше чем уже есть, ощущать не хотелось. Певец садится, но до дела не доходит – его взгляд падает на кровать, на которой он только что оказался. Это была кровать его брата. Он рассеянно проводит по ней взглядом, подмечая детали: наушники, пачка местных сигарет, неопрятно кинутая футболка.. Певец автоматически берет ее в руки, нежно приглаживает, а потом резко сжимает. Вот где он сейчас, когда так нужен? Дышать резко становится тяжелее, и Даня отчаянно пытается прервать поток этих мыслей. Вот проклятье, ему же только лучше стало. Мозг просьбы упрямо не слышит, сердце начинает болеть от потребности в родной душе – прямо сейчас, прямо тут. Слезы скапливаются в глазах, и узор на футболке уже не различить – Даня со всей силы жмурится. Плакать не хватало еще. Он тщательно старается выровнять дыхание, но вместе с потоком кислорода заходит новая порция боли. Рвано выдыхает, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, только не на новом наплыве ядовитых мыслей. Выступление было просто ужасным. Он всех подводит, в очередной раз. Страна разочаруется в своем выборе. Он не был к этому готов, все таки нужно было еще год подождать. А ведь команда спрашивала его о самочувствии, и Даня с уверенностью всем говорил, что все будет хорошо. И на что он вообще годится?. Больно, очень больно. В его сознании упрямо мелькают картинки разочарованных близких, и футболка сжимается так сильно, что кажется, скоро порвется. Глаза открыть все-таки приходится: Даня сквозь слезы пытается найти что-то, отдаленно напоминающее успокоительные. Он точно не может вспомнить где они лежат, и лежат ли вообще.. Да и смысла в этом никакого нет – его единственного работающего успокоительного сейчас тут точно нет. Странно, но оно всегда помогало. Каким бы противным временами средство не было на вкус, как бы иногда не раздражало его присутствие, какие побочные эффекты не оставляло после себя – аналогов ему не было. К сожалению, оно не всегда было рядом, но нуждался в нем Даня постоянно. Привыкание было вызвано уже давно. Солист уже начал готовится к новому приступу, когда двери в номер резко с грохотом открываются. – Боже, Дань! – Валя все с таким же шумом закрывает дверь, немного успокаиваясь, что брат тут, в безопасности. Он точно так же спотыкается о вещи на полу, по пути агрессивно пиная их в другой конец комнаты, и быстро подлетает к своей кровати. Резко садится перед ним на колени, облокачивается руками о матрас по обе стороны от близнеца и тревожно всматривается в его застывшее лицо. – Ты в порядке? Господи, я так волновался.. – Ты же на локации должен быть, – Даня шмыгает, трясущимися руками продолжая сжимать футболку, – Что ты тут делаешь? Вопрос звучит немного агрессивно, но гитарист абсолютно не обращает внимания – он давно привык к подобному состоянию. – Такой бред спрашиваешь.. Сбежал, конечно же. Сразу, как узнал что ты уехал. Меня удержать хотели, а я всех там нахер послал, – Валины глаза на секунду светятся от гордости за собственный крутой поступок, но его тут же снова накрывает волнение. Он пробегает по нему взглядом, только сейчас замечая вещь, которую Даня, будто спасательный круг, держит в руках. Сердце пробивает ощутимый удар, и гитарист, глотая ком в горле, кладет одну руку на Данину. – Ты как? – Ответ он знал, понимал что тот точно не может быть положительным. Главным приоритетом сейчас было разговорить солиста, и очень срочно. – Плохо. Ужасно выступил, просто. Словами не описать, как ненавижу себя.. - Последнее слово становится сложно разобрать из-за нового потока слез. Валя тут же вырывает свою футболку из его рук и кидает в непонятном направлении. Он привстает на коленях, просовывается между Даниных ног, и сильно обнимает. Даня что есть силы обнимает в ответ, крепко сжимая в руках