«Идеальный»

Холодные пальцы Рэйндоттир скользили по прозрачной поверхности алхимического тигеля, где в золотистой жидкости пульсировало бесформенное существо. Её взгляд, направленный прямиком на собственное творение, выражал одновременно восхищение и разочарование. Она знала, что создаёт не человека. Она создаёт совершенство. Кости формировались первыми — белые, словно драгоценный фарфор, но прочные как адамант. Мышцы сплетались из алхимических нитей, волокно постепенно формировало оболочку. Кожа… кожа была последней. Она должна была быть безупречна. Рэйндоттир провела рукой над сосудом, и бледная плоть растеклась молочным щëлком, затягиваясь в идеальный покров. Ни шрамов, ни родинок, ни единого изъяна. Ничего, что могло бы напоминать о несовершенстве материального мира. Но в последний момент рука дрогнула. Капля чёрного звёздного вещества упала на ещё не застывшую кожу будущего творения и впиталась, оставив после себя лишь крошечный едва заметный след. Звезду. Альбедо помнил этот момент. Не глазами — он ещё не имел глаз тогда. Но ощущал как эта капля обожгла его, врезавшись в плоть навеки. Даже сейчас, спустя много лет, его пальцы находили этот шрам. Единственный. Несмываемый. — Ты сделала ошибку. — Тихо сказал он пустой мастерской, глядя на собственные руки. — Ты хотела создать вечное, неизменное... но оставила мне это. Звёздный след пульсировал под холодным прикосновением. Будто бы Альбедо действительно был живым. Но это лишь напоминание о его настоящей природе. Он не боялся смерти. Он боялся разрушения. Каждый раз, когда кто-то оказывался слишком близко, его пальцы непроизвольно сжимались, будто пытаясь создать невидимый барьер между собой и этим человеком. «Я не имею права» — думал он, наблюдая как люди смеются, касаются друг друга, доверяют. Альбедо всегда чувствовал на себе взгляды. Они скользили по его спине, когда он шел по улицам, цеплялись за кончики золотых волос, задерживались на слишком безупречных чертах лица. В библиотеке, в таверне, даже за пределами городских стен — везде эти невидимые нити чужого внимания обвивали его, затягиваясь туже и туже. Поначалу Альбедо был уверен, что окружающим известно что-то. Что-то, что он так тщательно скрывал, но так и не смог уберечь в тайне. Но время шло, постепенно стало понятно, что все эти взгляды выражают далеко не ужас, что чаще всего испытывают, увидев нечто необузданное впервые. Они выражали восхищение. Иной раз оказываясь в людном месте, Крайдепринц непременно слышал в свой адрес нежелательные комментарии. Нередко доводилось слышать, что он — идеальный. Но это нисколько не успокаивало алхимика. Он был создан для познания мира. Не для того, чтобы принадлежать ему. Книги были безопасны. Они не ожидали ничего взамен. Не дрожали от страха, когда пальцы перелистывали страницы. Он мог разбирать их, анализировать, понимать. Они не исчезали в его руках. Люди исчезали. Альбедо стоял спиной к нему, не решаясь поднять глаза. — Ты не должен этого хотеть. — Произнёс он, и голос его звучал неестественно ровно. Казалось, что он заранее отрепетировал эти слова. Кэйа прислонился к дверному косяку, скрестив руки. Его дыхание оставляло лёгкие облачка пара в холодном воздухе кабинета. Он не сводил с Альбедо взгляд уже несколько минут, тот прекрасно чувствовал это. — Это не первый раз, когда ты пытаешься меня оттолкнуть. — Усмехнулся он. — Но знаешь, мне начинает казаться, что ты просто ищешь оправдания. Альбедо стиснул руку в кулак. — Я не человек, Кэйа. Я — эксперимент. И если что-то пойдёт не так… — Тогда что? — Альберих шагнул ближе. — Ты растворишься в воздухе? Или превратишься в чудовище? — Возможно. — И что с того? Алхимик наконец поднял взгляд. Глаза Кэйи светились знакомым упрямством — тем самым, из-за которого он никогда не отступал перед снежными бурями и не сдавался даже в самых безнадёжных схватках. — Ты не понимаешь. — Прошептал Альбедо. — Я не могу обещать тебе будущего. Тот покачал головой. — Никто не может. И прежде чем Крайдепринц успел что-то возразить, Кэйа прикоснулся к его шее. Пальцы скользнули под высокий воротник, нащупав ту самую звёздную отметину — единственное несовершенство на безупречной коже. Альбедо вздрогнул. — Это… моё самое уязвимое место. — Пробормотал он. — Знаю. Слегка склонив голову вбок, Альберих опустился, чтобы коснуться губами самого центра звезды. Этот поцелуй ощущался каплей расплавленного золота на слегка холодной коже. — Ты реагируешь. — Приподнял уголки губ капитан, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть, как дрожат зрачки Альбедо. — Значит не такой уж ты и искусственный. Алхимик хотел возразить. Хотел сказать, что это ничего не доказывает, что он всё ещё опасен, что однажды его природа может вырваться наружу… Но Кэйа уже прижал лоб к его плечу. — Если ты когда-нибудь потеряешь контроль...— Шептал он.— Я остановлю тебя.