Задержи дыхание

Я провела почти всю свою жизнь в ожидании. Постоянно чего-то ждала — и до сих пор не знаю, чего именно. Когда я была ребёнком, я ждала подросткового возраста, думала, что именно тогда начнётся настоящая жизнь: вечеринки по пятницам, тайные ночные побеги ради свиданий с моим, как я была уверена, непременно существующим бойфрендом. Когда я стала подростком, начала ждать взрослой жизни. Казалось, тогда у меня появится шанс изменить мир, хотя бы чей-то один мир. Я была уверена, что к моменту окончания университета уже оставлю след в чьей-то судьбе. Но этого не случилось. И, если быть честной, я всё больше сомневаюсь, что когда-нибудь случится. Теперь я взрослая. У меня есть семья, которая меня любит, я окончила хороший вуз, работаю в известной архитектурной студии. Я живу в Нью-Йорке — городе, который никогда не спит. Я в отношениях с прекрасной девушкой, которой действительно дорожу. У меня неплохая жизнь. Но я всё равно чего-то жду. Будто тоскую по кому-то, кого никогда не встречала. Или нуждаюсь в человеке, которому я вовсе не нужна. Я ставлю себе цели, надеясь, что, достигнув их, смогу найти ту самую «суть». Но каждый раз — только новая пустота, только новое ожидание. — Дивия, у тебя осталось пятнадцать минут, солнышко, — раздался из-за спины голос Кэти. Я обернулась и увидела свою девушку в облегающем синем платье, с мягкими локонами, спадающими на плечи. Лицо уже накрашено — как, чёрт возьми, она успела, если я начала первой? — Уже иду, любимая, — ответила я и снова повернулась к зеркалу, чтобы закончить с тушью. Я чувствовала, как её взгляд скользит по мне. Через мгновение она подошла ближе, прислонилась к раковине и посмотрела на меня с хитрой улыбкой. — Чем могу помочь? — спросила я, слегка приподняв бровь. Не говоря ни слова, она подошла ближе, обхватила моё лицо руками и поцеловала в щёку с нарочито громким чмоком, после чего убрала руки и убежала, весело смеясь. — Кэти! — вскрикнула я, увидев красный след от её помады. Я попыталась выглядеть серьёзной, но не сдержала смеха. — Теперь мне придётся всё заново переделывать! — закричала я ей вслед, не без улыбки. Где-то в другой комнате раздался её смех. Я вновь склонилась к зеркалу, чтобы исправить ущерб, нанесённый этим «нападением». Когда с макияжем было покончено, я направилась на кухню. Как обычно, Кэтрин уже приготовила кофе и оставила яблоко — наш маленький будничный ритуал. На выходных мы завтракали вместе, а по утрам в будни — у каждого своя рутина, но с заботой. Когда я наливала кофе, она обняла меня сзади, положив подбородок мне на плечо. — Прости меня, — прошептала она с улыбкой. С её акцентом даже «извини» звучало как флирт. — Уже простила, — ответила я и закрыла крышку термокружки. — Твои эскизы по проекту Хансен должны лежать у меня на столе до конца завтрашнего дня, — произнёс Доран, как только я прошла мимо его кабинета. Пожалуй, я поспешила с выводами насчёт спокойного утра. Проект Хансен... Уже два года мы возимся с ним, а заказчица так и не может объяснить, что именно хочет построить. Мы предлагали всё: дом, отель, бизнес-центр, даже больницу — всё отвергнуто. Она говорит: «Это не моя мечта». Проблема в том, что она так и не рассказала, что же за мечта у неё. Но она платит — и это главное для начальства. Открыв дверь в кабинет, я сразу включила ноутбук и открыла почту. Вздохнула — шесть писем из десяти были от Дорана. — Тук-тук, — раздался голос от двери. Амрита Рай заглянула в кабинет с пакетом из Dunkin' Donuts. Я непроизвольно улыбнулась. — Я принесла вкусности, — сказала она, словно добрая фея. — Говорила я тебе, что ты — чудо? — спросила я, принимая пакет. — Не помешает повторить, — засмеялась она и плюхнулась в кресло. В пакете оказался мой любимый завтрак. Возможно, Махакалки всё же не забыла про меня. — Ну что? — сказала она с выражением, будто я уже должна всё понять. — Что? — переспросила я с полным ртом. Она молча протянула салфетку — её деликатный способ намекнуть, что жевать на глазах у людей неприлично. Я улыбнулась, вытерла рот, и тогда она спросила: — Ты ей уже сделала предложение? Ах да. Это. Вот уже шесть месяцев я ношу в сумке кольцо. Мы с Кэтрин вместе давно, мы живём вместе, любим друг друга — вроде бы всё к этому ведёт. Я каждый раз говорю себе, что просто не было подходящего момента. Но правда в