Светлячок

Эта ночь была какой-то особенно свежей и приятной: тихая прохлада, серебристый свет Луны, мягко озаряющий окрестности дворца. Маомао бежала босиком, ощущая, как мокрая трава щекочет ноги. Подол форменной юбки служанки уже испачкался, но сейчас это не имело никакого значения. Воздух был влажным, прохладным, насыщенным различными ароматами императорских садов. — Маомао! Маомао-о-о! Маомао обернулась. В темноте она увидела знакомую фигуру: по садовой дорожке к ней мчалась ещё одна служанка с нежными тёмными кудряшками, уложенными в её фирменные бантики, а по бокам от лица струились пряди, которые подрагивали от лёгкого ветерка. Она держала что-то в руках, и её изумрудные глаза сияли — ей не терпелось показать находку. — Шисуй? Как ты здесь оказалась? — Маомао улыбнулась. Эта девушка вечно появляется из ниоткуда. — Смотри, что я нашла! — весело сказала Шисуй. На её ладони сидел светлячок — крошечный жучок, чьё тело мерцало ровным, чуть зеленоватым светом. Он то гас, то вспыхивал снова. Маомао тепло посмотрела на Шисуй. В ней всё было как обычно: лёгкая походка, изящные движения рук, очень красивая, активная мимика. Но почему Маомао никак не может поймать её взгляда? И почему она видит на её щеках грязные пятна, будто от сажи, а от самой Шисуй едва уловимо пахнет порохом? — Говорят, если загадать желание на светлячка, оно непременно сбудется. — Шисуй приблизилась к Маомао и заговорческим тоном шепнула ей на ухо. — Хочешь попробовать? Маомао не верила в такие глупости, как магия исполнения желаний. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Что она теряет? Её ладони накрыли нежные, гладкие руки Шисуй. Затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, чтобы всеми фибрами души запечатлеть этот момент, она закрыла глаза…

***

— Доброе утро, мой маленький котёночек. Проснувшись, Маомао вздрогнула от неожиданности. Слова супруга вернули её из сна в реальность, которая вдарила ей словно обухом по голове. Нет-нет, она действительно любила своё настоящее положение, но иногда тоска о прошлом ныла в сердце тёплой ностальгией — особенно в те минуты, когда прошлое прорывалось в её сны как ползучее растение. Покои Лунного принца не были такими помпезно-роскошными и вычурными, как у старших наложниц, но каждая деталь в них сияла утончённостью и дороговизной. Статус, к которому она всё еще пытается привыкнуть. Она больше не служанка. Она супруга Лунного принца. Каждое ласковое слово из уст Джинши переносило её в детство, где она спала на соломенном матрасе, свернувшись маленьким клубочком под шуршание ступки, в которой её старик готовил лекарства. И когда Джинши в очередной раз называл её «котёнком», прямо как папаша Луомен, что-то у неё внутри переворачивалось и разливалось приятным теплом по всему телу. — Ты сегодня бормотала во сне. Маомао потёрла глаза и увидела над собой прекрасное лицо своего мужа, который склонился над ней и нежно поглаживал пальцами её чёлку. И как он умудряется даже в первые минуты после пробуждения выглядеть так превосходно? — Простите, что помешала вам спать. Мне приснился странный сон… — Простить? Да брось. Ты выглядела очень мило. Щёчки Маомао краснеют, когда Джинши обсыпает их нежными, невесомыми поцелуями. — Сон был приятным? — он берёт жену в охапку вместе с покрывалами, сворачивает её в рулетик и обнимает на руках, как ребёнка. — Отчасти… Да, думаю, да, — рулетик не сопротивляется до тех пор, пока Джинши не падает вместе с ним на кровать и не начинает игриво покусывать щеки, уши и шею своей ненаглядной супруги, а потом совершенно не стесняясь щиплет и щекочет её пятки. Джинши очень хорошо знал Маомао. Он не мог не заметить, что после пробуждения она была не в духе, но знал он также и то, как порой бывает легко развеселить её, стоит только нажать на нужные точки. На лице Маомао заиграла долгожданная улыбка, и, когда она успокоилась от смеха, вызванного щекоткой, он посадил её на свои колени. — Я приглашаю тебя на свидание. Как раз в городе проходит крупная ярмарка. Маомао уже не помнила, когда они последний раз выбирались куда-то на прогулку, хотя бы отдалённо напоминающую свидание. Эта парочка порой слишком много работала — даже тогда, когда в этом не было острой необходимости. Таково чувство собственного долга. — Свидание? Но у меня сегодня рабочий день… — Я взял тебе выходной. Можешь не переживать, врачи уже придумали, как перераспределить обязанности. Они не были против. Она понимала, что они не были против по той только единственной причине, что у них в принципе не было права быть против. По сути Лунный принц просто украл Маомао из врачебного кабинета, воспользовавшись своим статусом и влиянием. Вот змей! Маомао закивала головой, согласно улыбаясь — немного отдохнуть было бы очень кстати. А ещё и поесть уличной еды… — Только нам нужна маскировка. Сделаешь мне сегодня макияж? — Господин Джинши, если вы станете ещё красивее, стране крышка. — Маомао произнесла это томно, накручивая на палец гладкую длинную прядь Джинши и глядя прямо в его глубокие тёмные глаза. Тот, в свою очередь, лениво усмехнулся. Не столько от самой шутки, сколько от того, который раз он её слышит за последние несколько лет. — Ты не перестанешь об этом шутить, верно? — Верно. До конца моих дней. — Маомао провела пальцем от его кадыка к подбородку, притянула и поцеловала — так горячо и нежно, что незамедлительно почувствовала бедром, насколько сильно ему это понравилось.