уже брата, кладет голову ему на плечо и почти полностью облокачивается. Валя с готовностью придерживает его, гладит руками по спине, шее, ребрам – всего, до чего может достать. Его сердце в очередной раз за этот день разрывается, но плакать нельзя – не сейчас, сегодня он в роли сильного. Старший прижимает младшего к себе еще крепче, проводит носом по волосам, и тяжело вздыхает. Потом, коря себя за эту секундную разлуку, с извиняющемся взглядом медленно выбирается из объятий, на что ловит удивленный взгляд. Гитарист поднимается, обхватывает близнеца, и поднимает. Даня автоматически цепляется брату за шею, из-за чего у Вали вырывается первая за весь вечер улыбка. Он обходит кровать, придерживая младшего садится на нее, облокачивается спиной о изголовье, и удобно устраивает того на себе. Они снова рядом, и Даня медленно успокаивается. Теперь Валина очередь говорить. – Ты выступил абсолютно не ужасно, Дань, ты выступил на максимум своих сегодняшних возможностей, понимаешь? И этот максимум – уже ничего себе. Я бы так не смог.. Да и тем более – это всего лишь репетиция. Я конечно понимаю, что на тебе лежит большая ответственность, что ты хочешь выглядеть на все сто в глазах остальных.. но ты же истязаешь свое тело. Перестань наконец выжимать из себя все силы, пожалуйста. Ты не должен быть идеальным, ты должен быть настоящим, слышишь? Я знаю, что твой голос вернется. Ты ведь каждый день борешься за него. Да даже если эта болячка надолго, даже если завтра хреново споешь – я буду рядом с тобой. Всегда. Он медленно проговаривал эти слова, будто успокаивая не только Даню, но и самого себя, параллельно немного укачивая брата, словно младенца. Тут же решил мельком глянуть на него, и застыл – тот, лежа у него на плече, с слезами на глазах внимательно слушал, все также держась за шею. Сейчас Валя будто впервые смотрел на Даню. И, вглядываясь в эти доверчивые глаза, он резко кое-что осознал. Безусловно, они всегда были близки, а особенно в детстве. Взрослея они начали постепенно меняться, и общего у них потихоньку становилось все меньше.. Хотя, даже спустя года возможности разойтись у них не было: совместная группа поддерживала их связь, даже если та уже не была такой, как раньше. Разногласия, по сути, ничего не меняли: они все еще регулярно нуждались друг в друге, но также регулярно ссорились из за никому непонятных причин. Благо, на ссорах они не фокусировались, быстро остывали и продолжали двигаться дальше. Странный пазл в виде их отношений упрямо не складывался, как бы его не крутили. А теперь братья, словно завороженные смотрели друг на друга с внезапным осознанием того, что происходит. Валя убирает одну руку с Даниной спины, и протягивает к его лицу. Стирает слезы, проводит пальцами по соленым дорожкам, и наблюдает за медленно появляющейся улыбкой. Кто к кому первым потянулся, значения никакого не имеет: вот их губы уже соприкасаются, двигаются осторожно, на пробу. Одинаковые улыбки растут все шире, объятия становятся крепче. Даня приподнимается, меняя позу на более удобную, все еще не разрывая пальцы за Валиной головой. За этим поцелуем следуют следующий, а за ним еще: наконец-то они нашли ту часть головоломки, которой им так не хватало. Медленно отстраняясь друг от друга, рук они все так же не убирают. Просто молча смотрят друг на друга, вникая в суть произошедшего. Скоро Валя чувствует, как Данины руки нервно теребят его кудри. Он хмурится, и говорит: – Ты молчишь. Боишься? – Нет. Просто хочется, чтоб этот момент длился чуть дольше. Даня громко выдыхает, а Валя смеется. Конечно, он не боится. Чтобы он, и боялся чего-то? Последствия его никогда не волновали, особенно, когда проделанным он был доволен. Старший наблюдает, как Даня беспокойно закусывает губу, и теперь вопрос возникает