том, что я боюсь. Не отказа. А себя. Кэти — прекрасна. Она умная, красивая, внимательная, амбициозная, весёлая — всё, что только можно пожелать. Но… А вдруг это не та безумная любовь, ради которой бросаешь всё? А вдруг я просто иду по ожидаемому сценарию? Я не хочу замуж просто потому, что так надо. Я хочу по-настоящему. До мурашек. До сердца. Но, возможно, такое бывает только в кино. — Нет, — тихо сказала я. Кэтрин вздохнула, плечи опустились. — Почему, Дивия? — Просто… — начала я, но она перебила: — …не время. Опять. Я кивнула, откусив от сэндвича. — Придумай уже что-то пооригинальнее, Шарма, — сказала она и встала. Волнистые волосы оттолкнулись от плеч, когда она демонстративно вышла из кабинета. — Спасибо за сэндвич! — крикнула я ей вслед. На секунду стало тихо, и я подумала, что она ушла обиженной. Но её рука снова показалась в дверном проёме — с гордо выставленным средним пальцем. Я рассмеялась. Её характер — огонь. Сделала себе пометку в голове: завтра принесу ей кофе. Маленький жест. Но важный. Я снова повернулась к окну. Внизу бурлил Нью-Йорк. Поток людей — лица, судьбы, мечты. Иногда мне кажется, что мы стоим рядом с теми, кто нам предназначен, но даже не смотрим. Вот мужчина с сумкой с логотипом «Манчестер Юнайтед». А рядом — девушка, у которой точно такой же логотип на чехле телефона. Они не знают друг друга. Но ведь могли бы... Он уходит в одну сторону. Она садится в такси. И ничего не происходит. Я усмехаюсь. Какая наивная мысль — «судьба». Но часть меня всё ещё хочет в неё верить. Смотрю вниз и думаю: а другие — они тоже ждут? Или только я? Потому что я всё ещё жду. Только вот чего — не знаю. Я никогда ещё не была так рада покинуть офис. За два с лишним года, что я работаю в архитектурной фирме, ещё не было дня хуже этого. Всё, что мне не нравится в этой работе, словно сговорилось — и вывалилось на меня в один день, как череда несчастных случаев. Сегодня я почувствовала себя ближе к Лемони Сникету, чем к кому бы то ни было. Мой босс, Доран, сказал, что мой эскиз — "ниже среднего", и что его племянник, которому два года, справился бы лучше. Меня снова подкатывал тот идиот Мендес, принтер не работал, клиенты на онлайн-конференции оказались сплошь избалованными, заносчивыми ублюдками, а Амрита, единственная, кого я по-настоящему перевариваю в офисе, ушла пораньше, оставив меня одну на произвол судьбы. Стресс накатывал волной — до тех пор, пока не осталась только тупая пульсация в висках и мысль, одна-единственная: мне срочно нужно выпить. Так что, прежде чем поехать домой, я решила заехать в Embers — ресторан неподалёку от пентхауса. Заведение тихое, очень «по-американски»: бургеры, рёбрышки, яблочный пирог. Но я хожу сюда не за едой. Я хожу сюда из-за бара. Я направляюсь прямиком к стойке, как только захожу внутрь. — Мисс Шарма, — слышу я голос. — Рад видеть вас снова. Я поднимаю глаза — и встречаюсь взглядом с единственным человеком, который мог бы сделать этот день ещё хуже. Конечно же. — Остин, — говорю я, выдавливая вежливую улыбку. Остин Шерки — человек, с которым я училась в колледже. Тогда он был королём кампуса: квотербек футбольной команды, душа вечеринок и парень с гитарой за спиной, в которого были влюблены процентов девяносто пять девушек. Остальные пять были либо слишком умны, чтобы попасться на его дешёвые приёмы, либо геи. Я относилась ко вторым, и он до сих пор не может смириться с тем, что никогда не смог меня «покорить». После травмы руки в третьем курсе он больше не смог играть. Вроде бы восстановился, но скорость и сила уже были не те — а квотербек, который не может бросить мяч как следует, команде не нужен. Так он оказался здесь — за стойкой бара. Светлая сторона? Он действительно умеет делать отменные коктейли. В колледже я жила, можно сказать, обычной жизнью. Не изгоем, но и не звезда. Никогда бы не подумала, что в будущем Остин будет подавать мне выпивку. Я усаживаюсь на один из барных стульев и про себя молюсь, чтобы он не достал меня разговорами. Сегодня не тот день. — Эй, почему грустное лицо, крошка? — спрашивает он с фальшивой заботой. Я вздыхаю, скрещиваю взгляд с его и почти шиплю: — Просто принеси мне выпить. Как обычно. Он поднимает руки в притворной покорности, но ухмылка на лице ясно даёт понять — отвалит он не сразу. Он всё ещё живёт в иллюзии, что он — звезда