***

— Вы правда думаете, что так будет удобнее, чем сидя на стуле? Джинши по-королевски распластался на кровати, усадив Маомао на себя верхом. Когда он минуту назад взвалил её на плечо и потащил в сторону спальни, от неожиданности несколько кистей выпали из её рук, оставляя следы краски на полу и простынях. — Что-то спина после тренировки побаливает, хочу именно так. Ну-ну, спина побаливает. Маомао уже давно выучила все его приёмчики — надавить на жалость, чтобы пожалели, или приласкали, ну или… Отточенным движением Маомао разделила его чёлку на две неравных части и заколола, чтобы не испачкать её косметикой. Она уже столько раз рисовала ему этот ожог на пол лица, что штрихи выходили автоматическими. Правда, в этот раз её взгляд как-то особенно зацепился за шрам на щеке. Шрам, который не исчезнет уже никогда. Интересно, вспоминает ли он о Лоулан и клане Ши каждый раз, когда видит его в зеркале? Что он вообще думает о ней, о Шисуй? — Маомао, ты остановилась, что-то случилось? Чёртов сон. Надо просто забыть, и не думать ни о нём, ни о Шисуй. Её больше нет. И все светлячки мира здесь бессильны. — Неудобно, не на что даже опереться… — Я помогу тебе удержаться. — Джинши гладит её крупными руками по бёдрам, ягодицам и крепко хватает за самые мягкие части, жадно прижимая к своему разгорячённому телу. Маомао невольно расплывается в улыбке. Она рада снова видеть в Джинши того смелого, тактильного, временами даже нахального павлина. Сказать о том, что она скучала по его приставаниям за те годы, что он от неё намеренно дистанцировался — значит не сказать ничего. — Господин, кучер должен явиться с минуты на минуту. Мы можем не успеть. — она невесомо проводит большим пальцем по его нижней губе, затем гладит чистую щёку. — Не успеть что? — в его глазах заиграли огоньки, а уголки губ растянулись в похотливой ухмылке. — Не успеть закончить ваш макияж. Маомао показалось, что Джинши как будто нахмурился. Но времени и правда было в обрез. Когда все приготовления были завершены, их как раз оповестили о прибытии кучера. Во дворе их ждала карета, около которой приосанившись стояла девушка с огненными растрёпанными и непослушными волосами, каким-то чудом собранными в пучок. — Вашим кучером на сегодня будет сестра Чуэ! — Чуэ театрально поклонилась в причудливом реверансе. — Сестра Маомао, ох, извините, госпожа Маомао! В этом наряде вы просто прелестница, каких свет не видывал! Это платье вам так к лицу! Чуэ умела болтать языком, и Маомао это знала. Ей было приятно, но еще приятнее, кажется, было Джинши — услышав эти слова, он надулся от гордости как индюк. Всё-таки это его жена! И нарядные платья ей покупал тоже он! — А что это за господин с ожогом рядом с вами? Мне придётся доложить Лунному принцу, что я заметила с сестрой Маомао какого-то незнакомца! Чуэ не могла обойти стороной навыки Маомао в наведении марафета и не похвалить и их. — Я та-а-ак голодна! Давайте скорее двинемся в путь! — Сестра Чуэ, дай догадаюсь, ты только что позавтракала? — Первый завтрак, второй завтрак… какая разница, когда на горизонте мелькают вкуснейшие куриные шашлычки? Маомао и Джинши, смеясь, расположились в карете, а Чуэ запрыгнула на место кучера и дёрнула поводья.

