Тише всех шепчет ночь

Гул голосов, хмельной смех и тяжёлый запах алкоголя вперемешку с сеном — всё это сливалось в одну вязкую смесь. Элли стояла у стены, наблюдая, как Дина кружится в разговоре с Джесси, смеётся, запрокидывая голову, будто и не было всего того, что висело между ними последние недели. Когда Дина подошла ближе и протянула ей кружку, Элли уже знала: ночь не будет обычной. Поцелуй случился быстро. Ни предисловий, ни оправданий. Они смотрели друг на друга, и в какой-то момент что-то словно щёлкнуло. Всё лишнее исчезло. Она поцеловала её первой. Или, может, это Дина — уже неважно. Главное — было настоящее. Сет не вмешался. Никто не подошёл. Всё просто... было. — Пошли, — прошептала Дина, и её голос прозвучал так близко к уху, что по позвоночнику прошла дрожь.

***

Они вышли в ночь, и холодный воздух ударил в лицо. Снег мягко скрипел под ногами. Элли чувствовала, как пальцы Дины скользнули в её варежку, и это прикосновение было куда жарче, чем любой глоток виски. Дорога до домика казалась вечностью. Ни одна из них не говорила. Но в тишине было что-то одухотворённое. Словно всё, что надо, уже сказано — просто иначе. Как только дверь за ними закрылась, Элли позволила себе выдохнуть. Маленькое помещение, в котором она обычно чувствовала только одиночество, вдруг стало другим. Живым. — Можешь остаться, если хочешь, — сказала она, даже не поворачиваясь. Дина не ответила. Просто подошла ближе, обняла её со спины. Элли закрыла глаза. Она не знала, как быть, когда кто-то рядом. По-настоящему рядом. — Я давно хотела тебя коснуться, — прошептала Дина. — Тогда... коснись. Поцелуи были медленными, будто они учились друг другу заново. Элли дрожала — от холода или от чего-то глубже, первобытного. Каждое прикосновение казалось слишком настоящим. Когда Дина сняла с неё свитер, Элли осталась в одном топе, и кожа покрылась мурашками. Не от холода. — Ты вся горишь, — сказала Дина, скользя ладонью по ребрам. — Это ты так на меня реагируешь? Элли кивнула. Её голос предал бы её. Они легли. Сперва просто рядом. Потом ближе. Губы встретились, руки стали смелее. Рубашка, ремень, джинсы — всё исчезало с тел с неторопливой точностью. Элли впервые позволила себе быть нежной. Без страха. Без оглядки. Она касалась Дины так, будто запоминала каждую родинку, каждое дрожание под её пальцами. Язык, губы, дыхание — всё было частью ритуала, который она не осознавала, но чувствовала каждой клеткой. — Ещё, — прошептала Дина, выгибаясь под ней. — Не останавливайся. И Элли не останавливалась. Ни тогда, ни позже, когда сама упала в ту же бездну, стонущая, дрожащая, раскрытая — и любимая.

***

Они лежали, тесно прижавшись. Элли гладила спину Дины, чувствуя, как та дышит ей в шею. — Думаешь, нас услышали? — спросила Дина сонно. — Пусть слушают, — фыркнула Элли. — Пусть знают, что ты моя. Тишина. Потом тихий смех. Не нервный — счастливый. — А ты моя, Элли.

***

Ранний свет пробивался сквозь занавески. Элли проснулась первой, смотрела, как Дина спит — спокойная, мягкая, настоящая. В груди что-то сжалось. — Я боюсь всё испортить, — шепнула она, не уверенная, слышит ли Дина. Но та открыла глаза и протянула руку. — Тогда давай портить вместе.