колледжа. Похоже, реальность до него так и не дошла. — Есть, мэм, — мурлычет он, будто в попытке соблазнить. Я уже сбилась со счёта, сколько раз говорила этому идиоту, что я — гей. Но каждый раз, когда я прихожу сюда, он продолжает попытки — даже когда я с Кэтрин. Кэти считает это забавным. Я — нет. Даже когда мы с ней здесь целовались, он не сдавался, а наоборот, шутил про «троих». Из раздумий меня выдёргивают две женщины, вошедшие в зал. Между ними — разительный контраст. Одна в персиковом платье без бретелек, с золотыми кольцами и браслетами, с идеально уложенными светлыми волосами. Очевидно — красива, ухожена, богата. Вторая — противоположность. Несколько слоёв грязной, рваной одежды, лицо в пыли, разбитая губа, спутанные волосы, закрывающие пол-лица. Я чувствую запах ещё до того, как они садятся рядом. — Милла, я же просила — не ввязывайся в неприятности, — сказала блондинка. — Дайна, я не искала драки, — спокойно ответила та, в лохмотьях. Они сели недалеко, и я не могла оторвать взгляд. — Это была моя единственная еда. Они хотели её забрать, — добавила Милла. — И всё равно забрали, да? — с укором спросила Дайна, скрестив руки на груди. Милла кивнула, опустив глаза. Она крошечная. Наверное, не выше 160 см, и очень худая — видимо, еда для неё редкость. Но если она и правда дралась — то заслуживает уважения. Смелая, как минимум. — И вдобавок разбитая губа, умница, — хмыкнула Дайна. Милла усмехнулась. А улыбка у неё, как ни странно, красивая. Если бы она умылась, переоделась… она была бы очень даже ничего. — Мне на встречу, — сказала Дайна, положив деньги на стол. — После лечу в Калифорнию. Пожалуйста, присмотри за собой, пока меня нет, хорошо? Милла кивнула. Уверенно. Кажется, у неё просто нет другого выхода — только самой за собой и следить. Когда Дайна ушла, Милла позвала Остина, чтобы сделать заказ. Я так была поглощена их разговором, что не заметила, как он поставил передо мной мой коктейль. Я взяла бокал и сделала глоток. Обжигающее тепло спустилось в грудь. Я вздохнула — облегчение. Интересно, почему Кэти так против алкоголя? Я не настаиваю, чтобы она пила, но зачем запрещать мне? Мы ссорились из-за этого особенно часто в начале отношений… пока я просто не сдалась. Теперь я прихожу сюда, чтобы выпить. Тайно. Абсурд. — Я сказал, убирайся! — вдруг раздался голос Остина. Я обернулась. Он стоял напротив Миллы. — Я просто хочу поесть, — тихо сказала она. — Ты создаёшь дискомфорт у остальных. Мы тут бомжей не обслуживаем, ясно? — Но у меня есть деньги, — она подняла купюру в 50 долларов, которую оставила Дайна. Остин выхватил деньги и сунул в карман. — Всё, их нет. Считай, это моя чаевые за то, что терплю тебя, — ухмыльнулся он. Я не заметила, как сжала кулаки. Захотелось врезать ему — в глотку. Кто он вообще такой? Милла сглотнула и, собрав волю, попросила: — Можно хотя бы воды? Почему она терпит это? Она ведь дралась. Уж с Остином бы справилась. Но я понимаю: она не на улице. Это ресторан. Здесь нельзя размахивать кулаками. Значит, она воспитана. Умна. Тогда… почему она бездомная? — Во дворе есть шланг, — бросил Остин и пошёл в мою сторону. Он... предложил ей шланг? — Простите за это, — говорит мне, как ни в чём не бывало, пока за его спиной я вижу, как по щеке Миллы катится слеза. Она поднимает сумку — единственное, что у неё есть. — Что-нибудь ещё? — спрашивает он. Я ничего не говорю. Просто кладу десятку за коктейль, а остальное — выливаю ему в лицо. — Ты что, охренела?! — орёт он, но я уже иду к двери. К Милле. Я понимаю, что теперь не смогу вернуться в Embers. Придётся искать другой бар. — Эй, — говорю, догоняя девушку. Она не оборачивается, поэтому я мягко касаюсь её плеча. Она поворачивается. Я отдёргиваю руку и вытираю о юбку. Почти сделала это о блузку, но вовремя остановилась — белый шёлк всё же. Она проследила за моим движением. Может, это выглядело грубо? — Прости, — говорю. — Ты ведь голодна? Пошли, я угощаю. Она смотрит на меня — взгляд полный сомнений. Вижу, как внутри неё идёт борьба: доверять мне или нет. Наверное, как тогда, когда впервые приняла помощь от той Дайны. — Нет, спасибо, мисс Шарма, — отвечает она тихо и выходит. Я замираю. Как она знает мою фамилию? Очнувшись, выбегаю на улицу. Осматриваюсь. Пусто. Потерялась в потоке. Это Нью-Йорк. Шансов встретить её снова — почти нет.