***

— С такими аппетитами Чуэ, первое место, куда мы поедем — это лавка с уличной едой. Хочешь что-то взять? Может шашлычки из саранчи, или курицы? Маомао на мгновение отвернулась, будто смущённо, а затем перевела взгляд на Джинши. Прямо. Откровенно. Без всякого стеснения. — Я бы предпочла ощутить во рту вкус лягушки. Лицо Джинши раскраснелось от виска до виска. Он нервно сжал руку Маомао, лежавшую в его ладони на протяжении всей поездки, стиснул зубы и едва слышно сглотнул. — Сейчас вы не так отважны, как были сегодня утром в спальне. — Девушка хищно улыбалась, словно притягивала его к себе на шёлковой ленте. По искусно загримированному лбу, под чёлкой, скатилась крохотная капля пота, которая не осталась незамеченной. Джинши поймал дыхание и нахмурился, стараясь вернуть себе самообладание, пока Маомао уверенно вплетала свои пальцы в его. — Ты хоть и уехала из борделя, но бордель в тебе, похоже, поселился навечно. Маомао приблизилась почти вплотную, неторопливо убрав пряди волос с его шеи. Кончиком языка она провела дорожку к уху, и прошептала так сладко, так тягуче, что слова впитывались в кожу Джинши: — Не говорите, что вам не нравится то, чему я там научилась. — Приехали!!! — Чуэ ловко остановила лошадь и открыла дверь кареты, приглашая молодых к выходу. Джинши, которого будто бы застукали за чем-то очень стыдным, почесал голову и откашлялся — от накала страстей в горле пересохло. — Я… посижу здесь еще минутку…

***

Чуэ с важным видом полководца перед решающей битвой стояла перед улочкой, усыпанной всевозможными лавками с едой. — Я обязана попробовать всё. Молодые господа не могут вкушать еду, не прошедшую строгую проверку! — с гордым видом гурмана, она обернулась к Маомао и Джинши. — Но зато молодые господа могут насладиться обществом друг друга, пока сестра Чуэ заботится о ваших вкусовых сосочках. Мой желудок — ваш щит! Джинши наклонился к Маомао и, позвякивая серебряными монетами в кошельке, справедливо заметил: — И наше главное бюджетное потрясение.