у него. – Думаешь, это ненормально? Даня склоняет голову набок, думает совсем немного, а потом мягко улыбается и тихо произносит: – А с каких пор не нормально чувствовать себя целым? По ощущениям обоих, мир схлопывается. Близнецы вдвоем попали в этот мир, вдвоем и будут до конца. Они всегда были где-то за установленными обществом рамками – их мысли, да даже одежда и музыка – всегда выделялись из толпы. Эти чувства, казалось, не стали для них открытием – просто они только сейчас узнали, как к ним подступиться. Теперь они смеются вдвоем, а Валя впервые за весь вечер переводит взгляд на что-то кроме Дани, и видит глубокую темень за окном. Вставать абсолютно не хочется, тем более сейчас, но режим старшего брата отключить невозможно. – В душ иди, завтра вставать рано. Нам выспаться надо, а тебе особенно. – Не хочу, сил нет. Я так уже лягу. – Неа, так вообще не пойдет. Валя встает с кровати, все также с Даней на руках, на что тот неожиданно охает, и несет его к ванной комнате. Осторожно опускает на пол, придерживает покачивающегося брата – головокружение после таких нервов кажется вполне логичным. Заботливо помогает раздеться, и стоит с ним до тех пор, пока Даня не найдет равновесие. Да и как вообще можно уйти, когда за тебя как за якорь держатся? Как только брат кивает, Валя оставляет его, унося костюм. Быстро вешает его, и возвращается к закрытым дверям ванной. Облокотившись о холодную стену садится рядом с ними словно на дежурство: вдруг Даня подскользнется, упадет, или другая какая помощь нужна будет. Как только глаза начинают слипаться, Даня выходит, с удивлением наблюдая Валю на полу. Тот сам ни пойми зачем проводит младшего до кровати, с твердым обещанием вернуться минут через пять, на что Даня неверяще закатывает глаза. Близнец, на удивление обоих, слова сдерживает – и через пару минут вылетает из душа прямиком к валяющемуся в постели брату. Быстро анализирует ситуацию: места маловато, а спать рядом было необходимо – и уже через мгновение кровать Вали двигается к соседней. Даня тут же сдвигает их подушки, и укладывается ближе к родному теплу. Несмотря на усталость, разговаривают они очень долго. И не о Евровидении, и даже не о музыке, а о давно не всплывающего в их разговорах прошлом: любимых футболистах, старых играх, и даже о школе. Тут Даня резко замолкает, на что Валя вопросительно поднимает бровь. – Знаешь.. Раньше уже не имеет для меня никакого значения, – И его глаза полностью подтверждают эти слова. Гитарист больше не видит в них той боли, страданий и переживаний, которые сжимали его сердце некоторое время назад. – Да к черту это раньше. Ты тут, и я тут. Иди ко мне, наконец.. На этом они и заснули. Братья знали, что еще наговорятся, знали, как много слов будет сказано потом. Сейчас все-таки важно было отдохнуть. Вечером следующего дня участники втроем стояли за кулисами, суетясь перед выступлением. Вокруг них бегали десятки людей, в зале было слышно крики требующих шоу еврофанов –а Даня был спокоен. Отсчитываются последние минуты перед выходом – Валя и Федя растирают солисту спину, обмениваясь словами поддержки. И вот, все готово: группа выбегает на сцену, пока в эфире показывают их визитку, и становятся по своим местам. Видео подходит к концу, включается свет, устанавливаются камеры, и Даня успевает бросить взгляд на брата. Тот с улыбкой точно так же смотрит на него, потом поднимает руку и хлопает ей пару раз по сердцу. В наушниках слышно сигнал – пора. Даня с уверенностью поворачивается лицом к камере, а Валя позволяет себе посмотреть на него еще пару секунд. Ему уже не важен ни результат, ни все эти люди сидящие на трибунах. Все что было нужно, он уже получил. Зал затих, включилась знакомая мелодия, вокалистка начинает щебетать, а Даня.. А Даня запел.