***

— Примерь это. — Джинши протянул ей свёрток из тончайшей, нежнейшей ткани. — Оно словно соткано из звёздного неба. Прекрасно подойдёт к твоим глазам. Маомао хмыкнула, приподняв бровь. — Если в этом платье я заявлюсь в рабочий кабинет, на звёздном небе в первый же день появятся пятна от рыбьего жира. — А ты не иди в нём на работу. — Джинши тепло улыбнулся, скрывая своё смущение. — Иди в нём… ко мне. Через минуту Маомао уже кружилась в платье у роскошного зеркала, также выставленного на продажу. Полупрозрачная струящаяся ткань, плавные линии, переплетающиеся узоры, филигранно вышитые серебряными нитями. Тёмно-синий пигмент стоил баснословных денег, и ей даже представить было страшно, сколько серебра Джинши готов отдать за то, чтобы увидеть Маомао в таком наряде. — Красиво. — она признала неохотно. — Но совсем непрактично. Лекари в таком не ходят. — Это платье не для лекаря, Маомао. А для моей любимой жены. Маомао на мгновение замолчала. А затем резко взбодрилась и улыбнулась в сторону супруга. Принимать любовь тоже нужно уметь — и она стала это понимать. — У вас получилось, господин Джинши, придётся его взять. Пока продавец упаковывал платье, слух Маомао уловил что-то необычное, до боли знакомое в толпе. Обернувшись, она заметила женскую фигуру в капюшоне. Лица было не разглядеть, но она продолжала смотреть ей вслед, пока та не растворилась среди сотен таких же фигур. — Там стойки с заморским антиквариатом. Хочешь что-то присмотреть? — С антиквариатом… — Маомао всё ещё смотрела вдаль, но фигуры в капюшоне и след простыл. — Да нет, мне просто показалось, что… О-о-о-о-о, десяток прилавков с лекарственными ингредиентами!!! Ноги сами понесли Маомао в сторону трав, мазей, склянок, странных грибов, рогов животных и прочих высушенных частей тела, на которые обычному человеку будет противно даже взглянуть. «Я только посмотреть», — Джинши знал истинное значение этих слов, брошенных Маомао перед тем, как она рванула в свою райскую обитель. Как и предполагал Джинши, «только посмотреть» растянулось на час. Он уже чувствовал голодное урчание в животе, но Маомао была в самом разгаре веселья. Как раз в ту минуту она сцепилась с одним продавцом, который продавал стебли борца, недостаточно вымоченные для приготовления лекарств. — Я… могу сделать скидку? — на бедняге-продавце уже не было лица. — Либо вы убираете некачественный товар с прилавков, либо я запомню ваше имя и вы потеряете всех своих покупателей. «Она не запомнит», — подумал Джинши. Он слишком хорошо её знал. Джинши не уловил, чем закончился спор Маомао и нерадивого продавца, но теперь ему приходилось тащить мешки с ингредиентами, казалось, лишь немного уступающими по весу самой Маомао.

***

— Сестра Чуэ вас уже совсем заждалась! — она активно жестикулировала, доедая порцию ароматного супа. — Вам обязательно надо попробовать блюда там, там, там и там! Вечерело, и толпы уставших, но довольных посетителей ярмарки хлынули к кварталу с едой. Почти у каждого прилавка были длинные очереди. Делать нечего — если хочется отведать вкуснейшего шашлычка, придётся постоять и подождать так же, как это делают все остальные люди. Лавка с супом, с которой они решили начать своё путешествие в гастрономический рай, не была особо популярной, однако только здесь к супам прилагались — по мнению Чуэ — вкуснейшие в мире лепёшки. Маомао чуть было не проворонила свою очередь, но тут кто-то снова пронёсся мимо, привлекая её внимание. Капюшон. Кудряшки. Такой знакомый профиль… Маомао замерла. Это лицо — не могло быть… — Простите, — Маомао в то же мгновение вырвала руку из ладони Джинши и бросилась в толпу, вслед за фигурой в капюшоне, проталкиваясь и пробираясь через людей, большинство из которых были выше и крупнее её, лишь бы догнать, лишь бы снова не упустить. — Маомао?! Маомао!!! — Джинши рванул за ней, но кто-то врезался в него плечом, кто-то перегородил путь. Чуэ вскочила, роняя палочки для еды, и поймала мешки с лекарствами и платье, которое Джинши нёс с ярмарки и бросил, побежав за Маомао. Они среагировали моментально, но девушку столь маленького роста было не так просто разглядеть в толпе, и она растворилась в переулках. Маомао метнулась за угол, ища глазами тень. Там, у лавок с заморским антиквариатом, фигура в капюшоне остановилась, будто колебалась, скрыться ей или остаться. — Шисуй!!! — Маомао не оставила ей выбора, хватая за запястье. Фигура вздрогнула. Капюшон соскользнул с головы, обнажив её непослушные кудряшки, которые девушка как и прежде укладывала в прочные бантики. Та самая лёгкая улыбка. И изумрудные глаза — всё те же, но только уставшие. Мгновение — как вечность. Они стояли друг перед другом, лицом к лицу, соприкасаясь руками. Словно прошлое и настоящее, сплетённые воедино. В памяти Маомао всплывали картинки одна за другой: кошка, купальни, мороженое, страшилки при свечах. Корабль, деревня лисиц, сожжённые маски. Крепость. Сажа на щеках. Запах пороха. И тот злополучный выстрел. Боль, воспоминания, и тысяча несказанных фраз. И вдруг… Шисуй рассмеялась. Тихо, искренне. С той интонацией, звучащей для Маомао из далёкого прошлого. — Маомао! — голос Шисуй звучит одновременно удивлённо и радостно. — Я тоже тебя узнала. Как только увидела. Всё такая же… слишком наблюдательная! Маомао продолжала молчать, всматриваясь в Шисуй. Или это больше не Шисуй? — Ты жива… — выдохнула она наконец, и это были самые важные слова на свете. Шисуй опустила глаза, на миг отвернулась — и, порывшись в потайном внутреннем кармане, вытянула тонкую серебряную шпильку. Она была довольно сильно потрёпана, украшение почти потеряло свою красоту, а посередине был расплавленный след от пули. — Ты просила вернуть её, не так ли? — Шисуй протянула украшение на раскрытой ладони. Маомао ахнула и вздёрнула бровь. — Ах ты чертовка, не продала всё-таки! — Почти продала… — Шисуй виновато улыбнулась, чуть пожала плечами. — Но в последний момент передумала и вернула обратно. «Тамамо, сколько можно тормозить!» — послышался раздражённый голос из толпы. Шисуй — или теперь уже Тамамо — бросила короткий взгляд через плечо. Потом снова посмотрела на Маомао. Лицо стало серьёзнее, глаза чуть потускнели. — Прощай, Маомао. Теперь навсегда. Она развернулась и пошла прочь, скользя по толпе, как тень. Не оборачиваясь. *** Маомао стояла посреди ярмарочной суеты, будто в тишине, сжимая в руке серебряную шпильку. Пальцы дрожали. Слёзы, глупые слёзы предательски лились по щекам. Сзади раздались торопливые шаги, и в следующую секунду знакомые тёплые ладони легли на её плечи. — Маомао! — Джинши чуть запыхался. Фальшивый ожог уже совсем размазался, но в вечерней темноте это не было так заметно. Он обеспокоенно осматривал её с ног до головы. — Что случилось? Она не обернулась сразу, но протянула руку, открыв ладонь с той самой шпилькой. Джинши замер. Он узнал. Узнал сразу. — Это же… Но… Откуда? Маомао не успела ответить, потому что в то же мгновение вихрем появилась Чуэ. В корзинку, в которую обычно помещался даже её муж, она сложила все покупки, а в руках несла два подноса с супами, лепёшками и куриными шашлычками. И как она умудрилась протащить это всё через такую толпу?! — Сестра Маомао, сестра Чуэ торжественно клянётся спасти будущее страны Ли от голода! Если не возьмёшь шпажку прямо сейчас, я съем её сама и сброшу вину на приближение суровой зимы. Маомао вытерла слёзы рукавом, и вдруг засмеялась. — Суровой зимы? В середине лета? — Для моего желудка любая пора сурова. Но ради молодых господ Чуэ готова совершить подвиг самосдержанности. Так что принимайте трофеи! Маомао взяла шпажку и сделала укус, улыбаясь в ответ на подмигивание Чуэ. Джинши облегчённо выдохнул, наблюдая, как Маомао наконец-то улыбается — пусть и сквозь слёзы, прижимая шпильку к груди.

***

Назад все трое возвращались в тишине. Маомао не стала выдавать Шисуй: не потому, что ей было что скрывать от Джинши. Но пусть эта встреча останется тёплым светом только в её груди. Джинши смотрел в окно и думал о том, как странно — и с каким утончённым коварством — порой играет судьба. Казалось, она не просто водит их за нос, а устраивает настоящее представление, щёлкая веером между актами. Чуэ, сдерживая поводья, обещала себе, что очередь за куриными шашлычками в следующий раз она займёт сильно заранее. А Маомао… Маомао теперь знала: если шепнуть желание светлячку — искренне, без лишних слов, даже молча — оно может найти дорогу сквозь время, сквозь тьму, сквозь забытые тропы. И однажды вернётся. Мягким светом. Тёплой рукой. Шпилькой в ладони.